— Теано, я вернулась.
Ребис отыскала жилище Теано одна. То ли оттого, что слова Росандера — мол, не пытайся вести себя как человек — всё скребли ей душу, но идти с ним вместе, даже рискуя заплутать, ей не хотелось.
Она боялась, что на улицах Млема вдруг наткнётся на людей королевы или кто-нибудь другой к ней прицепится, но тревоги оказались напрасны. Те, кто встречал утреннее солнце Млема, не обращали на неё особого внимания. Ребис добралась от замка до постоялого двора, где остановился Теано, накинув плащ и ни с кем не встречаясь взглядом.
— Хозяйка той ткани неплохо разбирается в чёрной магии.
Теано протянул Ребис платок. Когда она взяла его, он, прежде чем она успела начать ворчать, надкусил заранее приготовленное зелёное яблоко. Ребис тихонько усмехнулась, радуясь, что Теано хотя бы из-за неё садится за еду.
— Да. Мне сказали, этот платок принадлежит королеве, которая меня удерживала.
— Говори, пока ешь.
Теано подвинул к Ребис свою корзинку с яблоками. Ребис тоже взяла одно свежее яблоко и принялась объяснять ему, как они спаслись бегством. Яблоко, что она выбрала, оказалось кислым и отдавало зеленцой. Сладости в нём не было, но хрусткая мякоть пришлась ей по душе, и Ребис то и дело надкусывала плод посреди рассказа.
Чем дольше он слушал её историю, тем мрачнее становилось лицо Теано. Когда она объяснила, что́ случилось с Росандером и что это за платок, он даже издал ошеломлённый смешок.
— Хм. Действительно всё переплетено на диво.
Когда Ребис, доев яблоко, теребила в пальцах огрызок, Теано нахмурил брови, словно сверяя её рассказ с тем, что вывел сам.
— Значит, королева отдала своё тело Аматии и призвала её? И хотела с помощью твоей силы снять проклятие.
Ребис кивнула. Ей хотелось получить подтверждение, что если она вернётся в море, а Росандера отправит в прошлое, то и вправду всё разрешится. Никакой гарантии, что слова Теано окажутся верны, не было, но если бы он ответил утвердительно, тревога в её душе, кажется, немного улеглась бы.
— Эта женщина задумала использовать тебя, чтобы подчинить Аматию.
— К-как?
— Твоя плоть, твоя кровь, твои волосы — всё в тебе может стать материалом для волшбы. Поэтому королева, чтобы обрести силу, способную противостоять богам, будет понемногу тебя пожирать. А если не тебя, так раздобудет другую русалку.
Ребис, побледнев, прикусила губу. Если бы не Росандер, она бы так и осталась в её руках, ею воспользовались бы, и она встретила бы смерть. А если королева протянет руки и к её сородичам — что тогда делать?
— Т-тогда и ты, Теано…
— Я-то стал треклятым человеком, так что со мной всё в порядке. Беда в тех, кто остался в море.
Когда ей снилось возвращение в море, Каон там всегда радостно её встречал. Но наяву он так не поступил бы. Скорее, раз она подвергла русалок опасности, он, пожалуй, изгнал бы её, велев считать это жертвой ради общего блага.
— Тебе нельзя попадаться. И нельзя, чтобы прознали, как можно вернуться. Тем более если в море русалок проникла змея Аматии.
— Тогда… я должна исполнить просьбу Росандера. Что бы ни случилось.
Если до того, как королева призовёт Аматию, Росандер убьёт её, всё можно будет исправить. Это был единственный способ, какой Ребис могла придумать.
— Лишь тот человек, что вернулся в прошлое, может убить королеву.
Если королева умрёт, Росандер будет счастливо жить с Оливией и Перендо, а в море русалок не появятся змеи Аматии. Это был другой мир, где не существует принцессы Айзентин. И сама она, ничего не ведая, мирно проживала бы дарованную ей жизнь.
— Если тот мужчина изменит прошлое, то, когда ты вернёшься в море русалок, и твоя память подстроится под это, изменится. Это хорошо.
— Я перестану помнить Росандера?
— Ведь твоя встреча с тем мужчиной с самого начала окажется небывшей.
Не только Росандер забудет её. И она сможет забыть его. Хелианте будет жива, а печали, замаранные тоской, исчезнут все до единой. Словно их и не было изначально.
— Хорошо бы найти способ воспользоваться силой Аматии, что заключена в платке.
— Каким образом?
— Хотя бы поставить заслон на острове Ларм — разве не понадобится что-нибудь такое?
Ребис молча кивнула на слова Теано.
— И всё-таки, Теано, откуда ты знаешь всё это? Я ни о чём подобном никогда не слышала.
Горькая улыбка, что задержалась было на губах Теано, медленно сошла.
— Я ведь был провидцем.
— Провидцем?
— Когда я был русалом, я мог видеть будущее. Чувствовал крупные течения судьбы. Осязание у меня было от рождения особенным: коснувшись вещи, я узнавал её суть.
Способности русалок проявлялись не одинаково у всех. Но русала по имени Теано, наделённого силой Дианты, насколько ей было известно, не существовало. И всё же Ребис вдруг осенила одна мысль.
— Имя Теано… оно ведь не настоящее?
— Своё подлинное имя я теперь позабыл.
Теано покачал головой.
— Ведь когда я просил Аматию, я хотел жить как Теано, менестрель Млема.
Теано — не Серена ли дала ему это имя? Заметив, что Ребис теребит огрызок доеденного яблока, Теано протянул руку.
— Я выброшу, дай сюда.
Он швырнул его в корзинку, к огрызкам, что она же оставила. Ребис, не сводившая с Теано глаз, поколебалась и достала письмо.
— Теано, можно попросить тебя об одном?
— О чём?
— Не рви, прочитай, пожалуйста.
«Может, лучше отдать так, будто это пустяк? Если передать просьбу Серены слишком серьёзно, Теано, чего доброго, почувствует себя обязанным». Когда Ребис лёгким движением вручила Теано письмо, он недовольно поморщился.
— Что за…
Увидев, что конверт вот-вот будет смят, испуганная Ребис перехватила его руку.
— Нельзя! Это от человека, который очень об этом молит.
Ребис, не дав Теано договорить, ещё раз попросила.
— Если, что бы там ни было написано, отвечать не захочешь — пусть так, ничего. Но прочитать ты должен.
На повторную просьбу Теано протяжно вздохнул. Вскрыв запечатанный воском конверт, он бегло пробежал письмо глазами и тут же ответил Ребис.
— Не ответить — это и есть мой ответ, так и передай.
— Теано, ты точно всё прочитал?
Когда Ребис подозрительно прищурилась, Теано, наоборот, переспросил её:
— О чём тебя просила Серена?
— Ну…
Ребис выбирала и выбирала слова для Теано, не решаясь ответить.
— Это не твоё дело.
— …
— Кто ты такая, чтобы исполнять просьбу той женщины?
Когда тон Теано мало-помалу повысился, Ребис с замиранием сердца вгляделась в его лицо. Она и не подозревала, что он так ненавидит Серену, и оттого растерялась.
— Так трудно отказать в такой ерунде? Ты делаешь это, потому что не хочешь, чтобы тебя хоть кто-то невзлюбил?
Теано поддел Ребис голосом, в котором сквозила усмешка.
— Теано!..
Ребис побелела, но не нашлась с возражением и крепко стиснула кулак. Просьба Серены была почти что принуждением. Не исполни она её — и в Млеме было бы не ступить, так что же ей оставалось? Теано вёл себя слишком жестоко, хоть и знал, что Серена — супруга владетеля.
— Серена ведь хозяйка Млема… Я не могла отказать.
Но в море русалок она всегда так и жила, так что он был не совсем неправ. Придавленная тяжестью своей силы, она вечно спешила со всем управиться.
Со временем она научилась давать отпор телесным нападкам, но перед душевными ранами по-прежнему была беззащитна. Ей было страшно, что рядом с ней не останется никого.
— У меня тоже чувства разыгрались, вот слова и выходят неласковые. Что ж, раз так, скажу заодно ещё кое-что.
Теано медленно вдохнул и выдохнул, будто стараясь унять разбушевавшиеся чувства. Видя, как дрожат кончики его пальцев, Ребис почувствовала, сколько гнева он сдерживает.
— То, что у тебя, — это не любовь.
Ребис прекрасно понимала, о чём говорит Теано.
— Это дешёвая жалость.
Ведь и сама она отчасти так думала.
— Мне противно такое твоё поведение.
На эти слова Теано, забивающие гвоздь по самую шляпку, Ребис опустила взгляд.
— Думаешь, если лепить меня и ту женщину друг к дружке, как бумажных кукол, мы возьмём и слепимся?
— Я не это имела в виду.
Её несчастье было ничем по сравнению с Росандером. Если бы Росандер воспринял её поступки как подачку, как снисхождение, что оказывает ей Серена, ей было бы нестерпимо тошно. Похоже, и Теано думал о ней в том же духе.
— П-прости.
Ребис извинилась, дрожа всем телом. Себя — ту, что тянулась душой к прошлому Росандера и жалела его, — она ощущала уродливой. Теано, словно его всего трясло от омерзения, продолжал ронять резкие слова.
— У твоей беды и решение есть, и оно прямо перед тобой, очевидное.
Глаза предательски заалели, но Ребис до боли прикусила губу, чтобы не пролить слёз.
— Сама изнываешь от жалости к себе — так не суйся в чужие дела.
