С лицом, на котором ещё не улеглись следы возбуждения, он целовал её отчаянно, будто не в силах терпеть. Росандер забирал себе все её всхлипы, и Ребис оставалось только держаться за его плечи и хватать ртом воздух.
Ребис безжалостно царапала спину Росандера, склонившегося над ней.
— Р-Росандер.
Прежде чем она успела что-то сказать, Росандер снова довёл её до предела.
Пока сознание уплывало, Ребис заметила, что её волосы, распустившиеся в воде, светлеют всё сильнее. Недолговечный обман для глаз быстро смыло морской водой. «Марта сказала, что даст краску в любое время, — стало быть, как рассветёт, надо зайти к ней в лавку».
— Мм…
— Ты, я смотрю, ещё способна думать о постороннем.
Оторвавшись от её губ, он взял ладонью её разгорячённую щёку. Оттого ли, что она долго пробыла в холодной воде, кожа, что и в темноте казалась розоватой, была холоднее, чем он думал.
Ребис крепко зажмурилась, уходя от его взгляда, а он принялся покусывать мочку её уха и разом перехватил обе руки, которыми она от него заслонялась.
— Я… подумала, что надо снова попросить Марту покрасить.
— Волосы?
Она почувствовала, как он перебирает её обвисшие волосы. Он долго тёр их пальцами — будто хотел проверить, не остаётся ли краска на руке.
— Просто ходить укутанной в плащ душно.
— Думаешь, покрасишься — и не будешь бросаться в глаза?
На её возражение Росандер усмехнулся. Он приподнял ей подбородок и посмотрел в прозрачные глаза.
— Если тревожно — может, лучше вовсе не выходить?
Сказано было легко, но он почувствовал, как она вся напряглась. Росандер поймал кончик её хвоста. «Держи её так, чтобы не сбежала, — и тревожиться будет не о чем. А лодыжка — уместится в одной ладони?» Отогнав вздорную мысль, Росандер крепко перехватил её трепыхавшееся тело.
— Не ходи одна, сиди дома.
Другое дело, если бы она ходила при нём, — а одной ей выходить было слишком опасно. Ребис оттолкнула Росандера, который щекотал ей шею. Копившаяся слой за слоем щекотка стала невыносимой.
— Хотя, похоже, слушаться меня ты не станешь.
Не выдержав взгляда, в котором так и не стёрлось недоверие, Ребис закусила губу. «Я ведь не прошу ничего другого — только поверить мне. Неужели даже это трудно?»
— Я сдержу обещание. Могу поклясться именем моей матери.
«Именем Дианты. Я отведу Росандера на остров Ларм и отправлю его в тот мир, которого он хочет».
Когда он разрешит давнюю тяжбу с королевой Илейн, в мире, где живёт она, тоже многое изменится. Хелианте не умрёт, а ей больше не доведётся с ним встретиться.
— Я не дам вам повода тревожиться.
Ребис забилась, стараясь отстраниться от Росандера. Руку, державшую плавник, он разжал легко, но взгляд по-прежнему был вонзён в неё, как в мишень. В холодной воде у Ребис прояснилось в голове.
* * *
Разбирая старинную книгу, Марта наткнулась на место о матери моря.
Великий Никефор и мать его Дианта. И детей, рождённых из чрева Дианты, было больше. Это были русалки, рождённые по благословению моря. Говорилось, что русалки, крепко унаследовавшие кровь Дианты, обладают особыми способностями.
— Ай!..
Переворачивая страницу, Марта порезала палец о тонкий лист. Она невольно поднесла палец к губам, чтобы слизнуть выступившую круглую каплю крови, — и в этот самый миг…
Там, где скатилась капля крови, не было ничего. «Мне почудилось, что порез начисто исчез?» Придавив палец, Марта нащупала в кармане юбки ожерелье.
«Не может быть. Неужели это из-за ожерелья?»
Марта приставила перо к пальцу. Если и на этот раз рана затянется, действие ожерелья можно будет считать проверенным.
Она провела острым кончиком пера по коже — накатила колючая боль. Но, оставив лишь немного крови, порез тут же затянулся.
— Быть такого не может.
Не в силах сдержать изумление, Марта вынула ожерелье из кармана. Синеватый свет мерцал так же мягко, как и прежде.
Отчего-то в её ожерелье была заключена целительная сила. «До какой раны оно способно исцелять?» С этим любопытством Марта принялась жадно читать книгу.
У русалок не было места, где не таилась бы чудесная сила: слёзы, кровь, плоть и даже волосы. Обнаружив то, что знала и так, Марта разочарованно покачала головой. Живой русалки она не видела, но нагляделась, как торговцы сбывают «русалочью чешую». Впрочем, даже то, чем тайно торговали на чёрном рынке, было всего лишь подделкой из рыбьей чешуи.
Листая дальше, Марта пристально вгляделась в блёклую иллюстрацию. На ней русалка направлялась в морскую пещеру. В руках русалка держала коралловую корону. Рядом были чернильные следы, до того неряшливые и расплывшиеся, что назвать их письмом было стыдно.
Она в упор смотрела на эти пометки — будто кто-то хотел дописать пояснение к уже готовой книге, — потом принесла увеличительное стекло и стала разглядывать подробнее.
— Давние друзья духов, принцессы и принцы…
Каракули, написанные будто с чужих подслушанных слов, во фразу не складывались. Книга передавалась из поколения в поколение, и чья это рука, узнать было нельзя.
— Сосуд, вмещающий силу, порой протекает.
«Что бы это значило?» Наткнувшись на странную строку, Марта принялась вчитываться дальше.
— Пролитая ими самая малость их силы порой является в мир в виде чуда.
«Может, и так». Строка показалась ей самоочевидной, и Марта усмехнулась. Ведь и магические заклинания были способом сотворить своего рода чудо.
«Может, и необычный свет ожерелья оттого, что сила плохо удерживается? Ведь, отдавая мне вещь, девочка явно не знала, какая в ней сила».
«Но если она дитя Дианты, у неё не может быть двух ног». Марта покачала головой и стала искать дальше.
Она перевернула ещё несколько страниц — каракули продолжались.
«Может, кто-то получил откровение и записал?»
Читая строки, написанные с пропусками, будто вслед за мыслью писавшего, Марта наткнулась на страницу со следами огня.
Бумага, будто опалённая неудачно поставленной свечой, была вся в пятнах, напоминавших змеиную чешую. Марта провела по листу ладонью. Кожа уловила что-то по ту сторону бумаги и застыла от холодного веяния.
Такого страха она не испытывала никогда, и всё же он был знаком — будто ужас, вписанный в саму её кровь.
