После длинной череды «просветительских» речей Мерлина, что обрушилась на них, Линь Цие и Ли Ифэй замерли на месте, словно окаменев. Несколько секунд в палате царила абсолютная тишина.
– Хотите сказать, мир, в котором мы живём, на самом деле ненастоящий? – наконец медленно произнёс Линь Цие. На его лице застыло странное выражение – смесь скепсиса, недоверия и невольной растерянности.
– Именно.
– И у вас есть доказательства?
– Разве наше внезапное появление в вашем мире – уже не доказательство?
Линь Цие медленно потёр переносицу, пытаясь унять подступающую мигрень. Как ни странно, в этом безумном на первый взгляд рассуждении действительно прослеживалась логика.
– Но если наш мир ненастоящий, – наконец не выдержал и Ли Ифэй, – разве это не означает, что и мы сами ненастоящие?
– Конечно, – спокойно кивнул Мерлин, словно говорил о чём-то совершенно очевидном.
Ли Ифэй ненадолго задумался, прежде чем продолжить.
– Тогда как такое ненастоящее существо, как вы, вообще может сомневаться в реальности мира? Вы сами только что сказали: рыба не станет задумываться о существах за пределами океана, а двумерное создание – о мире вне своей плоскости. Но если вы уже способны усомниться в реальности этого мира, разве это само по себе не доказывает, что вы не принадлежите к этой иллюзии?
Услышав эти слова, Мерлин застыл, словно его только что поразила молния.
Линь Цие медленно перевёл удивлённый взгляд на стоявшего рядом санитара.
– Ты ещё и философией увлекаешься? – тихо спросил он, наклонившись к нему.
– Да нет… – Ли Ифэй смущённо почесал затылок, чувствуя себя слегка неуютно под таким пристальным взглядом. – Просто сам никак не мог этого понять.
Линь Цие многозначительно посмотрел на него, затем снова повернулся к волшебнику.
– Вы говорили, что посвятили жизнь поискам реального мира. И что же? Нашли его?
Глаза Мерлина, до этого застывшие, вновь вспыхнули, но на этот раз странным, лихорадочным блеском.
– Нашёл! – твёрдо, почти фанатично ответил он. – Давным-давно я с помощью магии установил связь с одним загадочным измерением. Не знаю, где оно находится, но интуиция подсказывала мне – именно там и есть реальный мир!
– И какой он? – осторожно спросил Линь Цие, предчувствуя что-то недоброе.
– Кажется, под водой. Там было множество странных домиков: один – в форме ананаса, другой – в форме огромной каменной головы, а ещё магазинчик, где продавали какую-то необычную еду и, кажется, там был какой-то странный жёлтый квадрат… – Мерлин всё глубже погружался в воспоминания. Его глаза становились всё шире, наливаясь безумием, а тело начало непроизвольно подёргиваться.
Линь Цие нахмурился, почувствовав неладное, и молча, синхронно с Ли Ифэем, сделал осторожные полшага назад.
– Реальный мир… Я видел реальный мир! – мужчина взорвался безумным криком, бешено замахал руками, словно пытаясь поймать невидимые образы. От прежнего спокойствия и мудрости в его взгляде не осталось и следа – их сменила странная, пугающая одержимость.
Его тело исказилось, и через мгновение на месте Мерлина уже сидела – а затем вскочила – крупная розовая морская звезда. Она схватила стоявший рядом с креслом посох, и тот тут же превратился в сачок для ловли медуз с длинной деревянной ручкой. Розовая звезда, пылая безудержной энергией, подбежала к Линь Цие и начала радостно приплясывать, подпрыгивая на одном месте.
– Спанч Боб, пойдём ловить медуз!
Мерлин, превратившийся в Патрика, несколько раз обежал остолбеневшего Линь Цие, после чего с сачком наперевес выскочил из больничного корпуса. Он понёсся по двору, то и дело подпрыгивая и яростно размахивая сачком, будто пытался поймать каких-то невидимых существ.
Вдруг его взгляд остановился на Никте, которая задумчиво покачивалась в своём кресле-качалке.
– Планктон! И ты здесь? – радостно воскликнул Патрик-Мерлин, почти подлетая к ней.
Богиня несколько секунд молча смотрела на странное розовое создание и постепенно в её глазах начало появляться волнение. Дрожащими руками она осторожно притянула Патрика-Мерлина к себе и крепко обняла, а в глазах у неё начали собираться слёзы.
– Ты… ты тоже мой внук?
– Планктон!
– Внучок!
– Планктон!
– Внучок, бабушка здесь!
Со второго этажа, из приоткрытого окна, за всем этим абсурдом, разворачивающимся во дворе, наблюдали директор и санитар с отчаянными выражениями на лицах.
– Кажется, теперь я понимаю, в чём именно заключается его болезнь, – тихо произнёс Линь Цие, нарушая тишину, что воцарилась после странного отбытия волшебника.
– Даже не знаю… – Ли Ифэй почесал голову. – Но почему-то… это выглядит неожиданно трогательно.
Линь Цие поправил очки на переносице, и его тон мгновенно изменился, приобретая нотки профессионального врача.
– За долгие годы поисков «реального мира», эта идея стала для Мерлина настоящей одержимостью. Он бесчисленное количество раз использовал прорицания и магию, пытаясь его найти. В конце концов с помощью магического круга связался с тем самым «реальным миром» и даже перенёс туда своё сознание. Был ли тот мир действительно настоящим – я не знаю. Но совершенно очевидно, что пережитое серьёзно повлияло на его психику и в итоге привело к помешательству.
– И что же нам теперь делать? – устало спросил Ли Ифэй.
– …Не знаю. – Линь Цие покачал головой, в его глазах отразилась растерянность. Он ведь не был настоящим психиатром. Да, он мог примерно восстановить ход событий, которые привели к нынешнему состоянию, но понятия не имел, как такое лечить.
«Может, снова съездить в психиатрическую больницу Саншайн и повторить старый приём? Хотя сейчас ведь Новый год… наверняка у врачей тоже праздничные выходные.»
Глядя на скачущего по двору Патрика-Мерлина, парень тяжело вздохнул.
– Пока мы не заводим разговор о реальном мире, он ведёт себя вполне нормально. Похоже, это всего лишь кратковременный приступ. Для начала попробуем вколоть ему успокоительное и посмотрим, вернётся ли он в нормальное состояние. Иначе он всех тут замучает.
– Кто пойдёт? – с ноткой ужаса в голосе спросил Ли Ифэй.
– А ты как думаешь? – Линь Цие спокойно посмотрел на него.
Несчастный санитар, чувствуя себя безжалостно эксплуатируемым своим начальником, тяжело вздохнул и в одиночку направился в аптечную комнату.
Спустя некоторое время тихий двор превратился в арену безумной погони. Ли Ифэй, с огромным шприцем, преследовал неугомонного Патрика-Мерлина. Следом бежала Никта, её голос надрывался от отчаяния:
– Сяо Фэй! Это же твой брат! Нельзя с ним так жестоко!
Погоня продолжалась ещё какое-то время, нарушая привычную тишину больницы. Но в конце концов, измотанному Ли Ифэю всё-таки удалось догнать Мерлина и сделать укол успокоительного. Тот сразу затих, тело его задрожало и вновь приняло человеческий облик. Мужчина немного пошатался по дорожке и с глухим стуком уселся прямо на землю.
Ли Ифэй рухнул рядом с ним и, тяжело переводя дыхание, простонал:
– Эта работёнка… чертовски выматывает!
Линь Цие неспешно подошёл ближе и проверил состояние Мерлина. Тот лишь выглядел немного заторможенным, его глаза были мутными и сфокусированы в никуда – очевидно, это были остаточные последствия недавнего приступа. В остальном, казалось, всё было в порядке.
Хотя болезнь Мерлина была серьёзной, приступы, к счастью, длились недолго. По крайней мере, пока никто не заводил разговор о реальном мире, с ним можно было спокойно общаться. Поэтому причин для паники пока не было. Сейчас важнее всего было найти не просто способ купировать приступы, а настоящее лечение.
Линь Цие ободряюще похлопал Ли Ифэя по плечу.
– Позаботься о них. Я пошёл.
Под взглядом, полным глубочайшей обиды и невысказанного возмущения, Линь Цие скрылся за дверями психиатрической больницы.
※※※
Утром парень медленно открыл глаза, почувствовав на лице непривычный бледный свет. Поднявшись с кровати, он подошёл к окну и замер. За ночь всё вокруг укрылось ослепительно белым снегом.
– Неужели ночью выпало столько снега? – пробормотал он, глядя вдаль.
Улицы, ещё вчера серые и неприветливые, теперь превратились в сплошное белое полотно. Крупные снежинки продолжали неторопливо кружиться в воздухе за окном, оседая на оконной раме и постепенно тая. Для Цаннаня такой сильный снегопад был настоящей редкостью.
Линь Цие уже собирался идти умываться, как вдруг остановился. Он резко обернулся, и его бровь удивлённо поползла наверх.
В самом углу комнаты, прямо у плинтуса, неподвижно сидела маленькая серая мышь. Она не шевелилась, словно застыла на месте.