Цзян Цянь была мертва. И Линь Цие стал свидетелем её гибели.
Монстр, обрушился на неё. Когти, острые, как лезвия, рассекли её шею, разрывая жизненные артерии. Затем с хищной, ненасытной яростью тварь впилась в ещё тёплое, податливое тело. В последних, мутных глазах Цзян Цянь застыли чистый ужас и леденящая душу, абсолютная безысходность – зрелище, от которого желчь поднялась к горлу, желудок скрутило спазмом, и его едва не вывернуло наизнанку.
Годы страданий и невзгод закалили разум Линь Цие, сделав более зрелым, чем сверстников. Но с такой кровопролитной жестокостью он сталкивался впервые. Однако, если он хотел спастись, у него не было ни секунды, чтобы поддаться тошноте и рвоте.
Без малейшего промедления, он резко развернулся и рванул в противоположную сторону.
Первоначальный путь к спасению был намертво перекрыт ненасытный чудовищем. Оставался только один отчаянный вариант – бежать в направлении, где он последний раз слышал Ван Шао.
К его облегчению, монстр, казалось, был полностью поглощëн своим кровавым пиршеством. Он не двинулся вслед за парнем.
Линь Цие выдохнул с облегчением.
Он понятия не имел, что это за существо. Жуткое чудовище, вышедшее за рамки любой классификации, определённо не принадлежащее ни к людям, ни к известным животным. Мутировавшая обезьяна? Изменённое радиацией создание? Его размеры, чудовищная сила, нечеловеческая скорость – всë это бросало вызов любому логическому объяснению. Он мог только гадать.
Тот, кто собственными глазами видел ангела, давно откинул мысль, что наука – единственная истина в этом мире, покрытом непроницаемым туманом. Он знал: существуют вещи таинственные, непостижимые, выходящие за рамки обыденного.
Внезапно Линь Цие вспомнил. Он где-то слышал о подобных монстрах. Но едва он попытался ухватиться за эту мысль, как воздух вдруг сгустился, и в зоне его восприятия снова возникла угроза. Он резко остановился, дыхание стало тяжëлым, рваным.
В десяти метрах перед ним появилась ещё одна фигура. Монстра.
Парень был абсолютно уверен: перед ним стоял другой монстр. Такой же уродливый и отвратительный. Но это определённо было не то существо, что только что растерзало Цзян Цянь.
Самое очевидное доказательство: этот, второй, монстр держал в своих когтистых лапах мёртвое, изуродованное тело Ван Шао, с неутолимой жадностью пожирая его. Лицо жертвы было разорвано до неузнаваемости, превратившись в кровавое месиво, но разорванная, залитая кровью одежда… Линь Цие узнал еë.
Вот оно. Именно то чудовище, которое убило Ван Шао.
Когда Линь Цие стоял позади Цзян Цянь и других, его восприятие не могло видеть за пределами десяти метров. Он подсознательно питал наивную иллюзию, что монстр один. Но теперь, с ужасом осознав глубину своего заблуждения, он начал собирать кусочки пазла в единую картину.
Хищнический инстинкт монстра был красноречив: этот вид предпочитал мëртвую плоть, а не охоту на живых. Вот почему Линь Цие смог убежать. Но стоило Ван Шао умереть, как он мгновенно переключился на преследование живой добычи.
Это могло означать лишь одно: другой монстр на тот момент пожирал тело Ван Шао.
Теперь два монстра встали непреодолимой стеной, полностью перекрыв парню путь к отступлению. Его лицо побледнело, а внутри разбился тяжёлый, удушающий гнëт абсолютной безнадёжности.
За семнадцать лет жизни лишь дважды он ощутил подобное всепоглощающее отчаяние.
Первый раз – десять лет назад, когда он увидел ангела на Луне и потерял зрение.
Второй – сейчас.
Монстр, насытившийся Ван Шао, с пренебрежением отбросил останки, словно те были просто куском мусора. Медленно и неторопливо он повернул голову. Глаза, полные голода, впились в Линь Цие. Длинный, мерзкий язык скользнул по окровавленным губам, неспешно слизывая последние капли.
Волна жгучей ярости накатила на него, смешиваясь с безысходностью.
«Чёрт, ну почему мне опять так не везёт!?
Когда я был ребёнком, я взобрался на карниз дома и увидел ангела. В один миг ослеп и рухнул оттуда. Все вокруг объявили меня сумасшедшим, и я провёл год в психиатрической больнице. Я, наконец, справился с этим, готовился сдать вступительные экзамены в университет, мечтая о новой , нормальной жизни.
А вместо этого – вот? Мне попался этот уродливый ублюдок?!»
Другие за всю жизнь могут ни одного монстра не встретить, а он? Сразу два! В одно мгновение! Это просто возмутительно!
Под давлением смерти все раздражения, все горести, что он подавлял на протяжении долгих лет, взметнулись из его души, извергаясь, как вулкан. Линь Цие судорожно вцепился в свою трость для слепых, его грудь вздымалась и опадала с бешеной силой, словно у зверя, готового к бою. Стоя лицом к лицу с монстром, он был готов защищаться в любую секунду.
Сейчас перед ним стояло не просто чудовище, только что сожравшее человека. Перед ним воплотились все его обиды и неудачи, накопленные за последние десять лет. Даже его тётя и Ян Цзинь не догадывались, какое адское пламя гнева бушевало в душе этого молодого человека.
Он не собирался сдаваться. Не без борьбы.
И, возможно, сам того не заметив, в пылу нарастающего отчаяния, его глаза, закрытые на протяжении десятилетия, вдруг начали дрожать. Веки дрожали, словно были готовы вот-вот раскрыться.
Для монстра парень был всего лишь жалкой, ничтожной букашкой. Тварь издала утробный рык и подпрыгнула на него.
– Чёрт возьми, я тебя не боюсь! – крикнул Линь Цие, держа трость, как последний оплот, и рванулся навстречу.
Расстояние между ними исчезло в мгновение ока. В тот самый миг, когда монстр занёс лапу, готовясь распороть горло жертвы, тот неожиданно увернулся, резко повернувшись боком. Когти свистнули в опасной близости, едва не задев шею.
Однако, даже прекрасно улавливая каждое движение монстра своим восприятием, Линь Цие понимал, что его физическая подготовка ничтожна. Острые когти твари всё же задели его висок, оставляя тонкую полоску крови. Повязка, скрывавшая его глаза, была разорвана, и порыв ветра унёс её прочь.
Линь Цие, воспользовавшись моментом, дико закричал и изо всей силы ударил тростью в нижнюю часть живота монстра.
Раздался резкий щелчок – и Линь Цие почувствовал лишь слабое, почти неощутимое прикосновение. В следующий миг мощнейший удар хвоста монстра обрушился сзади, отшвырнув его в сторону, словно тряпичную куклу.
Линь Цие несколько раз перекатился по земле, хрипя от боли, и с трудом поднялся. В руке он держал лишь обломок – трость сломалась пополам.
Эта трость, предназначенная для ориентации в пространстве, была сделана из обычного материала. Она явно не предназначалась для битвы с чем-то столь ужасным и огромным.
– Чёрт! – злобно выплюнул он, швырял бесполезную половину обломанной трости прочь.
Упущенная возможность вспыхнула в его сознании, разрывая его изнутри. Кулаки сжались до боли, ногти вонзились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы.
– Меня это не устраивает! – заревел он, голос сорвался на хрип.
В этот момент внутреннего взрыва, когда каждая клеточка его горела от ярости и отчаяния, его охватило странное чувство. Словно ледяная волна, прохлада вырвалась из самых глубин его сердца и плавно, но мощно перетекла в его сознание, заполняя его.
Линь Цие почувствовал, как внутри вспыхнуло ослепительное, солнечное пламя, разливаясь по всему телу невыносимым жаром. Глаза под его веками горели, словно их кто-то поджёг, нарастая с мучительной, нестерпимой болью.
И тогда, естественно… Он наконец-то открыл глаза. Глаза, что были закрыты на протяжении долгих, мучительных десяти лет. Последнее, что они видели, были другие глаза – глаза ангела.
В тот же миг, на окраине старого города, в небо взметнулся яркий, пылающий столб света, пронзая насквозь кромешную тьму. В одно мгновение ночь превратилась в ослепительный день.