– Алло?

– Алло, это капитан Чэнь Муе?

– Да, слушаю вас. Что случилось?

– Во время зачистки второй школы у нас возникла небольшая проблема, – в голосе на другом конце слышалось небольшое беспокойство.

– Какая именно? – Чэнь Муе, сидящий на пассажирском сиденье фургона, который теперь мчался по тёмным улицам, слегка нахмурился, его взгляд упёрся в лобовое стекло.

– Когда мы пытались забрать тело Наги, её головы нигде не оказалось.

В тишине салона, нарушаемой лишь мерным гулом двигателя, повисла тяжёлая пауза.

– Как это?

– Мы обыскали всё место боя, но так ничего и не нашли. Словно она испарилась.

– Может, её спрятал кто-то из учеников?

– Вряд ли. Мы проверили всех – ни у кого ничего подозрительного, все напуганы до полусмерти, но чисты. Похоже, кто-то забрал голову ещё до нашего прибытия и незаметно вынес её из актового зала.

– Воздушный Барьер всё ещё накрывает школу, – спокойно произнёс Чэнь Муе. – Нарушитель не сможет уйти далеко. Используйте Шёпот Снов по всей территории. Сотрите ему память – тогда он сам, ничего не подозревая, выйдет к нам.

– Принято.

После завершения разговора, Хун Ин, до этого молча наблюдавшая за капитаном с заднего сиденья, с любопытством подалась вперёд:

– Что случилось?

– Голова Наги исчезла, – мужчина откинулся на спинку сиденья, потирая виски. – Похоже, кто-то из учеников её украл. Но это не проблема – найдём.

Линь Цие, сидевший рядом с девушкой, на мгновение замер. Он нахмурился и перевёл взгляд за окно.

«Неужели это он?..»

※※※

Ань Цинъюй попытался перелезть через высокий каменный забор школы, но невидимый барьер с силой отбросил его назад. Тело болезненно ударилось о землю. Стиснув зубы, он поднялся, поправил сползающий рюкзак и уставился в пустоту перед собой.

– Барьер всё ещё действует… – пробормотал он себе под нос. – Похоже, они уже заметили, что головы нет.

В его глазах мелькнул холодный блеск. Немного подумав, он резко сорвался с места и побежал к школьному стадиону. Раз сбежать отсюда сейчас нельзя, значит, нужно затаиться. Он не верил, что этот барьер будет установлен навечно. Если переждать, пока они уйдут, появится шанс выбраться, оставаясь незамеченным.

Добежав до дальнего края стадиона, парень бросился в густые заросли сорняков. Его пальцы нащупали холодный, ржавый край старой крышки канализационного люка. С усилием подцепив её, он открыл проход. В тот же миг из канализации ударил отвратительный смрад.

Подавив рвотный позыв, Ань Цинъюй глубоко вдохнул, заставил себя успокоиться. Прижав рюкзак к груди, словно бесценное сокровище, он спрыгнул вниз. Затем вернул тяжёлую крышку люка на место, погружаясь в полнейший мрак.

Внизу царили абсолютная тьма и обволакивающая сырость. Зловоние проникало в лёгкие с каждым вдохом, терзая ноздри и почти лишая его сознания. Парень сжал зубы и терпеливо сидел в темноте, крепко обнимая рюкзак. И всё же, сквозь густой мрак, его глаза сияли, словно в них были маленькие звёзды.

Внезапно снаружи, сквозь толщу земли и бетона, донеслась тихая, едва различимая мелодия. Это был не звук, а скорее вибрация, что-то вроде убаюкивающего, тягучего шёпота. Зрачки Ань Цинъюя резко сузились. На миг ему показалось, будто кто-то шепчет прямо возле его уха, мягко и настойчиво. Веки налились невыносимой тяжестью, сознание стало расплываться, и непреодолимая сонливость потянула его в бездну забытья.

Но в следующий момент внутри него пробудилась странная сила. Будто поток ледяной родниковой воды ворвался в его разум, смывая все сны, шёпоты и наваждения без остатка, оставляя после себя лишь кристальную ясность.

Парень резко распахнул глаза. Мутность исчезла без следа. Его взгляд стал пугающе ясным. Где-то в глубине его зрачков словно проступил тонкий, едва уловимый серый оттенок. Никогда прежде его сознание не было настолько чистым.

Он молча смотрел перед собой, затем медленно опустил взгляд на собственные ладони. Теперь его тело казалось ему идеально устроенным механизмом. Он видел работу каждой мышцы, каждого нерва, каждого мельчайшего процесса – словно наблюдал устройство сложнейших часов. Он понимал, как именно моргает, как дышит, как движется его тело. Словно искусный часовщик, вооружённый лупой, он рассматривал каждую шестерёнку огромного механизма под названием «человек». Никогда раньше он не понимал своё тело настолько глубоко.

И тут его осенило. Словно вспышка света пронзила тьму. Он резко расстегнул рюкзак и достал оттуда голову Наги. Под новым, пронзительным взглядом это мифическое существо, неподвластное современной науке, словно распадалось на бесчисленные детали – шестерни, сочленения, винты.

Но он всё ещё не мог постичь его до конца. Тогда Ань Цинъюй вынул из бокового кармана острый фруктовый нож. Сосредоточенно, как хирург перед операцией, он уставился на голову демонической змеи. Затем, с нечеловеческим хладнокровием, вонзил нож прямо в твёрдый череп.

С трудом, чувствуя, как лезвие скребёт по кости, он препарировал её. Его движения были чёткими и выверенными. Он хотел увидеть, что скрывается внутри. Хотел понять.

Его движения становились всё быстрее. Глаза горели всё ярче. Тело подростка дрожало от дикого возбуждения. В тёмной, пропитанной невыносимым зловонием канализации худой, испачканный в грязи и крови, подросток с улыбкой на лице медленно разделывал голову монстра.

Его голос, хриплый и прерываемый судорожными вздохами, разносился в душном, затхлом пространстве, отражаясь от влажных стен:

– Так вот как она устроена. Так вот как! Я понял! Вот как всё работает… Как интересно. Невероятно интересно!

※※※

– Где… я? – в полутёмной, сырой камере Ли Ифэй медленно открыл глаза.

Он растерянно осмотрелся. Каменные стены, тусклый свет и металлические прутья, образующие решётку. Он попытался подняться, но в следующий миг в память хлынули обрывки недавних событий. Он вскрикнул от пронзительной боли и снова рухнул на холодный пол.

Ань Цинъюй выстрелил в него. Линь Цие вырубил. Скрывавшаяся внутри него Нага пробудилась. Битва… а затем Линь Цие отрубает ему голову.

Ли Ифэй, побледневший как смерть, ошеломлённо уставился на собственные дрожащие руки. Его голос был едва слышен, прерываемый судорожным дыханием:

– Я… я и есть Нага? Как такое возможно?.. Это я убил их…

Перед его глазами снова возникли жуткие образы: испуганные лица учеников, растерзанные змеиными порождениями. Кровь, покрывавшая пол, словно выжглась в памяти и постепенно превращалась в нескончаемый кошмар.

– Нет… нет… – он опустился на колени, обхватывая голову руками. Его лицо исказилось от невыносимой боли и отчаяния.

И вдруг его глаза преобразились. Человеческие зрачки резко сузились, превратившись в холодные, вертикальные змеиные щели. В одно мгновение он словно стал другим.

– Жалкий трус.

Его рука покрылась плотной чешуёй. Он схватился за толстые прутья решётки, пытаясь разорвать их, вырваться на свободу. В тот же миг по поверхности камеры вспыхнули таинственные, сияющие руны, образуя сложный узор. Мощная, невидимая сила отбросила его назад – он с грохотом врезался в каменную стену и рухнул на пол.

Тяжело дыша, Нага уставилась на решётку. Из её приоткрытого рта выскользнул раздвоенный язык, а взгляд стал ледяным, полным ярости и ненависти. В момент прикосновения к прутьям в её сознание хлынули обрывки информации об этой тюрьме.

Она не знала, где находится. Но поняла самое главное: её жизнь и смерть здесь зависят от хозяина этого места.

Пока Нага напряжённо размышляла, из глубины коридора послышались размеренные, неторопливые шаги. Её зрачки сузились. Она мгновенно подползла к решётке, припав к полу, и уставилась в кромешную тьму, откуда доносился звук.

В полумраке постепенно проявился силуэт. Высокий, стройный подросток в безупречно белом халате, с руками, небрежно засунутыми в карманы. И в тот миг, когда Нага увидела его лицо, всё её тело содрогнулось от неверия и ярости.

– Это… ты?!

Линь Цие подошёл к самой решётке, на его лице не были ни тени эмоций. Он равнодушно приподнял бровь, глядя на корчащееся у его ног монстра.

– Ну что, сюрприз удался?