Средняя школа №2.

Тяжёлый, металлический звон, возвещающий об окончании последнего урока, ещё вибрировал в воздухе, когда к широким дверям выхода хлынул поток старшеклассников.

– Опять эта гора домашки… – простонал один из парней, поправляя лямку тяжёлого рюкзака. – Кажется, я закончу только к полуночи, если выживу.

– И не говори! Этот придурок окончательно слетел с катушек: двенадцать тестов по литературе! Он что, думает, у нас в сутках сорок часов?

– Да ладно, их же наугад можно сделать, – усмехнулся его приятель, поправляя очки.

– Это как?

– Слушай и запоминай, пока я добрый: видишь три длинных варианта и один короткий – выбираешь короткий. Три коротких и один длинный – выбирай длинный. Если всё вперемешку – ставь «C». Если вообще ничего не понятно – «D».

– Погоди, я запишу, это же гениально!

Один из идущих впереди обернулся, заметив, что их компания поредела.

– Эй, Ли Ифэй, ты чего плетёшься? Шевелись быстрее.

Ли Ифэй вздрогнул, вырываясь из вязкого оцепенения.

– А? Да-да, я иду, – он ускорил шаг, но его плечи оставались напряжёнными, а голова постоянно тревожно поворачивалась то влево, то вправо.

– Ты чего дёрганый такой? Кого ищешь? – Ван Лян притормозил, с любопытством разглядывая друга.

Ли Ифэй тяжело вздохнул, его пальцы нервно перебирали ремешок сумки.

– После того случая… у меня теперь фобия. Дорога домой превратилась в пытку. Даже сейчас, когда солнце ещё не совсем зашло, всё равно как-то… жутко.

Ван Лян закатил глаза и хлопнул его по плечу так сильно, что Ли Ифэй пошатнулся.

– Да брось. Ну, встретил ты того сумасшедшего убийцу, с кем не бывает? Ты же здоровый парень, а ведёшь себя как первоклашка, потерявший маму. Хватит драматизировать.

Ли Ифэй только горько усмехнулся. Он подписал договор о неразглашении, поэтому не мог рассказать, что тем сумасшедшим убийцей был вовсе не человек, а монстр.

– Ладно, забей, тебе не понять.

Но внезапно он замер на месте.

– Что опять? – простонал Ван Лян.

– Чёрт, я тетрадь в парте забыл.

Одноклассник посмотрел на него с искренним сочувствием и насмешкой.

– Ты ходячая катастрофа. Сначала страх, теперь склероз… Ладно, ворота ещё открыты, дуй обратно. А мы пойдём.

Махнув рукой, компания скрылась за поворотом, оставив Ли Ифэя одного на пустующей аллее. Он постоял мгновение, глядя на темнеющий силуэт школы, и, пересилив желание просто сбежать, направился назад.

Школа всего за двадцать минут после звонка превратилась в совершенно другое место. Шум и смех сменились гулкой тишиной. Огромное здание смотрело на него пустыми окнами-глазницами. Кое-где ещё мелькали силуэты учеников, что задержались из-за дежурства и теперь спешили домой, но чем дальше он шёл по коридорам, тем мертвеннее становилась пустота.

Ветер шелестел листвой за окнами. Последние лучи солнца едва пробивались сквозь кроны деревьев, вычерчивая на земле длинные уродливые тени.

Он добежал до нужного корпуса, поднялся на четвёртый этаж и остановился у своей аудитории. Дверь, как назло, уже заперли на ключ.

Но для Ли Ифэя это не было проблемой. Он подошёл к окну в класс, открыл его, подтянулся – и перемахнул внутрь. Он быстро подошёл к своей парте, выудил заветную тетрадь и уже собирался перепрыгнуть обратно, как вдруг…

В дальнем конце коридора послышалось голоса. И не просто голоса – отчётливый стук туфель завуча, который невозможно было спутать ни с чем, и ещё кого-то.

Ли Ифэй среагировал мгновенно. Сердце ушло в пятки. Если его поймают здесь после уроков, да ещё и за лазаньем через окна – просто так не отделается. Он присел под подоконником, вжавшись в холодную стену и затаив дыхание.

Голоса приближались.

– …Уровень китайского в этом семестре оставляет желать лучшего, – раздался сухой голос завуча. – Но нам нужно кого-то отправить на городской конкурс сочинений. Кто, по-твоему, подходит?

Ли Ифэй зажмурился. Он видел их отражение в оконном стекле напротив: высокая, строгая фигура завуча и новая староста их класса, Лю Сяоянь, принимающая к груди папку с документами.

Они остановились прямо у дверей его класса.

– У нас есть несколько сильных ребят, например…

Ли Ифэй сидел на полу, едва дыша. Он обречённо закатил глаза и стал ждать, когда они наконец уйдут.

– Хорошо, – наконец произнёс завуч. – Завтра приведёшь их ко мне в девять утра. На сегодня закончим.

Мужчина уже хотел было уходить, как вдруг Лю Сяоянь окликнула его:

– Учитель! – её голос разрезал мёртвую тишину коридора, заставив его замереть.

Он медленно обернулся, поправляя очки. В багровых отсветах заката, пробивающихся сквозь окно, лицо старосты казалось странным. Щёки залил густой румянец, она неловко переминалась с ноги на ногу, терзая край своей формы.

– Да? Что-то ещё?

– Я… я давно хотела вам сказать… – она опустила голову, и её голос дрогнул.

Ли Ифэй, скорчившийся под подоконником внутри класса, едва не выдал себя тем, что чуть не подавился собственной слюной. Его глаза округлились от шока.

«Чего?! Серьёзно?! – его так и подмывало высунуться. – Влюблена в завуча? Да ему под пятьдесят, ещё и плешь на голове такая, что на солнце блики отдаёт! Неужели у нашей идеальной старосты такой специфический вкус?»

Завуч выпрямился, его лицо стало напряжённым, почти суровым. 

– Я… я давно хотела… – её голос вдруг потерял человеческие интонации, став низким и вибрирующим. – Хотела съесть вас.

Последнее слово ещё висело в воздухе, когда реальность в коридоре начала ломаться. Раздался жуткий, влажный звук рвущейся кожи. Рот Лю Сяоянь, всего секунду назад сжатый в застенчивой улыбке, внезапно лопнул. Кожа на её щеках разошлась до самых ушей, обнажая не ровные зубы школьницы, а бесконечные ряды острых, загнутых внутрь крючков, напоминающих зубы глубоководный акулы.

Её зрачки растворились в глазных яблоках, оставив после себя лишь молочно-белую пустоту. Пугающе было то, что ямочки на её щеках никуда не делись – они остались на самом краю разорванной пасти, придавая этому чудовищному оскалу оттенок какого-то безумного, болезненного кокетства.

Завуч застыл. Его рот открылся в беззвучном крике, но связки словно парализовало.

Голова Лю Сяоянь раскрылась, словно бутон хищного цветка, разделяясь на четыре мясистых лепестка. В следующее мгновение эта пульсирующая бездна метнулась вперёд. Огромная пасть целиком накрыла завуча.

В коридоре раздавались чавкающие, хлюпающие звуки. Плоть внутри «цветка» шевелилась, растягивалась и деформировалась. Зрелище было поистине отвратительным.

Ли Ифэй, видевший всё это через стекло, почувствовал, как к горлу подкатил комок тошноты. Он изо всех сил зажал рот ладонями, впиваясь ногтями в собственную кожу, чтобы не закричать. Его тело колотила крупная дрожь, а по спине стекал ледяной пот.

Спустя некоторое время пасть снова раскрылась. С глухим звуком Лю Сяоянь выплюнула завуча. Он был цел и невредим. Тот же костюм, те же очки, и даже ни один волос с лысеющей головы не упал. Только всё его тело было покрытого слоем вязкой слизи, которая тяжело стекала на пол. Мужчина лежал неподвижно, как тряпичная кукла.

Голова Лю Сяоянь начала стремительно стягиваться. Кожа срасталась, челюсти смыкались, и за считанные секунды в коридоре снова стояла обычная, симпатичная школьница. Она стояла абсолютно неподвижно, глядя в пустоту перед собой.

Прошло пять секунд. Десять.

Завуч открыл глаза. Его веки дёрнулись, и он поднялся – медленно, неестественно. Он выпрямился и посмотрел на Лю Сяоянь.

Они одновременно улыбнулись друг другу. Это была не человеческая радость – это была синхронная, механическая гримаса двух существ, действующих по одному сигналу. Развернувшись в унисон, они зашагали вглубь коридора. Их движения были пугающе одинаковыми: один и тот же наклон головы, один и тот же размер шагов.

Только когда стук обуви окончательно затих, Ли Ифэй разжал руки. Он обессиленно рухнул на пол, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

В его голове, затуманенной ужасом, пульсировало лишь одно слово, отдающее безнадёжностью:

– Опять?..