Начиная со второго дня после прибытия Линь Цие в тренировочный лагерь, число новобранцев постепенно росло. Пустовавшее прежде общежитие незаметно почти заполнилось людьми.

Наутро третьего дня Линь Цие проснулся от чужеродного для этого места шума, доносившегося из коридора. Он неохотно сел на кровати, с трудом разлепив веки, и потёр заспанные глаза. Взгляд автоматически упал на соседнюю койку.

– Хм? Этот жирдяй встал так рано?

Парень удивлённо поднял брови. Соседнее спальное место, напоминавшее свинарник, уже пустовало. Похоже, этот богатенький сынок, вопреки ожиданиям, не собирался дрыхнуть до полудня.

За два дня совместной жизни Линь Цие успел составить о Байли Тумине первое, весьма противоречащее впечатление. Тот вовсе не был высокомерным избалованным отпрыском богачей. Напротив, изо всех сил старался скрыть своё истинное происхождение. Он отчаянно разыгрывал из себя парня «из народа», выходца самой что ни на есть обычной семьи. Вот только актёрские способности у него были откровенно никудышными, а замашки богатея сквозили в каждом жесте.

По натуре он казался неплохим, даже добродушным пареньком, просто слегка… недалёким и насквозь лишённым чувства такта. Таков был предварительный вывод Линь Цие.

Сам Линь Цие никогда не избегал конфликтов. Более того, в глубине души он даже немного надеялся, что его сосед окажется заносчивым типом, который начнёт качать права и цепляться к нему. Тогда можно было бы с чистой совестью его избить и занять всю комнату целиком, наслаждаясь тишиной.

Но реальность оказалась совершенно иной. Вместо врага ему достался безобидный, как домашнее животное, и глуповатый толстячок. Байли Тумин каждый день радостно лез к нему с разговорами, пытался всучить какие-нибудь подарки и общался исключительно вежливо. Линь Цие чувствовал себя так, словно бил кулаком по вате.

Избить его не позволяла совесть. Не избить – порой казалось выше человеческих сил. Особенно когда этот паршивец среди ночи умудрялся закидывать свои пухлые ноги прямо ему на лицо.

Хуже всего было то, что, когда Линь Цие просыпался от удушающей вони, Байли Тумин преданно заглядывал ему в глаза и с выражением, в котором смешивались семь частей трепетного ожидания и три части девичьей застенчивости, робко спрашивал:

– Цие, ты так и не ответил. Ну как, мои ноги вкусно пахнут?

К счастью для пухляша, у Линь Цие не было с собой меча. Иначе тот точно не увидел бы следующего рассвета.

Тяжело вздохнув и прогнав остатки сна, парень потянулся, сунул в рот зубную щётку подхватил пустой термос и направился к общим умывальникам.

Едва он открыл дверь, как относительная тишина тут же исчезла. Прямо на против, в коридоре около соседнего блока общежития, бурлила огромная толпа новобранцев. В самом центре этого хаоса, взгромоздившись на перевёрнутый деревянный ящик, стоял толстяк. Он сиял роскошью с головы до ног, а его круглые щёки покраснели от усердия, пока он надрывал горло:

– Товарищи! Я тут привёз из родного города немного скромных местных сувениров! Надеюсь, вы не побрезгуете! В течение следующего года прошу о вашей поддержке и заботе! Эй, брат, в третьем ряду, не толкайся, не толкайтесь! Всем хватит!

Байли Тумин победоносно поднял свою пухлую руку. На ней от запястья до самого локтя было намотано больше десятка дорогих часов разных брендов, так что вся рука выглядела словно забинтованная мумия, вот только вместо бинтов были дорогущие аксессуары. От него буквально за версту веяло богатством.

Новобранцы вокруг мгновенно пришли в неистовство. Толпа гудела, качалась и тянула руки к импровизированному подиуму.

– Только не подумайте ничего такого! Я вовсе не какой-то там сын богача! Я обычный парень из простой семьи! Просто хочу со всеми хорошо ладить.

Глядя на это безумие, Линь Цие ошеломлённо раскрыл рот. Зубная щётка с тихим стуком выпала прямо на грязный бетонный пол.

– Да кто же он вообще такой?.. – потрясённо пробормотал он под нос.

Даже среди богатых наследников редко встретишь настолько богатого человека. В лагере находилось более двухсот новобранцев. И этот идиот действительно собирался подарить каждому по дорогим часам? Это были не подарки в честь знакомства. Это было изощрённое разбрасывание денег направо и налево.

Однако, несмотря на всеобщее оживление, находились и те, кого происходящее совершенно не трогало.

Линь Цие скользнул взглядом чуть в сторону и заметил на том же этаже парня, одиноко прислонившегося к стене в коридоре. Скрестив руки на груди, тот абсолютно равнодушно наблюдал за копошащейся толпой.

Казалось, он стоял в совершенно другом мире. От его фигуры исходило чувство отчуждённости. Словно между ним и остальным миром стояла толстая, невидимая стена, полностью отсекавшая весь этот шум и гам. Его глаза оставались спокойны, как неподвижная вода.

А чуть дальше, на галерее блока женского общежития справа, у перил стояла длинноволосая девушка. Чуть прищурившись, она сверху вниз смотрела на прыгающего на ящике толстяка. В её взгляде было лишь презрение.

Чем внимательнее Линь Цие наблюдал, тем больше замечал скрытых зрителей этой комедии. Одни оставались безразличными, в глазах других сквозила ядовитая насмешка, третьи смотрели с брезгливостью, а четвёртые – затаились в тени, будто что-то замышляли.

Одним своим поступком Байли Тумин не только всколыхнул тишину лагеря новобранцев, но и невольно приоткрыл завесу над скрытой картиной человеческих характеров. И точно так же, как Линь Цие заметил их, они заметили друг друга, обмениваясь быстрыми взглядами.

В этот момент в жилую зону стремительно вошёл инструктор Хун, за которым следовали несколько других, не менее мрачных фигур. Он поднял голову к шумному общежитию, его лицо покраснело от ярости, и он разразился бранью:

– Какого чёрта тут происходит? Ярмарку устроили, что ли? Может, мне ещё стриптизёрш пригласить, чтобы вас повеселить? – его рёв, подобно раскату грому, эхом прокатился между зданиями, заставляя всех замолчать.

Толпа мгновенно рассеялась, оставив толстячка одного с охапкой сверкающих часов в руках. Осторожно выглянув вниз, он молча распластался на полу и тихо забормотал:

– Меня не видно… меня не видно… меня не видно…

Уголок рта инструктора Хуна едва заметно дёрнулся, но он сохранил абсолютно непроницаемое выражение лица. Его голос прорезал наступившую тишину:

– Не думайте, что раз тренировки ещё официально не начались, то вам всё дозволено! Запомните: переступив порог этого лагеря, вы стали солдатами! А солдаты обязаны соблюдать дисциплину! Это первый раз, поэтому я вас прощаю! Но если ещё раз увижу, как кто-то собирает толпу и устраивает беспорядки, я вас так загоняю на тренировках, что мало не покажется! Всем ясно?

– Так точно! – донеслось в ответ из всех трёх общежитий, слившись в единый хор.

Взгляд инструктора Хуна, острый как лезвие меча, прошёлся по окнам всех общежитий.

– Сегодня в два часа дня всем собраться на тренировочной площадке! – сказав это, он развернулся и вместе с другими инструкторами покинул жилую зону.

Байли Тумин осторожно вылез из своего укрытия. Он выглянул через щель в перилах, убедился, что опасность миновала, и, облегчённо выдохнув, поспешил к Линь Цие.

– Напугали до смерти. Хорошо, что я быстро спрятался, иначе меня бы точно заметили! – причитал он, театрально прижимая руку к груди.

Линь Цие лишь молча, с выражением абсолютной безысходности, посмотрел на него.

– Эх… Похоже, остальные подарки уже не получится раздать, – вздохнул пухляш, с неподдельной грустью глядя на охапку часов в руках.

– Почему ты так зациклен на подарках? – не выдержал Линь Цие, чувствуя, как его терпение заканчивается.

– А как иначе наладить отношения с людьми? – широко раскрыл глаза толстяк, словно парень спросил его о чём-то абсолютно очевидном. – Отец всегда говорил, что в этом мире главное – связи и умение вести дела с людьми.

Линь Цие закатил глаза.

– Если бы человеческие отношения держались только на этом, общество давно бы уже сгнило и погибло.

Не обращая внимания на то, понял ли собеседник его слова, он поднял с пола зубную щётку и, тяжело вздохнув, направился к комнате с горячей водой. А Байли Тумин остался стоять на месте, растерянно почёсывая затылок.

※※※

После полудня, Линь Цие, облачённый в военную форму, полученную на пугкте снабжения, направился к тренировочной площадке.

Байли Тумин тем временем отчаянно пытался втиснуть свой внушительный зад в форменные брюки, которые, казалось, были созданы для гораздо более скромных габаритов. Его лицо раскраснелось от усилий, а измученные пуговицы трещали по швам. Наконец, кое-как справившись, он, торопливо семеня следом, время от времени кричал:

– Цие! Подожди меня!

Когда они прибыли на место, большинство новобранцев уже собралось. Правда, строй ещё не был организован: две сотни молодых людей стояли беспорядочной толпой – высокие и низкие, худые и толстые.

На возвышенном помосте стояли более двадцати инструкторов. Их позы были безупречны, осанка пряма и несгибаема, как вековые сосны.

Стоявший впереди главный инструктор Юань Ган медленно оглядывал сверху эту беспорядочную толпу новобранцев. Его глаза слегка прищурились.