Ранним утром тонкий луч солнечного света пробился сквозь окно и мягко упал на лицо юноши. Веки Линь Цие слегка дрогнули, и он медленно открыл глаза.
Увидев за окном уже довольно яркий солнечный свет, он сначала замер в недоумении, пытаясь осознать реальность. Затем он рывком сел на кровати, сбросив одеяло, и взглянул на соседа, который всё ещё спал, раскинувшись поперёк кровати, словно мёртвый кабан. В глазах парня появилось лёгкое недоумение.
– Уже половина шестого… – пробормотал он себе под нос. Бросив взгляд на часы, выражение сомнения на его лице стало ещё сильнее.
«А где свисток?»
Обычно, едва стрелки часов приближались к пяти утра, пронзительный свист инструктора уже разрывал утреннюю тишину, выгоняя всех из постелей. После этого они в спешке бежали на тренировочную площадку, чтобы построиться, а уж потом, после утренней тренировки возвращались в казармы умываться. А уж если однажды инструктору вздумается окончательно сойти с ума и начать свистеть в два-три часа ночи – такое тоже вполне укладывалось в рамки их безумного распорядка.
Но сегодня… уже половина шестого, а вокруг по-прежнему ни звука. Неужели сегодня у инструкторов вдруг проснулось хорошее настроение, и они решили позволить им поспать подольше?
Один за другим вопросы возникали в голове Линь Цие. Лечь обратно и ещё немного поспать? Теперь он точно не уснёт, внутреннее беспокойство уже разбудило его окончательно.
Раз уж сон не шёл, парень просто встал с кровати. Он бесшумно взял свои принадлежности для умывания и таз, тихо открыл дверь и вышел в коридор.
Там царила такая же непривычная тишина. Лишь дойдя до общего умывальника, парень увидел несколько знакомых фигур, уже занятых утренними процедурами. Там был спецназовец Чжэн Чжун, Цао Юань и ещё двое наследников древних школ боевых искусств – Мо Лань и Ли Шаогуан.
– Цие, ты тоже проснулся? – спросил Цао Юань, увидев товарища.
Линь Цие кивнул, его взгляд скользнул по остальным, а затем он озадаченно посмотрел в сторону тренировочной площадки, где обычно кипела жизнь.
– Не понимаю, почему инструктор до сих пор не дал свисток.
– Иногда неплохо получить спокойное утро, – улыбнулся Ли Шаогуан, вытирая лицо полотенцем.
– Я привык рано вставать. Когда внезапно появляется свободное время, даже как-то непривычно, – пожал плечами Цао Юань.
Чжэн Чжун кивнул в знак согласия, его лицо выражало задумчивость. С тазом в руках он подошёл к ограждению, разделяющему умывальник от внутреннего двора, и посмотрел на тихий, пустынный тренировочный лагерь. Его брови слегка нахмурились.
– Но мне почему-то кажется, что что-то здесь не так.
– Ничего странного, – спокойно ответил Мо Лань, стряхивая воду с рук и направляясь обратно к своей комнате. – Раз инструктор не свистит, буду сам тренироваться со своим оружием. Если тебе постоянно нужен кто-то, кто будет контролировать, сильным никогда не стать.
Наблюдая, как фигура Мо Ланя постепенно удаляется, Линь Цие покачал головой, отбрасывая хаотичные мысли, и принялся умываться.
Вскоре он вернулся в комнату. Немного поколебавшись, снова сел на кровать, скрестив ноги, и начал медитировать.
Время шло секунда за секундой, тягучее и непривычно тихое. Солнечный свет за окном становился всё ярче, заливая комнату тёплым золотом, а голоса в коридоре звучали всё чаще, постепенно заполняя пространство.
Линь Цие открыл глаза, почувствовав внутреннее беспокойство, и посмотрел на часы. Половина восьмого утра.
В половину восьмого всё ещё не было свистка?
Парень слегка нахмурился. Если в половине шестого отсутствие свистка ещё можно было объяснить тем, что инструкторы вдруг решили проявить человечность, то теперь это было явно подозрительно. Скорее всего, в лагере произошло какое-то изменение, о котором они пока не знали.
Напротив Байли Тумин по-прежнему лежал на кровати, раскинув руки и ноги, словно морская звезда. Его поза во сне была невероятно безмятежной.
Уголок рта Линь Цие слегка дёрнулся. Он схватил свою тапочку, лежавшую у кровати, и со всей силы хлопнул ею соседа по лицу.
Тапочка без всяких изысков встретилась с пухлой щекой, после чего медленно соскользнула вниз, оставив на коже ярко-красный след.
Толстячок что-то сонно пробормотал, похожее на возмущённое мычание, после чего его лёгкий храп продолжился.
Линь Цие подошёл к его кровати и, тряся его за плечо, низким голосом сказал:
– Просыпайся. Вставай, пора есть!
Пухляш перевернулся на другой бок, словно вообще ничего не услышал, и продолжил спать.
Линь Цие слегка нахмурился. У него появилось смутное предчувствие, что дело было нечисто.
После недолгого колебания он решительно схватил запястье соседа, на котором были надеты часы ACE, и насильно влил в них огромное количество духовной силы.
В следующий момент тело Байли Тумина резко дёрнулось. Он внезапно вскочил с кровати, словно карп, выпрыгивающий из воды, сделал два задних сальто, а затем с грохотом рухнул обратно на матрас, продолжая спать так, словно ничего не произошло.
К этому моменту лицо Линь Цие уже совершенно изменилось. Каким бы непробудным соней ни был человек, невозможно же во сне умудриться подряд совершить два сальто, а потом тут же погрузиться в глубокий сон?
Он просканировал всё тело пухляша духовной силой, но не обнаружил ни малейшей аномалии. Дыхание оставалось ровным и глубоким, пульс спокойным, словно тот действительно крепко спал.
– Это… ментальная ловушка? – пробормотал он себе под нос.
Линь Цие поднялся с кровати и широким шагом вышел из комнаты.
К этому времени в коридоре уже стояло около десятка человек, собравшихся вместе. Их лица были озабочены, они оживлённо что-то обсуждали.
– Линь Цие! – увидев его, Шэнь Цинчжу, до этого хмуро стоявший среди толпы, оживился. Его глаза вспыхнули, и он быстро подошёл к нему.
– Что происходит? – спросил Линь Цие, не тратя время на приветствия.
– Что-то очень странное, – брови Шэнь Цинчжу были плотно сведены, а голос звучал необычно серьёзно. – Дэн Вэй и остальные всё спят. Как бы мы их ни звали, ни трясли, они не просыпаются. Похоже, они попали в какую-то ментальную ловушку.
– Они тоже? – сердце Линь Цие сжалось от внезапного осознания масштаба проблемы.
– Не только они. В нашем общежитии в таком состоянии находится около семидесяти процентов людей.
– А инструкторы? – Линь Цие задал самый важный вопрос.
Шэнь Цинчжу покачал головой.
– За ними уже давно отправились искать. Но самое странное, что весь лагерь опустел.
– Опустел? – глаза Линь Цие распахнулись в неверии.
– Инструкторы, обслуживающий персонал, даже старик, который раздаёт еду в столовой, – все исчезли, – в глазах Шэнь Цинчжу читалась тяжёлая сосредоточенность. – Сейчас во всём тренировочном лагере остались только мы, новобранцы.
– Есть следы сражения?
Шэнь Цинчжу на мгновение замер.
– Нет.
Линь Цие опустил голову, погрузившись в размышления.
– Вот оно что… – выдохнул он.
– Ты что-то понял?
– Если я не ошибаюсь, это должно быть своего рода учением или, скорее, испытанием, – первоначальное беспокойство Линь Цие постепенно исчезло, и он спокойно продолжил: – Инструкторы и остальной персонал исчезли одновременно, причём никаких следов боя не осталось. Это может означать только одно: они ушли сами, причём сделали это очень скрытно.
– Ты хочешь сказать… – похоже, Шэнь Цинчжу тоже начал улавливать логику, его глаза расширились.
– Инструкторы – сильнейшие люди царства Реки и выше. А командир Юань Ган и вовсе находится на уровне царства Моря. Как такая группа невероятно сильных людей могла исчезнуть бесследно? Раз они все разом испарились, значит, просто хотят создать определённые условия. Среду, в которой останемся только мы, новобранцы, полностью отрезанные от любой помощи. Думаю, сейчас они каким-то способом наблюдают за каждым нашим шагом.
– Чёрт возьми, они опять решили над нами поиздеваться? – ярость вспыхнула на лице Шэнь Цинчжу, его кулаки сжались. – А что насчёт Дэн Вэя и остальных? Что с ними произошло?
– Пока неизвестно, – Линь Цие покачал головой. – Но можно точно сказать, что их жизни сейчас ничего не угрожает. Возможно… – его глаза слегка сузились, – это и есть испытание, которое инструкторы оставили нам.
– Да пошло оно к чёрту, это испытание! – выругался Шэнь Цинчжу, его голос эхом разнёсся по пустому коридору.
И тут он внезапно что-то вспомнил. Развернувшись, его взгляд метнулся прямо к камере наблюдения в конце коридора и со всей своей демонстративной яростью он показал ей средний палец.