Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 137

Виконт Карл Эбен сообщил, что прибыл во дворец накануне днём. Галлант Рот, будучи советником Императора и придворным аристократом, радушно приветствовал гостя, хотя личной встречи прежде у них не было. Граф поочерёдно представил детей, сопровождая каждое имя краткой похвалой. Представляя старшую дочь, Галлант с особой настойчивостью подчеркнул: будущая герцогиня Аппель — словно виконт мог не знать об этом.

Затем последовала пространная и щедрая оценка Рейнгарта. Галлант добавил, что Император позволил рыцарю носить оружие сразу при первой встрече, и это, вероятно, было признанием заслуг в последней войне. Аннет невольно подумала, что это хвастливое многословие звучит почти по-торгашески — словно купец расхваливает товар, надеясь выручить за него более выгодную цену.

— Стало быть, рыцарь Рейнгарт в замке Рот исполняет обязанности телохранителя графини?

Только услышав этот вопрос, виконт заставил Галланта замолчать.

С мягкой улыбкой, но заметно замявшись, граф перевёл взгляд на старшего сына — будто искал, кто сумеет ловко сгладить прежнюю ложь, сказанную при Императоре. Внезапная просьба застала Фолькера врасплох: тот лишь натянуто улыбнулся.

— Рыцарь состоит при личной дружине. Превосходный наставник. Охрана — лишь часть обязанностей, и прочими поручениями он не пренебрегает.

Дитрих вмешался вовремя, избавив всех от неловкости. На лицах мелькнули разные чувства: удовлетворение Галланта, гордость Луизы, подавленность Фолькера, горькая досада Берты. Аннет видела каждое из этих выражений и потому не успела вовремя обратить внимание на виконта.

— В таком случае мне ещё труднее поднять этот вопрос.

— Говорите без стеснения, виконт. Речь идёт о какой-то проблеме?

— Не сказал бы, что о проблеме… однако я бы хотел, чтобы рыцарь Рейнгарт как можно скорее прибыл в Эбен.

От этих слов сердце Аннет похолодело — внезапно, без всякой подготовки.

— Желаете ускорить дело… и приблизить свадьбу?

— По правде сказать, будь моя воля, я бы поступил именно так. Однако дочь ещё слишком юна и неразумна — торопиться со свадьбой было бы опрометчиво. Потому предлагаю иное: пусть в период помолвки рыцарь поживёт в нашем владении. Это даст возможность сблизиться с Фридерин. Раз союз уже заключён, заранее наладить отношения будет вовсе не лишним.

Голос виконта звучал серьёзно. Желание было искренним, и потому Аннет невольно бросила быстрый взгляд на Рейнгарта. Стоявший с опущенными глазами рыцарь оставался невозмутим. Ни мысли, ни чувства не читались на лице.

— Если речь о таком предложении, возражать, разумеется, не приходится. В конце концов, Рейн всё равно станет частью дома Эбен.

— Прекрасная мысль, отец. Для рыцаря это, без сомнения, к лучшему.

На этот раз поспешил вмешаться Фолькер, будто только и ждал удобного момента. Возможно, хотел наверстать упущенное слово, перехваченное братом. А может, его радовала возможность избавиться от досадной обузы.

— Получить возможность сблизиться с невестой ещё до свадьбы… рыцарь, вам необычайно повезло.

Фолькер произнёс это с полуулыбкой, обращаясь к Рейнгарту. Намерение угодить обоим главам рода было слишком очевидно. Как и подчеркнутая дистанция — в каждом обращении он упорно называл его «рыцарем».

— Однако, виконт, что вы подразумеваете под «как можно скорее»?

— Было бы хорошо, если бы после коронации он отправился вместе со мной.

— Сразу после торжеств?

— Нет. Я пробуду здесь лишь до коронации и вскоре уеду. До празднеств остаться, к сожалению, не смогу.

— Вот как. Видно, здоровье подводит?

— Скорее, тревожит мысль о дочери, оставленной одной.

— Ах, разумеется. Отцовская забота превыше всего.

Пока двое мужчин вели разговор, Аннет сохраняла безупречно спокойное выражение лица. На это уходили все силы. Мысли же метались в полном беспорядке.

«Коронация через три дня».

«Через три дня он уедет».

На деле именно этого Аннет и желала. Если Императрице будет причинён вред, беда неизбежно коснётся и всех, кто окажется рядом. Осознав это слишком поздно, Аннет уже два дня ломала голову над тем, как отдалить от себя Рейнгарта. Если тот сам отправится в Эбен раньше времени, проблема решится сама собой.

И всё же сейчас об этом не было ни единой мысли. Сознание заполняли иные образы: Рейнгарт рядом с другой женщиной, свадебные возгласы, рукоплескания. 

«Неужели он и вправду уедет? Через три дня? Так скоро?»

— Я вполне понимаю ваше желание, виконт, однако полагаю, это может оказаться затруднительным.

Голос графа заставил насторожиться. 

«Когда ещё этот голос казался таким желанным?» 

Аннет затаила дыхание и сосредоточилась на разговоре.

— Рыцарь исполняет обязанности телохранителя графини, и прежде всего должен довести их до конца. Как вам известно, это поручение дано лично Её Величеством.

— Разумеется. Я понимаю.

— Потерпите ещё несколько дней. После завершения торжеств моя супруга возвратится в поместье, и тогда рыцарь сможет отправиться в Эбен.

— В таком случае буду глубоко признателен, граф Рот.

Виконт с явным облегчением улыбнулся. Аннет же осталась в растерянности — соглашение было достигнуто столь стремительно. Галлант, как нечто само собой разумеющееся, распорядился судьбой Рейнгарта: не спросив мнения, назначил срок, словно речь шла о передаче вещи. Сам же Рейнгарт сидел молча, будто подобное обращение было привычным. Слегка опустив взгляд, он ждал решения графа, как если бы дело вовсе не касалось его самого.

«Неужели так и должно быть… между лордом и вассалом?» 

Несмотря на внутреннюю тяжесть, Аннет почувствовала облегчение. Эта передышка в несколько дней принесла успокоение и вместе с тем внушила отвращение к самой себе. Мысль о скором отъезде Рейнгарта, о будущем, которое обрело столь чёткую и официальную форму, наполняла отчаянием. И всё же где-то в глубине сердца продолжала тлеть надежда — и за это Аннет ненавидела себя по-настоящему.

— Не возражаете ли, сэр? Просьба неожиданная, но если вы прибудете в Эбен, это станет великой радостью для меня и Фридерин.

Виконт Эбен лишь теперь, запоздало, оказал Рейнгарту должное уважение. Однако и виконт, и рыцарь понимали: вопрос задан лишь для вида. Ответ уже был предрешён — это знали все, сидевшие за столом. Аннет тоже понимала: у Рейнгарта нет ни причины, ни повода отказаться.

— Разумеется, не возражаю, виконт.

И всё же сердце её сжалось, будто скованное холодом. Слишком легко прозвучало согласие.

— Я отправлюсь с охотой.

Эти слова вонзились, как клин. Оледеневшее сердце треснуло, словно под ударом. Аннет посмотрела на Рейнгарта — на профиль с едва заметной улыбкой. Лицо, обращённое к виконту, не выдавало ни сожаления, ни колебания.

— Давай убежим, Аннет.

«Значит, ты передумал…» 

Аннет не могла подобрать слов, чтобы выразить то, что охватило в этот миг. Так старалась оттолкнуть, заставить отвернуться, вызвать неприязнь — и всё же, увидев, как Рейнгарт действительно отворачивается, ощутила горечь. Сама ранила, сама захлопнула перед ним дверь — и вот он уходит. И уходит так охотно, что в этом даже сквозит обида.

Как же эгоистична любовь. Разве можно искренне желать любимому счастья вдали от себя? Не есть ли в этом хоть доля лжи? Быть может, такое благословение возможно лишь после того, как пережиты горечь предательства, тоска и одиночество.

— Давай убежим.

И всё же Аннет попыталась благословить этот выбор. Рейнгарту следовало уехать в Эбен. Так и должно было быть с самого начала.

— Будь со мной.

«С самого начала всё должно было закончиться именно так», — про себя повторяя это, Аннет ощутила спрятанный у груди кинжал. Даже отказавшись от приглашения Императрицы, она неизменно прятала оружие под корсетом всякий раз, когда сопровождала графа на ужин. Это было и на случай опасности, и как собственное решение. Средство, способное отсечь мысли, чувства и внимание, вновь и вновь обращавшиеся к тому мужчине, даже после того, как дверь была заперта.

«Живи своей жизнью. Я же пойду навстречу своей смерти».

— Тогда поднимем бокалы за процветание двух домов.

Галлант Рот с довольным видом поднял чашу. Следуя этикету, Аннет тоже взяла бокал. Светлое фруктовое вино особенно заметно колыхнулось.

— За процветание.

Все сидевшие за столом с радостью поддержали тост. Аннет лишь улыбнулась и протянула бокал, не произнеся ни слова. Просить благополучия для двух домов не хотелось. Можно было бы пожелать счастья будущей чете, но даже эта мысль не пришла в голову.

Все силы уходили на то, чтобы сохранить естественное выражение лица. Чтобы, если Рейнгарт вдруг посмотрит, не выдать себя.

Однако ни во время тоста, ни когда Аннет пригубила вино и опустила бокал, Рейнгарт даже не взглянул в её сторону. И позже, когда трапеза перешла в тягостную светскую беседу, когда приходилось отвечать на учтивые вопросы виконта Эбена и ловить на себе взгляды окружающих, когда с трудом удавалось дотянуть до десерта — ни единого раза Рейнгарт не посмотрел на Аннет.