Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 130

Когда он целовал, Аннет невольно раскрывала губы; когда касался, срывался стон. Переплетённые языки и тяжёлое дыхание сбивали с толку, слюна стекала и оставалась без внимания. Стоило Рейнгарту стереть её — Аннет позволяла; стоило вновь склониться к поцелую — отвечала тем же; даже когда он с силой входил снова и снова, Аннет лишь принимала.

— Аннет…

— Ух…

— Говоришь, ешь как следует, спишь спокойно…

— Ах…

— Лжёшь… всё лжёшь…

После долгого напора Рейнгарт приподнялся. Когда он вышел из неё, Аннет резко вдохнула. 

«Неужели всё?..» — мелькнуло в сознании, но в тот же миг тело приподняли и переместили к центру постели. Лишь тогда стало ясно — до этого она лежала у самого края.

Приоткрыв глаза, Аннет увидела слева окно. Белый свет ударил в глаза, заставив нахмуриться. В голубом небе пролетела пара птиц. 

«Видят ли они нас…» — промелькнула нелепая мысль, и в тот же миг ноги снова разошлись.

— Ах!

Стоило опустить взгляд — под светлой мягкой растительностью показались тёмные волосы. Резкое ощущение охватило тело. Аннет замерла, едва не теряя сознание. Внутри всё сжалось, сознание помутнело. Даже мысль о том, что нельзя издать ни звука, рассыпалась.

— Рейн… хватит… хватит…

Слова вырывались сами собой. Новый всплеск накрыл — сорвался приглушённый вскрик, и Аннет, ощущая, как Рейнгарт снова входит, обвила его руками.

Он долго двигался, затем вновь опускался ниже, снова касаясь губами. И повторял это снова и снова. Словно хотел растворить Аннет, стереть до конца. Сжечь дотла.

— Ах… ах…

— Аннет.

— Ха…

— Аннет.

С усилием приподняв веки, она увидела его. Слитые воедино тела были горячими и влажными. Обнимая Рейнгарта, Аннет провела рукой по его спине — вдоль позвоночника скопился жаркий пот.

— Посмотри на меня…

В голосе, почти умоляющем, звучала настойчивость. Аннет встретила его взгляд. Медленно, не останавливаясь, Рейнгарт продолжал двигаться и в то же время гладил её лицо. Тогда Аннет подняла руку и обхватила ладонью его щёку. 

—Ха… — вырвалось у Рейнгарта сквозь приоткрытые, влажные губы. — Обними меня…

Такие простые слова почему-то отозвались болью в груди.

Тяжело дыша, Аннет смотрела на него. Рейнгарт дышал так же неровно. Оба были одинаково покрыты потом, разгорячены, обнажены перед солнцем, морем и небом.

И это наполнило Аннет тихой печалью. Казалось, она понимает, что происходит в его душе, и от этого становилось больно. Слёзы готовы были прорваться, и Аннет крепче обняла Рейнгарта за шею.

Зная, что не следует этого делать, все равно не была в силах остановиться.

— Ах…

Рейнгарт, не меняя положения, устремился к завершению. Дыша почти по-звериному, он с силой прижимал Аннет к себе, будто желая сломать. Приближаясь к последнему пику, она вцепилась в него. Рейнгарт двигался до самого конца, не ослабляя напора.

— Ах!

Лишь достигнув самой глубины, Рейнгарт остановился — и мир, дрожавший до того, постепенно стих.

Аннет, всё ещё обнимая тяжёлое, будто из металла, тело, дрожала. Бешено колотившийся пульс и шумное дыхание понемногу отступали. За сомкнутыми веками свет сначала бушевал, затем стал меркнуть. Веки словно склеились — открыть их не получалось. Прижавшись к Рейнгарту, она погрузилась в сон.

— Люблю, — на самом краю сна будто прозвучало это слово.

***

Когда Рейнгарт вышел из внутренних покоев, гостиная оказалась пуста. Открыв дверь и выйдя в коридор, он заметил служанку. Та, бродившая по коридору, при его виде побледнела и отшатнулась, не решаясь даже взглянуть на него дольше мгновения.

«Услышала, значит».

Рейнгарт не испытал ни малейшего удивления — всё было предсказуемо. Когда приходил лекарь, служанка находилась в гостиной, и, должно быть, в ужасе выбежала, услышав доносящиеся из внутренних покоев звуки. Вероятно, осталась сторожить коридор, опасаясь, что кто-нибудь появится.

«Исправно».

— Входи.

Короткое распоряжение заставило служанку замяться. Лишь когда он отступил в сторону, давая пройти, та, сжав плечи, поспешно скрылась внутри. Мысль сказать, чтобы не тревожила спящую графиню, мелькнула и тут же исчезла. Рейнгарт просто тихо закрыл дверь.

— Фух…

Он тяжело вздохнул и поднял голову.

Пустынный коридор оставался всё таким же светлым и тихим. За окнами белели стены Императорского дворца, и между ними проглядывали полосы моря. Незнакомый оттенок воды напоминал чистую синеву, в которую будто добавили несколько капель зелёных чернил. Рейнгарт видел море впервые.

Из покоев Аннет через широкое окно открывался полный вид на водную гладь. Небо распахивалось без преград, и солнечный свет лился внутрь без всякого смягчения. В этом сиянии тело женщины казалось ослепительным. Лишь сегодня он впервые увидел его истинный цвет — не в темноте, не при слабом свете свечи, как прежде.

Кожа, светлая, словно молоко, легко покрывалась следами его рук. Стоило сжать грудь в ладонях, и на ней тут же проступал нежный румянец. Светлый пушок, того же оттенка, что и золотистые волосы, под солнечными лучами казался ещё бледнее. Но сильнее всего Рейнгарта пленяла её сокровенная плоть.

В самой глубине она отливала мягким розовым — более светлым, чем он помнил. И он не мог отвести глаз от того, как его тело входит и выходит из этого узкого тепла. Хотелось смотреть на этот влажный, мерцающий оттенок, на напряжённую чувствительность — снова и снова. Потому он и тянулся к ней губами, снова и снова склоняясь к Аннет, извивающейся под ним. Хотелось вобрать её целиком. Растворить, растопить и поглотить без остатка.

— Покинешь Рот, и ты уже не рыцарь. Как я могу быть рядом с таким мужчиной? 

Даже в миг отказа желание не отступало — напротив, становилось лишь яростнее. Мысль о том, чтобы обладать ею, хотя бы на короткое время, сжигала всё остальное. Ради этого Рейнгарт был готов на всё. Умолять, просить, соблазнять.

— Делай, как хочешь, Аннет.

Любовником, слугой, даже рабом — он принял бы любую роль.

— Всё в порядке. Делай, как тебе хочется.

Лишь бы вырвать её из чужих рук.

— Ха…

Стоило вспомнить случившееся, как тело вновь налилось тяжестью. Рейнгарт мысленно бранил собственную жадную плоть и всё же не мог не возвращаться к этим воспоминаниям.

К тому мгновению, когда он излился в глубине её тела. К тому, как касался её губ, когда силы уже покидали её. К тому, как накрыл её обнажённое тело одеялом, оделся сам и всё же не смог уйти: склонился к спящей Аннет, коснулся губами переносицы и прошептал:

— Я люблю тебя.

Иных слов для этого чувства у него не было. И оттого сердце томилось ещё сильнее.

Дойдя до этой мысли, Рейнгарт внезапно насторожился. Почувствовав едва уловимое движение, он обернулся — вдалеке кто-то приближался. В этом дворце ковры устилали каждый коридор, и шаги почти не слышались. Узнав фигуру, Рейнгарт невольно напрягся.

Когда взгляды встретились, подошедший улыбнулся, словно приветствуя. Это был Дитрих.

— Ну что, нравится роль стража?

Подойдя ближе, Дитрих оказался один и держал в руках какие-то вещи. Рейнгарт скользнул взглядом по кинжалу у него на поясе и по предмету в руке, после чего выпрямился и почтительно поклонился.

— Командир. По какому делу?

— К тебе зашёл.

«И кое-что принёс». С этими словами Дитрих протянул ему предметы. Клинок в ножнах и кожаный пояс. Клинок длиной с предплечье принадлежал Рейнгарту.

— Велел принести из твоей комнаты. Говорят, ты теперь живёшь в казармах гвардии.

— Да.

— Возьми.

Рейнгарт молча принял своё оружие. Сегодня Император позволил его носить, и с завтрашнего дня Рейнгарт намеревался держать клинок при себе. Возвращаться в казармы, оставив Аннет, он даже не думал.

— Милость Его Величества следует принимать без промедления.

Слова Дитриха прозвучали так, будто тот прочёл его мысли. Возможно, таковы дворцовые порядки, но Рейнгарт не стал уточнять. Лишь коротко поблагодарил и, закрепив клинок на ремне, надел его на пояс.

— Вам не стоило приходить лично. Достаточно было послать слугу.

— Я сам хотел прийти. Заодно объясню тебе обязанности телохранителя.

На дружелюбный тон Дитриха Рейнгарт поднял взгляд. Тот выглядел добродушно и улыбался с явным расположением.

— Дел почти нет — просто стой на месте и исполняй обязанности. Возвращайся до окончания вечерней раздачи. Та женщина, что внутри, вряд ли задержится на приёме до позднего часа, так что и тебе не придётся долго утруждаться.

«Та женщина, что внутри».

Это почти пренебрежительное обозначение задело Рейнгарта.