Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 133

— Вот как. Я зайду позже.

Иного выхода у Берты не было. Оставалось лишь сделать вид, будто ничего не произошло.

— Когда графиня проснётся, передай, что я приходила.

— Да, госпожа…

Теперь, помимо самих участников, о случившемся знали четверо. Четверо. Это число ещё казалось управляемым, и Берта пыталась найти в этом утешение.

Обернувшись, она увидела распахнутую дверь. Рейнгарт стоял прямо перед ней, повернувшись лицом. Ни малейшей попытки скрыться или отвести взгляд, как подобает подслушивающему, — напротив, он наблюдал за происходящим с такой уверенностью, словно имел на это полное право.

«Этот человек окончательно лишился рассудка».

Слова Фолькера оказались верны. Впервые за всё время после замужества Берта признала правоту мужа.

Когда она приблизилась, Рейнгарт отступил, уступая дорогу. Взгляд по-прежнему был опущен в сторону — не прямо в лицо. Было невозможно понять, выражает ли эта манера почтение или пренебрежение.

— Вам жизнь не дорога?

Выйдя в коридор и дождавшись, пока дверь закроется, Берта тихо и холодно задала вопрос.

Рейнгарт не ответил сразу, словно не расслышал. Стоя прямо, расправив широкие плечи, он медленно моргнул, будто обдумывая сказанное, и только потом поднял глаза. В этом спокойном, ничем не скованном взгляде, слегка свысока, Берта на мгновение ощутила угрозу.

— Я буду предельно осторожен, — ответил он, глядя на Берту с высоты своего роста, и добавил: — Госпожа не окажется в затруднительном положении.

— …

— Продолжайте делать вид, будто ничего не знаете. Я поступлю так же.

Низкий голос оборвался на этих словах. В уголках губ на мгновение мелькнула слабая улыбка. 

«Улыбка?» Берта на миг лишилась дара речи от изумления. К счастью, разговор вёлся на общем языке, недоступном для служанок по обе стороны двери.

— Не смейте заходить слишком далеко. Неужели не понимаете, чем всё это кончится?

— Понимаю.

— Вы осознаёте, где находитесь? Это не Рот. Если всё откроется, вам не выжить.

— Положение госпожи и молодого господина также окажется затруднительным. Это мне тоже известно, потому прошу не беспокоиться.

На этот раз улыбка Рейнгарта стала чуть заметнее. И в тот же миг Берта поняла её смысл. Улыбка соучастника. Уверенность человека, который держит чужую слабость наравне со своей.

Рейнгарт знал, чего боится Берта. Знал и то, что молчание остаётся единственным выходом.

— Вам лучше больше сюда не приходить.

— Что вы хотите этим сказать?.. 

— Графине это будет неприятно.

Слова прозвучали с такой невозмутимостью, что трудно было поверить услышанному. Спокойствие, с которым Рейнгарт произнёс подобное, заставило Берту ощутить холод по коже. 

«Безумец… совершенно лишился рассудка». 

Внезапный страх заставил вспомнить о графе. На мгновение даже мелькнула мысль — рассказать всё и просить прощения.

Столь нелепый порыв возник лишь потому, что Рейнгарт казался опасно неуправляемым. С подобным безрассудством Берте ещё не доводилось сталкиваться. Непредсказуемость и непостижимость внушали почти животный страх.

— Я не намерен умирать. И знаю цену своей жизни.

Похоже, Рейнгарт уловил этот страх. Серьёзный взгляд стал спокойнее, и голос прозвучал тихо, будто стараясь успокоить.

— Я не намерен доводить дело до предсказуемого конца. Я собираюсь жить долго… и должен жениться.

— …

— Я не стану поступать безрассудно. Для вас это не обернётся вредом, так что делайте вид, будто ничего не знаете.

Рейнгарт всё это время не отводил глаз. Встретив этот спокойный, не напряжённый взгляд, Берта попыталась уловить его истинные намерения. 

«Будет жить долго, женится на невесте… правда ли это?»

Возможно, Рейнгарт, к несчастью, оказался во власти безнадёжного чувства. И, быть может, пытается скрыть его, выдавая за простое влечение. Но в любом случае для Берты это означало одно и то же. Если это любовь — он станет оберегать женщину. Если же лишь страсть — будет заботиться о собственной безопасности.

Стоит только этой связи раскрыться, ему не избежать смерти. Аннет постигнет та же участь.

— Какой же наглец… 

Этих слов, сказанных с холодным презрением, было достаточно, чтобы дать понять: Берта принимает предложенное. После этого оставалось лишь развернуться и уйти.

С подобающей благородной даме поспешностью она отдалилась от него. Рейнгарт, как и обещал, будет осторожен. В замке Рот он уже сумел провести всех — сумеет и здесь. Если дорожит жизнью, сам позаботится о скрытности.

Если же всё вскроется, конец будет и для Берты. Но и признание графу привело бы к тому же. Честь рода Рот для неё ничего не значила. Стоило Дитриху утвердиться наследником, и для Берты всё было бы кончено.

Максимум неделя или две. После коронационного пира эти двое снова будут разлучены. Нужно лишь продержаться до тех пор, и всё обойдётся.

С этой мыслью Берта направилась к покоям Фолькера. Следовало сказать, что Рейнгарт образумился. Убедить, что всё уже решено и тревожиться не о чем, прежде чем этот мелочный человек бросится к отцу и всё выложит.

— О боги…

С тяжёлым вздохом пробормотав это, Берта пошла обратно тем же путём. 

«Где же находятся покои Фолькера?..»

В этом незнакомом и величественном здании Берта вновь потеряла направление и стала искать слугу, чтобы попросить указать дорогу.

***

Аннет проснулась от дневного сна уже под вечер. Осторожное прикосновение к плечу заставило открыть глаза — рядом стояла служанка. Сбивчивый голос доносился словно сквозь туман: «слишком долго спите, если днём спать много ночью не уснуть…»

Даже сквозь сон было ясно: эти слова принадлежат не служанке. Надсмотрщица Берты никогда не интересовалась ни дневным сном, ни ночным бодрствованием. И потому мысль сама собой обратилась к мужчине, стоящему за дверью. Сладость и горечь одновременно нахлынули на сердце.

— Воды… 

С усилием разомкнув веки, Аннет ощутила жажду. Приподнявшись, она взяла поданный стакан и осушила его одним глотком, и тут же навалилась голодная слабость. Желудок был полон воды, но голод оставался острым. Уже собираясь велеть принести что-нибудь поесть, Аннет заметила напряжённое лицо служанки.

Стоявшая у постели, подавая воду, служанка отвела взгляд, будто стараясь не смотреть прямо. Лишь тогда Аннет, чуть подтянув край одеяла, прикрыла обнажённую грудь. Для знатной дамы не было редкостью появляться перед прислугой без одежды, но сейчас это вышло само собой, словно на коже остались явные следы мужских губ.

— Принеси что-нибудь поесть.

Сделав вид, что всё в порядке, Аннет отдала распоряжение, и служанка поспешно вышла из спальни. Когда Рейнгарт приходил, она находилась в гостиной. Не знать, что произошло здесь, она не могла. 

«Сообщила ли Берте? За время сна вполне могла успеть сходить и вернуться. Или Рейнгарт не позволил?» — стоило об этом подумать, и сердце снова сжалось от тревоги.

Фолькер и Берта скрыли их связь от графа. Теперь признаться было бы затруднительно. Сообщи они вовремя, граф не стал бы брать Рейнгарта во дворец и тем более не приставил бы его к Аннет в качестве телохранителя, выставив себя в нелепом свете. Значит, супруги и сами оказались в неловком положении. Вероятно, больше всего им хотелось, чтобы всё обошлось без происшествий.

Но если ожидания не оправдаются, тревога неизбежно возьмёт верх. Возможно, тогда покажется разумнее донести отцу, чем наблюдать, как опасность растёт. Иного способа разлучить Аннет и Рейнгарта не было.

«Что случится, если граф узнает?» Аннет крепко зажмурилась и вновь открыла глаза.

Медленно вдохнув, она перевела взгляд к изножью кровати, где аккуратно лежали сорочка и халат. Рейнгарт всегда складывал разбросанную одежду после близости — так же бережно, как и в любой другой раз.

Не имело значения, была ли на Аннет нарядная одежда или платье служанки. С самого начала, в каждый миг, Рейнгарт принимал и оберегал всё, что принадлежало ей, словно это было само собой разумеющимся.

Значит, и она должна хотя бы раз сделать то же.

Не отводя взгляда от сложенной одежды, Аннет прикусила пересохшие губы. 

«Нужно защитить его. Не позволить ничему причинить вред — ни телу, ни сердцу, ни имени».

— Давай убежим.

«Я умру как принцесса, а ты будешь жить как рыцарь».

— Я люблю тебя.

Аннет любит этого человека. И потому желает дать ему самое лучшее. А лучшее для Рейнгарта — жизнь без неё.

Не существование, в котором ради Аннет утрачено всё, а жизнь, в которой возможно обладать всем, кроме неё. Именно это, без сомнения, было лучшим даром, который она могла ему дать.

Любить и не иметь возможности быть рядом — горькая доля, но даже в этом было утешение: хотя бы это Аннет могла ему подарить.