Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 132

— И что теперь делать? Выходит, курятник доверили лисе.

Ворчание Фолькера не знало конца. Чем дольше тянулись жалобы, тем настойчивее стрелы обвинений обращались к Берте. Суть оставалась прежней: если бы с самого начала она как следует присмотрела за принцессой, ничего подобного не случилось бы.

— Надо было сразу приставить служанку. Или хотя бы запирать дверь. С самого начала следовало установить строгий надзор.

Берта сдержала вздох, выслушивая эти надуманные упрёки. Разве служанка могла стоять у двери спальни всю ночь? Как помешать тайком выйти в одежде прислуги среди ночи? И запирать на замок… Тогда уж стоило прямо сказать — запереть в башне сразу после свадьбы.

— Всё-таки следовало доложить отцу. Надо было тогда послушать меня.

— Нет. Молчание было лучшим решением. Узнай отец, вина легла бы на нас.

— На тебя, а не на нас.

«Что делать с этим трусливым и лишённым рассудительности человеком…»

Берта лишь замолчала, уже не находя в себе желания продолжать спор. Фолькер, по-видимому, принял это за признание вины и с ещё большим воодушевлением продолжил высказывать недовольство.

«Как всё дошло до этого?»

Сколько ни размышляла Берта, собственной вины не находилось. Ни решение графа поручить Рейнгарту сопровождение экипажа и взять его во дворец, ни вмешательство Императрицы, поставившей под вопрос служанку Аннет, ни последовавшее решение графа назначить Рейнгарта телохранителем — всё это не зависело от Берты. Лишь череда непредвиденных событий, одно несчастье за другим.

Перед таким развитием событий она оказалась бессильна. Как перед опрокинутым чужой рукой сосудом — не успев коснуться, остаётся только смотреть, как содержимое выливается до капли.

— Надо хотя бы сейчас сообщить отцу. И велеть немедленно разлучить их.

— И что ты скажешь? Что знал об этом с прошлого года и всё это время скрывал? Разве отец не разгневается ещё сильнее?

— И что же — позволить этим двоим и дальше быть вместе?

— Успокойся, Фолькер. Мы ведь ещё не знаем, каковы намерения Рейнгарта.

Слова, призванные унять Фолькера, были и утешением для самой Берты. Действительно, оставалось неизвестным, как поступит Рейнгарт. За месяцы разлуки многое могло измениться. Почти полгода прошло с тех пор, как его отослали из замка. Этого времени достаточно, чтобы опасное влечение угасло.

— Для начала тебе стоит самому поговорить с Рейнгартом. Узнать, что у него на уме, а уж потом…

— Почему мне? Иди сама. Это ведь всё твоя затея.

— Клятву крови принял ты.

— Эту клятву принимал и отец.

Фолькер холодно усмехнулся. С этим Берта не могла спорить.

— Рыцарю, однажды нарушившему клятву, доверять нельзя. Этот ублюдок даже в тот день, сразу после присяги, осмелился мне угрожать. Прямо просится в ад.

— …

— Он окончательно спятил. Готов поспорить, сейчас думает только о том, как пробраться в постель к той девке. Надо было прикончить его тогда. Вот же невезение… как всё могло так запутаться!

— Ясно. Я сама поговорю с ним.

В итоге, как и прежде, действовать пришлось Берте. К тому же оставалось опасение, что Фолькер сгоряча донесёт всё графу.

Случившееся уже нельзя было отменить, и Берта выбрала молчание. Это решение не было ошибкой и по-прежнему оставалось единственно верным. Что дурного в том, что телохранитель стоит у двери принцессы? Лишь бы не переступал порог спальни.

— Прошу тебя, Фолькер. Не делай поспешных шагов. Не стоит поддаваться страху и ворошить прошлое.

— Прошлое, говоришь… Хотелось бы верить.

— Это Императорский дворец. Разве осмелятся на подобное?

Берта, вновь подчёркнуто успокоив и себя, и мужа, поспешила покинуть комнату, не дожидаясь, пока Фолькер снова начнёт ворчать и перекладывать вину.

Покои Фолькера находились на втором этаже западного крыла главного дворца. Здесь размещались глава рода с титулом и его супруга, а также знатные семьи, приближённые к императорской чете. В случае графа Рота сыновья получили комнаты неподалёку от отцовских покоев, тогда как невесток направили в отдельный корпус.

Здание располагалось близко к главному дворцу, и сами комнаты были превосходны, однако такое различие в обращении вызывало у Берты досаду. Формальная графиня оставалась в главном дворце, тогда как истинная хозяйка дома Рот была отодвинута в сторону.

Когда накануне вечером, по прибытии, появилась маркиза Либхавен и увела с собой одну лишь Аннет, ощущение унижения стало почти невыносимым. И сегодня в зале аудиенций Император и Императрица обращались только к Аннет, приветствуя её одну. Отделяя почтение к монарху от личных чувств, Берта всё же не могла не испытывать раздражения от столь явного предпочтения.

— Где служанка графини?

Благоволение Императрицы к Аннет доходило до смущения. Берта, прибывая во дворец, более всего рассчитывала на возможность сблизиться с Императрицей и потому разочарование оказалось особенно острым. Ради благосклонного впечатления Берта даже освоила верховую езду.

— Ваше Величество, прошу простить, служанка родом из Трисена и плохо владеет общеязыковой речью.

— Тогда как она прислуживает знатной даме?.. Графине ведь должно быть неудобно говорить на языке Трисена?

Этим и ограничились слова Императрицы, обращённые к Берте. Луиза словно вовсе не существовала — и это, пожалуй, превращало происходящее в меньшее из зол. С лёгкой усмешкой над самой собой Берта перевела взгляд на величественный коридор.

Расположение покоев Аннет Берта заранее выяснила через маркизу Либхавен. Комната находилась в части дворца между часовней и «Чайной Императрицы», напротив мраморного изваяния богини. Подозвав проходившего слугу, Берта велела проводить до часовни, а затем уточнила дорогу к «Чайной Императрицы». Следуя за безмолвно идущим впереди слугой, Берта вскоре оказалась в тихом, безлюдном коридоре.

— Довольно. Дальше я сама. Возвращайся.

Берта остановила слугу. Пока тот, почтительно склонив голову, удалялся по коридору, она оставалась на месте. Искать мраморное изваяние, о котором говорила маркиза, не понадобилось — в коридоре стоял лишь один человек.

Почувствовав присутствие, Рейнгарт обернулся. Лицо оставалось неподвижным, не выдавая ни малейшего намёка на мысли. Несколько мгновений взгляды были скрещены, затем Берта вместе со служанкой направилась к нему.

Старшая служанка, как обычно, следовала за Бертой, не отставая ни на шаг, словно тень. Помимо Берты и Фолькера, это был единственный человек, знавший об отношениях Аннет и Рейнгарта. Служанка, приставленная к Аннет, понимала лишь, что поставлена наблюдать, но истинных обстоятельств не ведала.

А возможно, уже и узнала.

— Рыцарь.

— Госпожа.

Берта заговорила первой, Рейнгарт ответил. Он был в трёх шагах, и сегодня казался особенно высоким. Чтобы встретиться взглядом, приходилось заметно поднимать голову.

Берта скользнула взглядом по правильным чертам молодого рыцаря, по аккуратному дублету, затем опустила глаза ниже. Клинок на поясе с самого начала вызывал раздражение.

Возможно, именно из-за него возникало это ощущение давления.

— Я пришла к графине.

Берта, скрывая напряжение, чуть приподняла подбородок с подчеркнутой надменностью. Опущенный взгляд собеседника, выдержанный в почтительной манере, невольно придавал уверенности. Как ни крути, перед ней стоял всего лишь рыцарь низкого происхождения, тогда как Берта принадлежала к знати.

К тому же этот человек, дерзнувший посягнуть на супругу господина, находился в опасном положении. В подобных обстоятельствах Рейнгарт обязан был склониться перед Бертой.

— Графиня отдыхает.

Потому неожиданный ответ на мгновение сковал Берту. Сжав губы, она подняла взгляд на лицо мужчины. Рейнгарт по-прежнему стоял с опущенными глазами, и потому трудно было понять, прозвучал ли в его словах вызов.

Был ли это намёк на то, что, раз принцесса спит, ей следует уйти? Или же важнее было показать, что он знает об этом?

— Вот как. Откройте. 

Скрывая волнение, Берта повторила требование. Рейнгарт ненадолго замолчал, затем без лишних слов повернулся и открыл дверь.

Берта, сохраняя прямую осанку, прошла мимо него и вошла внутрь. Просторная гостиная и морская гладь, раскинувшаяся за стеклянными окнами, ударили в глаза. Одновременно с внутренним раздражением взгляд столкнулся с глазами служанки Аннет. Та самая деревенская девушка, ещё вчера занимавшаяся стиркой, теперь была облачена в приличное платье и выглядела напряжённой.

— Где графиня?

— В спальне… Похоже, спит.

— В такое время?

— Дело в том, что госпожа нездорова…

При виде девушки, съёжившейся от неловкости, Берта нахмурилась. Среди служанок эта отличалась наилучшей выучкой — прежде не запиналась на каждом слове. 

«Неужели…» Подавив внезапное подозрение, Берта продолжила:

— Нездорова? Что случилось?

— Точно не знаю… но недавно приходил врач…

— Врач? Кто его вызвал?

— Е-её Величество Императрица… прислала…

Служанка всё время облизывала пересохшие губы, украдкой наблюдая за реакцией. Взгляд то и дело скользил за плечо Берты. От этого ей на мгновение стало не по себе. И впрямь — звука закрывшейся двери не было.

— Госпожа… после того как врач ушёл… она всё это время спит…

С трудом договорив ложь, служанка опустила голову. Берта, наблюдая за этим, тихо сглотнула пересохшую слюну. Не было нужды оборачиваться, чтобы удостовериться — Рейнгарт стоит у распахнутой двери и всё видит.

Отрицать больше не имело смысла. Истина была ясна ещё там, за порогом. Рыцарь, стоящий на страже, утратил рассудок; принцесса изнурена близостью с мужчиной; служанка осведомлена обо всём.

«О боги».

Берта крепко зажмурилась, затем медленно выдохнула и вновь открыла глаза.