Контент удален!

Королева Илейн осветила фонарём лицо короля, что был при смерти. Тени под глазами не стирал даже яркий свет. Молча разглядев тёмно-синие тени, она присела на край постели, тронула пальцем сморщенную переносицу короля и тихо принялась читать заклинание:

— Острым мечом, что исходит из этих очей, и голосом, подобным чёрной молнии, ты поставил на колени все племена этой земли — но оплакивать тебя будет некому.

Королева поднесла свечу к самому его лицу. Жёлтый воск растопился и капнул королю на веко. Веко дрогнуло, но она с безучастным лицом размазала воск по его векам. На мелко дрожавшие ресницы она уронила ещё каплю.

— Того, кто в свой срок сойдёт с престола, покарает кровь.

Запечатав воском оба глаза короля, королева провела рукой по его губам.

— Отныне глаза твои — мои, и язык твой тоже…

Она вставила в неподатливый рот мужчины толстый браслет и силой развела челюсти. Браслетом, засевшим у короля во рту, был серебряный, с изумрудами, — тот самый, что он когда-то ей подарил. На запястье он ей был велик, а во рту короля пришёлся точно впору. Королева достала кинжал и другой рукой осторожно полезла ему в рот.

— И будешь ты видеть так, как вижу я, и говорить так, как говорю я.

Рот короля, хранивший тёплое дыхание, вздрагивал везде, где его касались пальцы королевы. Королева потыкала в корень его языка и потянула. Язык был твёрдым и вытянулся не так далеко, как она думала.

— Стеклянное море, подобное хрусталю, шесть светильников, зажжённых пред престолом, и кровь вечного завета. Кровь, разбрызганная по престолу, подобному смарагду, была словно яшма.

Королева медленно отрезала кинжалом кусок плоти, который держала. Слушая шорох и хруст рвущихся жил, она молча восхитилась остротой кинжала. Когда рот наполнился алой кровью, король проглотил её, а потом закашлялся. Но закрыть рот он не мог, и капли, брызнувшие от кашля, целиком попали на лицо королевы.

— Даже приличий теперь не соблюсти.

Королева поцокала языком и развязала узел холщового мешочка, висевшего у пояса. Непрозрачный мешочек был довольно тяжёл, и королева, вместо того чтобы держать его в руке, поставила на пол. Когда она положила туда кусок плоти, что был у неё в руке, внутри мешочка бешено заворочалось.

Королева Илейн тихо усмехнулась, глядя, как король задыхается.

— Я-то думала, у тебя не осталось сил даже биться.

Она медленно провела рукой по его груди, вытирая кровь с ладони. Отерев кровь с лица платком, королева затолкала платок королю в рот.

— Выходит, ошиблась, Зенон.

Воск начал отставать, и королева нахмурилась. Когда она снова взяла свечу, за дверью послышался лёгкий шорох. Шаги были детскими. Королева повернула голову к двери. Дверь была накрепко заперта, но свет, пробивавшийся в щель, наверняка было видно.

Она заметила тень внизу у двери и сузила глаза. «Кто же это? Будь это принц, можно было бы сегодня же переписать историю тирнанской династии». Королева холодно усмехнулась и открыла мешочек. Сунув туда руку, она вытащила большую змею.

— Ну, поужинаешь — а потом жди смирно.

Королева вынула платок, затолканный в рот королю, и вместо него засунула туда змею, которая едва помещалась у неё в руке. Ей хотелось бы полюбоваться, как её любимица досыта поужинает, но, к сожалению, не вышло. Королева взяла свечу, поднялась и медленно двинулась к дверной ручке.

Тот, кто подслушивал у двери, не заметил, как она подошла, и оставался на месте. Королева щёлкнула замком, и за дверью послышалось, как кто-то осел на пол.

— То ли смелость, то ли глупость.

Насмешливо проговорив это, королева распахнула дверь. Всякий, кто в своём уме, давно бы уже убежал, и за дверью, как она и ждала, никого не было. Она снова заперла опочивальню короля и медленно пошла по коридору. «Разве трудно отыскать ребёнка?» Шаг у королевы был очень лёгким и бодрым.

Идя по сумрачному коридору и ловя чужое присутствие, королева различила шаги, вбежавшие в одну из приёмных. Комната была в тупике, и, спрячься там, уйти иначе, чем выпрыгнув в окно, было трудно. Почувствовав себя кошкой, загоняющей мышь в угол, королева криво вздёрнула уголки губ.

«Принц Клаус. Не следил ли он за мной, чтобы показать принцессе доказательство? Даже сместив меня, регента, он найдёт разве что другого мне на смену». Королева усмехнулась и неспешно вошла в приёмную.

В приёмной после последнего приёма никто не бывал, и вся мебель была накрыта белыми полотнищами. Ребёнок наверняка решил, что здесь можно спрятаться где угодно. Королева поднесла свечу к белой ткани.

Разглядывая одну за другой очертания мебели, она увидела в углу ногу, торчащую из-под белого полотна, и усмехнулась.

— Айзентин…

«Нет матери, которая не узнала бы ногу собственного ребёнка». Жаль, что это не принц Клаус; но как теперь улещивать и утешать принцессу, было немного хлопотно. Королева поднесла огонь ближе к ткани. Проступил силуэт, похожий на длинноволосую девочку.

— Выходи скорее.

На слова королевы ребёнок не шевельнулся.

— Выходи, кому говорю…

Королева наклонилась, чтобы снова разглядеть ногу, торчавшую из-под ткани. И в этот миг обе ноги двинулись к ней. Ноги, делавшие шаг, другой, выглядели так, будто у них раздроблены суставы.

— Матушка, обнимите меня.

Когда она поняла, что походка неправильная, ком, укрытый белой тканью, уже прильнул к ней. Голос был принцессы, но королева прекрасно знала: это не Айзентин. Королева коротко вскрикнула и попыталась оттолкнуть ткань, но та не желала отлипать от её тела.

— Лучше бы вы меня не рожали.

— …

— Верните меня обратно в утробу. Хорошо?

Королева попятилась, осела на пол, и белое полотно рухнуло ей на живот. И тут же оказалось, что она сидит у полуоткрытого окна. По телу тёк холодный пот. Сбросив ткань, целиком лежавшую у неё на руках, королева поднялась.

— Забавно, забавно.

«Несомненно, дело Аматии». Чтобы завладеть её телом целиком, та выбрала способ убить её и забрать её душу. Но, как бы она ни старалась, вселить в неё страх ей было не по силам. На короткое время можно оцепенеть от ужаса, но на месте, где ужас улёгся, остаётся гнев.

Поморщившись, она подняла свечу, упавшую на пол. Свеча, погасшая при падении, больше не годилась. Королева распахнула окно и швырнула её наружу.

От летней влаги взмокла шея, но ветер, тянувший в окно, был свежее обычного, и королева тут же вволю вдохнула предрассветный воздух.