Контент удален!

Влажный воздух, липнувший к коже, был мерзок — будто по ней водила языком крылатая тварь. Если посмотреть в окно, деревья, скрипевшие, как верёвка виселицы, беспорядочно роняли густую листву. Ветер, пересекавший почерневшее ночное небо, взвил волосы королевы.

Королева протянула руки и медленно затворила окно. Оно скрипело и поддавалось с трудом, но королева, налегая изо всех сил, всё же его закрыла. Затворив окно, королева Илейн увидела своё отражение в стекле и нахмурилась.

На ней было платье, украшенное золотом и драгоценностями, но живых глаз не было и в помине: отражение смотрело на неё одними белками — бледное и костлявое, как у мертвеца. Тирнанская корона на голове ей нравилась, но этот немощный вид был совсем на неё не похож.

— Вот такой ты будешь после смерти.

Труп, наряженный как живой, выглядел смешно — будто на него надели чужое платье. В стекле отражалась Аматия, принявшая её облик. Она насмехалась над королевой с той стороны.

— Убить меня могу только я сама.

На слова королевы Аматия широко раскрыла рот, и изнутри раздался громкий вопль. Кричал не один человек: казалось, будто разом бьются в муках несколько. Королева отошла от окна и зажала уши.

В тот же миг шею попятившейся королевы обвило белое полотно. Ткань потянуло, будто удавку, и королева поспешно рванула её обеими руками. Но крепко державшее полотно, словно зацепленное за потолок, потянуло её вверх. Горло стиснуло, и королева, барахтаясь, руками, что держали ткань, отвоевала себе воздух.

Разом накатило головокружение, и её тут же швырнуло на пол. Боль была недолгой. Королева поднялась и огляделась. В комнате, где не было ни дуновения, запылённые полотнища трепетали, будто насмехаясь над ней.

Королева стала стаскивать белые полотна одно за другим. Из-под ткани, с которой сыпалась пыль, показывалась лишь обыкновенная мебель. Тень, что двигалась так, будто уклонялась от неё, спросила из пустоты:

— Ну как оно — испытать смерть вблизи?

Королева повернулась туда, откуда шёл голос Аматии, но тень тут же спряталась в темноте, куда не доставал и лунный свет.

— Даже если я умру, души моей тебе не получить.

— Вот как?

— Я заключила договор и с безголовыми всадниками. Они признали меня своим владыкой, значит, душа моя принадлежит им.

Королева усмехнулась, и Аматия, будто ей стало весело, закружила вокруг неё.

— Что ж, ты, похоже, вполне оправдаешь мои надежды.

Бесконечно длинная тень, уходя от лунного света, лившегося в окно, обвилась вокруг неё и вползла в один из сундуков. Королева вытолкнула сундук, куда вползла Аматия, под лунный свет. Он оказался тяжелее и больше, чем она думала, и поддавался неохотно, но, едва он оказался в тусклом свете, смех Аматии, звеневший как в ушах, стих.

Сундук был так велик, что в нём поместилась бы она сама, и походил на гроб. Королева стала шарить, ища ручку, чтобы его открыть. Замка не было, но из-за ржавых петель открывался он тяжело. После настоящей борьбы сундук отворился, и оттуда поднялось затхлое пыльное облако.

Поморщившись, королева заметила внутри белую ткань и сузила глаза. Ощупывая её, она нащупала между складок что-то твёрдое. Королева вынула завёрнутый в ткань предмет. Приглядевшись, она увидела, что белая ткань — это платье. А то, что было в него замотано, — меч и подходящие к нему ножны.

Платье из грубого холста было простым — такое носят разве что служанки, — и, пролежав долгие годы, отдавало затхлостью. Отшвырнув изъеденное молью платье — хорошо ещё, что его не затянуло паутиной, — королева попробовала вложить меч в ножны.

Клинок входил чуть туго, но скользил внутрь и на вид был острее, чем она думала. Отделка меча была такой же грубой, как и платье, в которое он был завёрнут, но королева решила забрать его с собой.

Времени, видно, прошло немало: она заметила, что горизонт за окном начал багроветь. «Потратила время впустую».

Прижав меч к груди, королева Илейн спокойно направилась в опочивальню короля. Несколько человек, начавших работу с раннего утра, заметили её и поклонились, но она прошла мимо и сразу отворила дверь королевской спальни.

Он лежал неподвижно, дожидаясь её. Змея, ворочавшаяся у короля в животе, будет выедать его плоть, потом медленно переварится и в конце концов станет частью его тела. Королева вынула браслет, закреплённый у него во рту, и убрала в пустой мешочек.

Король стонал и обливался холодным потом. Глаза его были запечатаны воском, но это не значило, что он потерял слух. Он вполне мог различить, как она вошла и вышла.

— Боль трудно терпеть?

Король не ответил, но королева знала, что это значит «да». «Что скажешь телом, скованным будто путами, и голосом, который не слушается?»

— Я тебе помогу, Зенон.

— …

— Чтобы ты забыл о боли.

Королева поднялась с постели, взяла в углу курильницу и вернулась. В курильнице была сера, смешанная с миррой и растёртая на масле.

Королева молча смотрела на веки, залитые воском.

— Надо было сделать это раньше.

— …

— Ты и с двумя глазами толком не видишь — зачем тебе глаза?

Её усмешка угасла в едком, приторном дыму. Дым, тяжёлый и густой, скрывал резкий смрад и был достаточно силён, чтобы перебить запах крови.

— Цветы, что посадили ранней весной, тоже распустились. Откроешь окно — и ветер вносит цветочный запах.

— …

— Твой гроб, украшенный лилиями, будет великолепен.

Королева откинула одеяло, укрывавшее тело короля. Мокрое от пота тело только чуть поднималось и опускалось при каждом вдохе — и всё.

— Ночная рубаха совсем как саван.

Королева невольно усмехнулась и постучала пальцами по груди короля.

— Мне вдруг вспомнилось то, что ты мне когда-то сказал.

Ранний восход начал заливать горизонт красным. Солнце, незаметно оттеснившее тьму, накаляло тёмно-синий лес, но королева, не обращая на это внимания, зажгла свечу.

— Помнишь обещание, что ты дал мне в Белфрете?

Королева подняла свечу и медленно поднесла к лицу короля. Почувствовав жар, король замычал и зашевелил губами. Во рту у него, видно, пересохло: он снова и снова смыкал и размыкал губы. Королева поднесла к его рту чашу. Это была та самая посудина, в которой мочили полотенце, но он, не обращая внимания, торопливо глотал воду.

— Если пить хочется, придётся смачивать рот хоть слезами.

Король пил долго, как одержимый, а когда больше глотать не смог и вода потекла по губам, королева поцокала языком и поставила чашу.

— Сегодня как раз будет день, когда станут оплакивать твою смерть.

Королева поцеловала короля в лоб. Держа свечу, она снова медленно принялась плавить засохший на глазах воск. Желтоватый воск размягчался и стекал так, будто вот-вот просочится под сомкнутые веки. С губ короля сорвался звук, похожий на клокотание мокроты.

— Скоро всё кончится.

Тонким движением, будто ставя печать на письмо, королева уложила на растопленный воск по монете на каждый глаз.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/1b9b0495-d68d-4dc2-a717-4d5d6bf8e46c

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab