Онлайн чтение книги Вторая жизнь злодейки The Villainess Lives Twice
Глава 148

Хейли по порядку стала объяснять ситуацию с момента, как Артезия потеряла сознание.

Всё честно: и сигнальная ракета, и появление Седрика, и перехват инициативы в деле об измене, и утечка информации в газеты для нагнетания обстановки.

Прошло всего три-четыре дня, но событий накопилось так много, что она физически не могла бы объяснить всё самостоятельно.

В середине Фрейл добавил информацию о положении дел в армии.

Пока никто публично не выразил поддержки Седрику. Однако Седрик изначально был знаком с военными как высшего, так и низшего ранга.

В особенности среди тех, кто не имел особого интереса к политике или партиям, многие благоволили к нему.

Люди всегда чувствуют себя ближе к тем, кто на них похож.

По мере того как Седрик укреплял свою роль как члена императорской семьи, находилось всё больше желающих встать на его сторону.

В самой гуще событий Амалиэ и Гайан выступили, чтобы помочь Седрику.

Многие офицеры Центральной армии и гвардии активно сотрудничали с ними.

Пока никто не сделал официальных заявлений. Тем не менее, поползли слухи, что у этих двоих были некоторые договорённости с Седриком заранее.

Так что те, кто действительно хотел понять: во имя мести всё это затеяно, или же это подготовка почвы для будущего, и как далеко Седрик зайдёт, если ввяжется в борьбу за власть, — вышли с ним на контакт подпольно.

«Не может быть, чтобы он не знал».

Поскольку слова никак не шли, Артезия лишь вздохнула про себя.

Не может быть, чтобы Седрик не осознавал последствий своих поступков.

Артезия почувствовала, как в груди что-то больно сжимается.

Не может быть, чтобы Артезия не понимала, от чего отказался Седрик, когда решил преклонить колено перед императором.

Ради неё он отказался от гордости. Поступился своими принципами. Решил забыть об искуплении Эфрона.

То, что он сказал императору, не было ложью, но и не было полностью искренним. Это была намеренная уловка. Он решил войти в грязное болото политических интриг.

Из-за неё и ребёнка под её сердцем.

Она не на это надеялась.

Это сама Артезия говорила Седрику, что тому следует отказаться от борьбы. Она верила, что он сможет расширить своё влияние, лишь став императором.

Но когда он действительно принял это решение, её сердце сжалось от боли.

Если уж Седрик принимал такое решение, то лишь ради Империи или ради Эфрона. Или же ради страдающего народа, находящегося на грани.

Но не ради неё самой, Артезии.

Артезия прикусила нижнюю губу. Чтобы сдержать подступающие слёзы, она насильно перевела мысли.

Она сказала Хейли:

— Ты хорошо справилась.

Хейли заметно вздрогнула.

Артезия склонила голову набок.

Фрейл похлопал Хейли по плечу. Та испустила долгий, тяжёлый вздох и вдруг разрыдалась.

У Артезии болело горло, но она не удержалась от вопроса:

— Почему? Удивлена, что я хвалю?

— Но я поступила наперекор вашему приказу.

— Я сама не могла предположить, что Седрик явится в столицу.

Поскольку говорить было больно, Артезия сделала несколько глотков тёплой воды.

— Ситуация полностью изменилась, и сузился круг того, что вы могли сделать. В таких условиях ты верно поняла истинный смысл моих приказов и важность задачи, чтобы действия Седрика возымели максимальный эффект. Это достойно похвалы.

— Но от этого факт нарушения приказа не исчезает.

— Бесспорно, сигнальная ракета была запущена, но разве в итоге твоё решение не оказалось верным? Если бы ты действовала так сдержанно, как я велела, нас, возможно, похитили бы.

— Неужели?

Элис бросила на Артезию взгляд, призывая к ответу, но та промолчала. Но Хейли терпеливо ждала ответа.

— Я взяла тебя к себе не затем, чтобы получить куклу, способную лишь слепо исполнять приказы.

— Ваша Светлость.

— Если бы ты в той ситуации поступила строго по приказу, даже не попытавшись оценить обстановку самостоятельно, я бы в тебе разочаровалась.

Хейли всегда старалась по возможности не испытывать к Артезии личных чувств.

Артезия была герцогиней Эфрон,а Хейли дочерью семьи Джордин, и она считала, что достаточно добросовестно исполнять свои обязанности.

Потому что любые чувства, кроме негативных, казались ей предательством по отношению к Обри. Но Обри действительно была виновна. У Хейли не было к герцогине ненависти, и она никогда не помышляла о мести.

Она не сильно тосковала по Обри. Лишь горько-сладкое чувство вызывали у неё мысли о том, как были наказаны её родители и сестра.

Но всё же в ней жила некая верность сестре.

Раньше она так и думала, но сейчас в её душе начало прорастать нечто новое.

И прежде чем она успела это осознать, Фрейл встрял в разговор.

— Это что, комплимент? Я слышал, даже десятилетний ребёнок способен думать своей головой?

— А если его не торопить, разве он захочет о чём-либо думать?

— Если уж на то пошло, тогда не взваливайте на меня кучу работы только потому, что «верите в меня».

— Я никогда не говорила, что ты не дотягиваешь до десятилетнего. Хотя таких людей полно.

— Тогда похвалите меня хоть немного.

Если бы не боль в горле Артезии, она ответила бы довольно живо.

Хейли хотела было одёрнуть Фрейла взглядом, но заметила, что Элис молча сносит такое поведение.

И она поняла: Фрейл намеренно говорит так неформально, чтобы разрядить обстановку и поднять настроение Артезии.

Осознавала ли это сама Артезия или нет, но выражение её лица, когда она потирала лоб, определённо улучшилось по сравнению с тем, что было прежде.

Хейли поняла, что не стоило отмалчиваться.

— И ты ждёшь похвалы, всё это время непрерывно жалуясь?

— Но я же хорошо работал, разве нет? И разве я один тут жалуюсь?

— Я выражала беспокойство, а не жаловалась.

— А я тоже беспокоился. Моя работа не там, где должна быть, её должен делать кто-то на два чина выше меня.

Пока они препирались, Артезия с вздохом сделала ещё несколько глотков воды.

И подозвала Элис.

Та вручила заранее подготовленные бумаги Фрейлу и Хейли.

— Я просила сделать два экземпляра материалов, но теперь, когда я вижу ваши споры, думаю, что хватило бы и одного.

— Нет. Мы не работаем вместе.

— Мы не работаем вместе.

Хейли и Фрейл ответили почти хором. Элис тихо рассмеялась.

Артезия сказала:

— В документах — список всех, кто появляется в особняке, включая слуг и их семьи, а также торговцев, с которыми ведутс дело. Всё, чтобы выяснить, чья это была взятка, кому, сколько и за какую информацию.

— Да.

Оба ответили напряжённо.

«…»

Артезия замешкалась, не в силах легко выговорить следующие слова.

Но она отдала приказ — такой же, какой отдала бы, если бы ребёнка ждала не она, а кто-то другой.

— Руководствуясь этим, убедитесь, что все люди и вещи, проникающие в особняк, тщательно проверены.

— Да.

Они склонили головы. Им не нужно было объяснять, насколько опасное сейчас время и о чём следует беспокоиться.

Хейли спросила:

— Но я не понимаю, о чём думает Его Величество. Неужели он не знал, что армия отреагирует именно так?

— Не может быть. Думаю, он сделал это намеренно.

Фрейл сказал:

— Мы не должны забывать о том, что произошло 18 лет назад. Его Величество знает, что иметь юного преемника, которому можно угрожать и которого можно теснить, куда лучше, чем способного, зрелого и опытного герцога Эфрон.

— То есть он позволяет ему подняться, чтобы потом столкнуть с этой позиции?

— В этом есть логика.

Артезия ответила:

— Но сейчас ситуация немного иная, чем тогда. Его Величеству нет нужды заново укреплять основы императорской власти через заточения и чистки.

— Это так, но… Хотя он и получает выгоду, но он дал Его Светлости нечто слишком большое в качестве платы.

— Все в той или иной степени нелогичны. Возможно, что-то… Это должна быть эмоциональная выгода.

— Эмоциональная выгода?

Хейли склонила голову набок.

— Да. Не может быть, чтобы такой жадный человек, как Его Величество, действовал без выгоды, равно как и не мог просчитать прибыли и убытки в столь крупной сделке.

Если очевидная выгода мала, остальное восполняется чем-то эмоциональным.

Для Артезии не было ясно, что именно это было.

Но она хорошо знала, что, хотя император и был холоднокровен, он не был полностью бессердечен.

Это тот самый человек, что долго любил Мираилу и, не свергнув Императрицу окончательно, держал её взаперти в её дворце.

— Давайте начнём с того, что мы можем сделать.

— Да.

Хейли и Фрейл собранно ответили.

— Главное преимущество, которое может извлечь из этого Его Величество, — это создать заговор против герцога Ройгара.

— Так.

— Даже если Его Величество не использует этот предлог сразу, он постарается придержать доказательства. Герцог Ройгар должен понимать, что Епископ Аким никогда не действовал в одиночку.

— Да.

— Будут попытки уничтожить улики.

Фрейл спросил:

— Храм сейчас под наблюдением. Привести его в резиденцию герцога под защиту?

— Нет. Пусть рыба сама заглотит наживку.

Предлог, полезный императору, полезен и ей.

Изначально был подготовлен другой план, чтобы сместить герцога Ройгара. Но теперь появился вариант получше, и не обязательно придерживаться изначального плана.

«…»

Артезия замешкалась.

Обычно такие важные дела она вела бы сама.

— Хейли, я поручаю это тебе.

Но Артезия сказала именно так.

Если она не собиралась отказываться от ребёнка, она не могла позволить себе уставать ещё больше.