Онлайн чтение книги Вторая жизнь злодейки The Villainess Lives Twice
Глава 100

Лисия была не единственной, кого привлек кто-то.

То же самое было и с Лоуренсом.

Он приходил в этот салон почти каждый день. Все из постоянных гостей салона это знали.

Он также изучал и запоминал всех людей, которые время от времени приходили, потому что ему было интересно, были ли это люди, у которых есть связь с императрицей или фрейлиной императрицы.

Но эта яркая светловолосая девушка была новым лицом, которое он увидел.

Такого типа он никогда раньше не видел.

Внешний вид сам по себе не был особенно выдающимся.

На самом деле, как бы прекрасно ты ни выглядел, поймать взгляд Лоуренса было сложно.

Самой красивой женщиной в мире была его мать. И сам он имел красивую внешность.

Однако Лисия, если смотреть вблизи, стоила внимания окружающих.

Обычно она не из тех, кого можно было бы заинтересовать. Наряд у нее был изысканный, будто сшитый в столичной мастерской.

Однако, глядя на ее невежественное поведение, она, должно быть, была местной аристократкой, впервые дебютировавшей в этом году.

Но у нее было нечто большее, чем это.

Лоуренс не мог точно сказать, что это было. Он не заметил издалека.

Однако что-то вроде ростка света гнездилось внутри Лисии, и каждый раз, когда она двигалась, окружающий воздух окрашивался другим цветом.

Такой ауры нет даже у Мираилы. Грациозные движения и скромные позы - это то, что вы можете получить с образованием, но изначальная природа уже есть с самого рождения.

Ни одна женщина в столице не может ей подражать.

Лоуренс почувствовал пронзающую боль в голове.

[ - Я не такая женщина! Почему вы мне не верите? Вы это подтвердили!]

[ - Пожалуйста, пожалуйста! Ваше Величество!]

Крики на мгновение зазвучали в его ушах, а затем исчезли.

В груди что-то болело.

Лоуренс скрыл выражение лица и опустил взгляд. Неопознанные галлюцинации быстро исчезли.

В голове остались лишь остатки странной заложенности и головных болей.

Подумав, что он смотрит на ее руку, Лисия покраснела. Затем она поспешно отдернула руку.

- О, это.

Лисия заикалась.

Ей хотелось попасть в мышиную нору, потому что она оказалась перед таким элегантным и утонченным мужчиной.

- Э… Я же не причинила вреда чести Ее Светлости, верно?

Она была смущена.

Губы Лоуренса опустились. Лисия еще больше забеспокоилась.

- Если вам нравятся закуски, вы можете сказать об этом слуге. Если вы знакомы с графиней Мартой, то лучше прямо скажите ей.

- Да.

- Потому что нет такого, чтобы хозяин не любил гостей, которым понравилась приготовленная еда, будь то салон, банкетный зал или ужин.

Сказав это, Лоуренс щелкнул пальцем и позвал слугу. Это было такое действие, будто это его собственный дом.

- Кажется, здешней даме нравятся закуски, так что убедитесь, что она не уйдет с пустыми руками.

- Да.

Слуга вежливо ответил Лоуренсу, поприветствовал Лисию и пошел обратно.

Лисия не смогла скрыть смущения.

- Спасибо за вашу доброту. Я первый раз здесь, поэтому я не знаю, как себя вести, - неловко сказала она.

- Не за что.

Лоуренс был немного смущен, и ему вдруг стало не по себе. Он не знал, почему он стал таким добрым.

И он считал эту женщину глупой.

Даже если она была действительно неуклюжей, потому что она была здесь впервые, было бы глупо рассказывать об этом другим. Потому что это - слабость.

Если она была аристократкой, для нее естественно было внешнее спокойствие и элегантность, даже если она впервые вступала в светский мир.

Однако даже ее откровенность придавала Лисии ощущение невинности. Она глупа, и, как ни странно, ей так не казалось.

Ему стало неудобно смотреть в ее большие ясные глаза, поэтому Лоуренс попытался отвернуться.

Это было грубо, но это было правильно. В любом случае ему не придется приветствовать ее еще раз когда-либо.

- Ах… - Лисия снова попыталась заговорить. Но послышался звук падения чего-то за его спиной.

Лоуренс оглянулся.

- О...

Артезия бросила зонтик и тупо уставилась на него.

- Ваша Светлость.

Лисия преклонила колени и вежливо поприветствовала ее.

Она подошла к Артезии и подняла упавший зонтик. Только тогда Артезия пришла в себя.

Но она не смотрела на Лисию, а говорила с Лоуренсом.

- Родной брат.

Артезии ужасно не терпелось увидеть, как он разговаривает с Лисией.

На самом деле она волновалась, так как Лисия сказала, что последует за ней во дворец Императрицы. Вот почему она старалась не приводить Лисию.

Тем не менее, Артезия привела ее сюда, потому что Лисия настаивала на том, чтобы она попрактиковалась.

Салон графини Марты был подходящим местом для того, чтобы Лисия впервые показала свое лицо. Кроме того, пока она находится в столице, она все равно когда-нибудь будет вынуждена встретиться с Лоуренсом.

Она верила, что все будет хорошо.

Лисия была хорошенькой, но Лоуренс не любил такую ​​красоту.

Женщина, которые ему может понравиться, должна быть сладострастной, самоуверенной и покорной. Без сильного стремления к власти или духа совершенствования.

Лоуренс был человеком, который не мог терпеть, даже когда кто-то осмеливался открывать глаза, стоя прямо перед ним.

То же самое было даже с точки зрения статуса. Что-то вроде местного баронства не подходит Лоуренсу.

Лоуренс не будет интересоваться фрейлиной, пока ее не представят.

Поэтому, даже если бы они были в одном месте, она думала, что у них никогда не состоится разговор.

Артезия попыталась взять себя в руки.

Лоуренс, вероятно, стал думать иначе, увидев Лисию.

Некоторое время назад они как будто разговаривали, но Лоуренс уже собирался уходить.

- Давно не виделись, - сказал Лоуренс.

- Да, как ты?

- Если есть скука, то плохо. Должно быть, у тебя были проблемы, или во время твоего медового месяца произошло что-то важное. Великий Герцог Эфрон в порядке?

- Да, - коротко ответила Артезия. У нее закружилась голова, и она не могла собраться с мыслями.

Лоуренс взглянул на Лисию и спросил:

- Она твоя фрейлина?

- Да.

- Ясно. Поэтому я не видел ее раньше.

В общем, было бы нормально представить Лисию на этом моменте. Но Артезия этого не сделала.

Даже если она не представит ее здесь, Лоуренс скоро узнает личность Лисии.

Нет ничего плохого в том, что она из баронства Мортена, вассала Великого Герцогства Эфрон. Такое знание настолько публично, что его даже нельзя назвать информацией.

Оглядываясь назад, она увидела, что Лисия склонила голову, словно извиняясь. Ее щеки были окрашены в красный цвет.

Она даже не думала, что этим человеком был Лоуренс. Если бы она знала, то была бы более бдительна.

Это была ошибка Артезии.

Жителям столицы внешний вид Мираилы и Лоуренса был хорошо известен.

Портреты и фотографии часто публиковались в газетах, и многие видели их лица, когда ехали в открытых фургонах, были на парадах или на балконе Императорского дворца.

По крайней мере, черты их внешности были известны всем, кто не мог даже приблизиться к Императорскому дворцу.

Поэтому Артезия не подумала показать портрет Мираилы Лисии, чтобы та знала заранее.

Когда она столкнется с Мираилой и Лоуренсом, Артезия предупредила ее, чтобы она говорила как можно больше в манере, не противоречащей надлежащему этикету.

Увидев ее с опущенной головой, Артезия снова посмотрела на Лоуренса.

- Хочешь прогуляться?

Лоуренс посмотрел на Артезию немного другим взглядом.

До сих пор он никогда не гулял и не проводил время с Артезией. Он никогда не думал об этом. Они были недостаточно близки, чтобы проводить время вместе.

Тем не менее, сейчас это был правильный выбор. Все потому, что гости салона, казалось, не заботились о них, но внимательно слушали.

Он подумал, что лучше встретиться отдельно, чтобы поговорить, или выйти в сад.

Лоуренс протянул руку Артезии. Артезия схватила его за руку и взяла зонтик из руки Лисии.

- Оставайся здесь. Скоро вернется графиня Марта.

- Да.

Лисия отступила.

Они медленно вышли из салона.

Солнце грело.

Прогуливались еще несколько человек, ведь Императрица иногда гуляла в саду, а люди с нетерпением ждали встречи с ней.

Лоуренс был одним из них.

Прогуливаться по саду средь бела дня было скучно, но он должен был делать это хотя бы для того, чтобы все знали о его присутствии.

Однако никто на самом деле не знал, кто беседует с императрицей в саду или даже встречается с ней. Это связано с тем, что конвой и сопровождающие тщательно удаляли людей с территории, прилегающей к полосе движения императрицы.

- Я рад, что ты вернулась, - сказал Лоуренс немного искренне.

- Кажется, было нелегко пытаться встречаться с Ее Величеством? - сказала Артезия.

Отойдя от Лисии, она почувствовала себя немного спокойнее. Ее самообладание также вернулось.

- Я думал, что это будет непросто, но это оказалось куда сложнее. Во-вторых, трудно видеть Ее Величество, и даже у фрейлин закрыты рты и надежная охрана, - ответил Лоуренс, - несмотря на то, что дворец Императрицы, как высокая стена, там люди, которые служат Ее Величеству, ничего не ожидая взамен. Было бы трудно добиваться сотрудничества лишь вознаграждением.

- Я понимаю, никто, кажется, не думает о себе, скорее за свою госпожу.

Артезия улыбнулась.

Это эгоистичное мышление Лоуренса. Объективно говоря, для императрицы Лоуренс был ничем не лучше Великого Герцога Ройгара, даже если Лоуренс может в будущем стать Императором.

Сама императрица не хотела оставаться Императрицей. Кроме того, чем глубже она была вовлечена в политический конфликт, тем выше вероятность того, что ее жизнь окажется под угрозой.

- У тебя сложилась довольно хорошая репутация за короткий период времени. Я слышала, ты привел в порядок весь бардак своей девушки, верно? - сказала Артезия. Лоуренс на мгновение затаил дыхание

- Нет необходимости опровергать, потому что ты мой младший брат. Без такой информации я не могу быть хорошей Великой Герцогиней в светских кругах.

- Хм.

- Я слышала, ты переехал из дома баронессы Андеман и поселился в особняке в поместье Сабеллин? Должно быть, он слишком мал для тебя, брат.

- С тех пор, как салон был открыт, я думал, что слухи о том и о сем в светском обществе дойдут до ушей императрицы.

Итак, сначала он привел репутацию в порядок.

Он наладил все отношения с женщинами и разорвал отношения с баронессой Андеман, своей любимой партнершей. Потому что он знал, что императрица чувствительна к неверности.

Он позвал друзей, потому что фрейлины редко соглашались пойти.