Онлайн чтение книги Вторая жизнь злодейки The Villainess Lives Twice
Глава 191

Седрик успокоил её.

— С Лизией всё в порядке. Не волнуйся. Я сказал это, потому что думал, ты должна знать. Я не хотел, чтобы ты беспокоилась.

Седрик сказал, нежно поглаживая щёку Артезии.

— Я напишу ей письмо. Ты и ребёнок здоровы. Она будет рада.

— Да...

— Если Лизия благословила тебя без твоего ведома, это потому, что хотела, чтобы ты была здорова. Понимаешь?

Артезия с трудом кивнула.

И, проходя мыслями о Лизии, на этот раз ей в голову пришли реальные опасения.

— Пожалуйста, разыщите и сообщите мне, где сейчас монах Колтон.

— Я уже связался с ним. Потому что он знает тебя и помог в прошлый раз.

Для самого Седрика и Артезии было ясно, что благословение исцеления проявилось только для спасения Артезии, находившейся в критическом состоянии.

Но как насчёт других?

Ещё не настало время, когда Лизия получила бы оракул и явилась как Святая. Чудо, появившееся спустя 200 лет, даже если оно произошло на алтаре Праздника урожая, не могло остаться незамеченным храмом.

Даже у кроткого и нейтрального архиепископа глаза заблестели.

Седрик не собирался позволять эксплуатировать Артезию и ребёнка каким-либо образом.

— Не беспокойся. Проблема с Акимом только что закончилась. Даже храм не станет действовать столь радикально.

Они попытаются использовать это для пропаганды, но он намеренно умолчал об этом.

К счастью, герцог Ройгар на юге. Император, конечно, воспримет это как политический вопрос, но он тоже не сказал об этом.

В любом случае, с момента рождения наследника он оказался под ударом. Император уже очень хорошо знал, что дети очень эффективны в качестве заложников.

Но нет ничего срочного, о чём стоило бы думать сейчас.

— Я защищу тебя и нашу дочь. Так что думай о том, чтобы хорошенько отдохнуть и восстановить силы.

— Да...

Седрик легко поцеловал сухие губы Артезии.

***

Великий храм занёс историю о ниспослании божественного благословения на алтарь праздника урожая в официальный документ и разослал послания в храмы и монастыри, чтобы известить их.

Слухи распространялись быстрее. Более тысячи человек стали свидетелями этого лично. Меньше чем за день это разнеслось по всей столице.

И примерно через месяц распространилось по всему центральному региону.

Помимо основных церемоний, таких как Новогодний фестиваль и Праздник урожая, другие богослужения обычно не проводились в великом храме.

Но этот год был иным. С того вечера небольшие церемонии и службы проводились непрерывно.

Другие храмы также проводили службы в знак благодарности за милость, и песнопения продолжались днём и ночью в монастырях.

Верующие молились в храме всю ночь напролёт.

Даже те, кто не были активными верующими, даже те, кто не были особенно ревностны, зажигали свечи с благоговением.

Пожертвования выстраивались в очередь. Приношения взлетели до небес, приносили сокровища. В надежде, что благословение Праздника урожая снизойдёт на их земли, они также посвящали часть годового урожая.

В то же время продолжались восхваления герцогства Эфрон.

— Разве ребёнок, рождённый с благодатью, не следующий герцог Эфрон?

— Герцог не утратил свой прямой и честный характер, даже потеряв родителей в юности, поэтому Бог также благословляет его.

— Говорят, что не только на севере, но и на западе герцога Эфрон почитают как опору.

— Он герой, защитивший людей и от Карама, и от чудовищ, так что нет никого более верного воле Божьей, чем он.

— То же самое и с герцогиней. Она пожертвовала огромные угодья, которыми владела на западе, храму и использовала их, чтобы помогать бедным.

— Именно благодаря ей в западной части страны в этом году был хороший урожай.

Поскольку эти истории пересказывались снова и снова, вместе с ними распространялись волнение и ожидание.

И ожидание в итоге сводилось к этому:

— Насколько же великим будет ребёнок, рождённый с такой благодатью?

Были и те, кто не мог говорить об этом так же открыто, как другие.

Гайан с беспокойством сказал Амалиэ:

— Слишком рано. Разве его величество не будет настороже? Разве он не знает, насколько сильно отреагирует Эфрон?

— Прошло всего два дня, разве нет?

— А храм разве не разжигает это?

— Потому что они не могут похоронить то, что произошло на самом деле.

Амалиэ вздохнула.

— Кроме того, разве её светлость ещё не больна?

— Моя жена родила, и уже на второй день была в порядке, хотя это были первые роды. Её светлость всё ещё прикована к постели.

— Не говори так легкомысленно. Разве твоя жена скажет, что может присутствовать на собрании на второй день?

При словах Амалиэ Гайан закусил губу. Амалиэ снова заговорила:

— Разве её светлость не слаба от природы? К тому же, говорят, ей делали операцию с разрезом.

Отнюдь не часто ребёнка извлекали с помощью операции. Это делали только тогда, когда решали, что мать находится в опасности смерти, если этого не сделать.

Дошло до такой ситуации. Даже если разрезы хорошо зашиты и заживают, телу был нанесён серьёзный ущерб.

Гайан сказал удивлённо:

— Я этого не знал. С её светлостью всё в порядке?

— К счастью, восстановление идёт гладко.

Ответила Амалиэ.

Она не получила дальнейшей информации. Теперь резиденция герцога охранялась без единой утечки.

Людям также запретили входить. Торговцам, поставляющим продукты, также запретили вход, поэтому слуги ходили в магазин по утрам.

Немало было людей, которые рыскали вокруг, говоря, что хотят увидеть Благословенную герцогиню и принцессу.

Было лишь немного шумно, но это не страшно.

Но не было гарантии, что не появится фанатичный верующий.

Большей проблемой было, когда появлялся кто-то, притворяющийся фанатиком и пытающийся провернуть какую-то уловку.

— Потому что это стало обузой для герцога Ройгара.

Не было ничего странного в том, что он мог принять решение избавиться от неё за один день.

Право наследования трона не определяется общественным мнением.

Но милость Божья выходит за рамки обычаев и законов. Что может быть более легитимным, чем выбор Бога?

Тем более, если они были благословлены как плод при рождении.

Амалиэ сказала с серьёзным лицом:

— Честно говоря, я не беспокоюсь о герцоге Ройгаре. Герцог Ройгар на юге, и даже если кто-то из этой фракции решит действовать, будет трудно прорвать оборону особняка сейчас и навредить принцессе.

— Что ж, это верно.

Но они не говорили о том, что действительно их беспокоило.

Потому что не смели высказывать сомнения насчёт императора.

***

Маркиз Руден считал слухи вздором.

«Я знаю, вы хотите думать об этом как о мошенничестве или спектакле. Если бы я не видела это сама, я бы не поверила».

Но он не мог не верить тому, что говорила ему маркиза Камелия. Не могло быть, чтобы её увлекли мелкими иллюзиями или коллективными галлюцинациями.

Но если это Божья благодать, это просто звучало безумием.

Последняя святая появилась 200 лет назад. Воспоминания людей наложились красками легенды. Прошло достаточно времени, чтобы то, что называли доказательствами, потеряло достоверность.

Это была эпоха атеизма. Немало было людей, которые думали, что искренняя религиозная вера — это удел лишь пожилых.

Так же думал и маркиз Руден. Он не был активным атеистом. Он также не считал, что достоин веры.

И вот теперь, на Празднике урожая, явилась божественная сила? Он не мог понять этого, и так быть не должно.

«Досадно».

Но это уже произошло. Маркиз Оуден не собирался оспаривать подлинность.

Это только поставит храм в центр дебатов и ещё больше раздует слухи.

Раздутые слухи укрепят храм и заставят верующих напасть на маркиза Рудена.

Вместо того чтобы заниматься такой бессмысленной работой, было продуктивнее просто уменьшить последствия и подумать о будущем.

— Его величество император Грегор Аванаси Нестор, ставший солнцем земли с опорой Кратеса, скипетром и державой, дарованными богами, входит.

Даже зная, что маркиз Руден один, служащий приёмной произнёс это громко.

Маркиз Руден изо всех сил старался разгладить маленькие морщинки между бровями и поднялся с места.

Само собой разумеется, что официальный титул выкрикивают на официальных мероприятиях или при большом скоплении народа, а не на такой простой встрече.

Император шагнул в приёмную. Маркиз Руден опустился на колени и почтительно поклонился.

— Руден, Павел, здесь для аудиенции с Имперским Солнцем.

— Встань. Разве колени у нас с вами не в опасности?

Сказал император с усмешкой.

Это звучало не очень приятно, но маркиз Руден немедленно встал. На самом деле, его колени болели.

Император предложил сесть. Маркиз Руден осторожно сел и вежливо спросил:

— Для чего вы меня вызвали?

Прошло действительно много времени с тех пор, как он оставался наедине с императором.

Император поднял чашку с чаем и отпил глоток. Хотя внешне в его выражении лица было мало изменений, маркиз Руден видел, что тот поглощён сложными мыслями.

Наконец император сказал:

— О том, что произошло на Празднике урожая.

— Да.

— Ничего не предпринимайте.

Маркиз Руден изо всех сил старался не хмуриться.

— Что же я собирался делать? Это храмовая сторона что-то затевает.

— Я сам стал свидетелем проявления чуда в тот день.

— Не может быть, чтобы дочь герцога Эфрон была действительно избрана Богом. Вы же не это хотите сказать?

— Вы преувеличиваете, маркиз. Уже нечего опасаться.

— Ваше величество.

— Это значит — не отрицайте того, что произошло у меня на глазах. Пока я наблюдал с алтаря во время Праздника урожая, Божья милость была дарована новорождённому члену императорской семьи. Милость, не дарившаяся двести лет.

Маркиз Руден не мог напрямую оспорить это заявление.

Спустя 200 лет благословение было даровано на обряде, который проводил император. Если бы он это отрицал, он мог бы отрицать правление императора.

Конечно, ни император, ни маркиз Руден не знали, благословил ли Бог правление императора или нет.

Но он не мог сказать этого прямо.

Маркиз РУден неохотно склонил голову.

***

— У вас плохой цвет лица, маркиз.

Секретарь маркиза Рудена, ожидавший у входа во дворец, спросил с осторожным выражением лица.

— Чёрт побери.

Маркиз Руден выругался и быстро вышел наружу.

Было и другое значение, когда император сказал «член императорской семьи», который был благословлён милостью. Маркиз Руден почуял заговор.

Но там ничего нельзя было поделать.

— А он?

— Здесь.

Сказав это, секретарь открыл дверцу кареты.

Ожидавшая карета отличалась от той, на которой он приехал. Маркиз Руден, наступив на маленькую подставку для ног, изо всех сил вскарабкался внутрь.

Секретарь сел и закрыл дверь.

Затем он перевернул ковёр на полу кареты, сунул палец в отверстие в доске и потянул изо всех сил.

— Ухф! Хмпфх!

Иан Камелия, туго связанный, лежал в пустом пространстве, созданном под полом кареты.