Онлайн чтение книги Вторая жизнь злодейки The Villainess Lives Twice
Глава 226

Гарнет несколько дней бродила по главному дому словно призрак.

Большую часть дня она проводила в постели, а когда не могла больше выносить этого, выходила в гостиную и смотрела в окно.

В саду по-прежнему стояли стражники. Глядя на них, она возвращалась в реальность.

Число слуг сокращалось примерно на десяток в день. Гарнет чувствовала это даже в главном доме.

Дом, всегда полный гостей, стал тише, чем в полночь.

Исчезли и фрейлины. Как и остальных посланников, их увели как свиту, сопровождавшую специального представителя.

Гарнет не пыталась остановить это. Это было бы бесполезно.

Канцлер Лин навестил её однажды и предложил слова утешения:

— Его величество, возможно, и гневается, но он не подумает, что ваша светлость была в сговоре. В такие времена нужно ожесточить сердце.

Гарнет не ответила ему.

Дело было не в том, что она не знала об искренней заботе канцлера Лина. Она думала, что пытается выглядеть безумной.

Так они не заподозрят, почему она не ищет своих детей.

Ей нужно было выиграть время.

Гарнет верила в маркизу Камелию. Хотя та и не ответила согласием, когда Гарнет просила забрать детей, Гарнет была уверена, что она это сделает.

Пока она молча смотрела в окно, канцлер Лин произнёс ещё несколько бессмысленных слов утешения и удалился.

После этого Гарнет пролежала в постели ещё два дня.

Она проснулась утром, когда пробило двенадцать часов, приняла ванну и переоделась.

Причина была в том, что среди людей, сновавших в саду, появился следователь. Теперь она больше не сможет скрывать, что дети сбежали.

Гарнет достала ожерелье и тиару, которые надевала в день свадьбы, положила их в шкатулку и просто оставила её на виду.

Эти две вещи были свадебным подарком от герцога Ройгара.

«В таких случаях следует дарить фамильные драгоценности, но я не могу отдать то, что унаследовал от матери, поэтому заказал новые. Начиная с тебя, я надеюсь, они станут сокровищем нашей семьи».

Эти два украшения были поистине прекрасны. Гарнет часто носила их в первые годы замужества.

Но после рождения первого ребёнка она убрала их в шкатулку и берегла. Она планировала передать их своему ребёнку, когда тот вырастет и вступит в брак.

Гарнет один раз провела рукой по шкатулке и вышла.

Стражник, охранявший главный дом, сказал с извиняющейся манерой:

— Вам нельзя выходить, ваша светлость.

— Я направляюсь в императорский дворец.

Рыцарь на мгновение замешкался, как будто это не было прямо запрещено.

— Я сопровожу вас.

Это была очередная форма контроля.

Гарнет кивнула и медленно зашагала к выходу.

Накидка, наброшенная на её плечи, волочилась по полу.

***

Герцог Ройгар содержался под стражей в императорском дворце.

Хотя он и был заключён, это была не тюрьма. Он находился в просторной, богато убранной комнате с видом на сад.

Ему было запрещено выходить и принимать посетителей, но ему верно служили. Еда также была прекрасной.

За это время он трижды ужинал с императором. Это была примирительная мера.

— С самим соглашением проблем нет. Ваши юристы проделали довольно хорошую работу.

— В начале фактических трёхсторонних переговоров я просто спешил подавить мятеж в королевстве Эйммель.

— Ройгар, не нужно пытаться оправдываться. Разве я не знаю, что ты подписал соглашение с большими амбициями?

Еда не лезла в горло герцогу Ройгару.

Император улыбнулся и сказал:

— Я знал об этом с того момента, как ты представил соглашение. Ряд положений, должно быть, был необходим, чтобы заткнуть рот королю Эйммелю, как поросёнку.

— …

— Если бы я намеревался наказать тебя, я бы хорошо его задобрил и взял под контроль королевство Ианц. Если бы я этого не сделал, я мог бы убрать некоторых из твоего окружения. Тем не менее, я закрыл на это глаза.

Герцог Ройгар не мог ответить и на это.

Потому что извиниться или сказать спасибо означало бы признать вину.

Однако нельзя было сказать и то, что император просто не хотел, чтобы Седрик и Летиция остались единственными членами императорской семьи с правом наследования.

— Я действительно хочу спасти тебя. Однако публичные обвинения Иана Камелии сделали невозможным замять это дело. Ты ведь тоже глава герцогской семьи, понимаешь, о чём я говорю?

— Что вы хотите, чтобы я сделал? — сурово спросил герцог Ройгар.

Император сделал знак. Дежурный слуга подбежал и поставил перед герцогом Ройгаром шкатулку с драгоценностями.

Герцог Ройгар не посмел открыть её.

Он никогда не видел их лично. Но он уже слышал историю от Гарнет, поэтому мог догадаться, что это улики.

«Мне сказали, что она выбросила их в море. В конце концов, невестка предала».

Если Скайла украла их, герцог Ройгар считал, что это было по приказу маркизы Камелии.

Проблема с Ианом Камелией, возможно, также была прикрытием.

Герцог Ройгар сожалел, что испытывал доверие к этой женщине. Следовало убрать её, когда проявилась её склонность к герцогине Эфрон.

Было ошибкой колебаться, когда маркиз Руден предложил избавиться от неё из-за проблемы с Ианом Камелией, думая о Гарнет.

Император сказал:

— Твоя жена приняла их, потому что была незрелой и алчной. Понимаешь, о чём я говорю?

Речь шла о том, чтобы возложить всю вину на Гарнет.

С этого момента тело герцога Ройгара начало дрожать. Как бы он ни старался казаться спокойным, то, о чём он однажды подумал, нелегко исчезало из его сознания.

Ладони стали влажными. Должно быть, это был холодный пот, но герцогу Ройгару казалось, что его тело горит, а жизнь утекает прочь.

— Тогда... моя жена останется жива? — Спросил герцог Ройгар, с трудом шевеля одеревеневшим языком.

— Она была недостаточно зрелой, чтобы понять весь смысл, и её приближённые не смогли выполнить свою роль. Наказание уместно, но она не алчна.

— Это уже стало предметом публичных дебатов, Ройгар. Разве кто-то не должен понести ответственность?

Император медленно произнёс:

— Был ли это промах свиты или её собственная алчность, она открыто стремилась стать императрицей. Те, кто ставит под сомнение королевство Ианц в этом деле, а также те, кто внушает ей тщетные мысли, должны быть наказаны, но, помимо этого, разве человек, посягнувший на императорскую семью, может пройти без последствий?

— А как же дети? Наш младший всего трёх лет от роду! — почти что зарычал герцог Ройгар.

Император, невозмутимо поигрывая бокалом для вина, сказал:

— Дети предателя — предатели. Первому уже восемь лет, так что грех неизбежен. Однако я прощу второго и третьего в той мере, чтобы отправить их в изгнание, лишив титулов.

— Ваше величество!

— Ты также виновен в том, что как глава семьи не уследил за женой, поэтому тебе придётся на время отправиться в изгнание. Но я обещаю. Я позволю тебе вернуться в течение трёх лет.

Это не было бы ложью.

Через три года Летиции исполнится три года. Седрик, должно быть, уже значительно укрепит свою власть в столице.

Теперь, если он использует Гарнет как предлог, чтобы уничтожить все его фракции и оставить его с пустыми руками, он снова станет полезным инструментом для императора.

Потеряв всех своих собственных детей, у него не будет причин избавляться от Летиции.

Таков был замысел императора.

Он мог выжить, если продержится до смерти императора. Была возможность, что он доживёт до конца и захватит власть в качестве регента.

— Ты можешь взять другую жену. Ты ещё в том возрасте, когда можно заводить детей. Если не возьмёшь снова, я полностью прощу третьего ребёнка.

Эти слова звучали как шёпот дьявола.

Герцог Ройгар не мог сказать «нет».

«Я не могу выжить, продав жену и детей».

Произнести эти слова было не так уж сложно.

Но он не сказал ничего, пока император, велев подумать не спеша, не удалился.

Только после этого он повторил их несколько раз. Но перед лицом императора слова не шли с языка, будто онемевшего.

Смерти, даже как предателя, он боялся больше всего с тех пор, как увидел смерть сестры.

Волосы его матери, вдовствующей императрицы, поседели в день казни.

В лучшем случае у неё только начинали появляться седые волосы. Он иногда находил и выдёргивал их.

Его мать, ставшая седой и безумной, целыми днями выкрикивала проклятия. Слуги плотно закрывали двери дворца и делали вид, что ничего не слышат.

Тогда страх пустил в нём глубокие корни.

Император улыбался, словно ничего не произошло, и похлопал его по плечу.

«Сердце императрицы разбито, и ей требуется поправка, так что тебе лучше на время держаться подальше. Я позову тебя, когда придёт время».

Он покинул дворец в карете, приготовленной императором.

Именно тогда он впервые увидел голову своего шурина.

Они встречались всего несколько раз. Но герцог Ройгар часто слышал о нём от своей зардевшейся сестры.

По её словам, он был лучшим и самым достойным восхищения мужчиной в мире.

Если шею такого мужчины тоже воткнут на кол в помещении для казни, от него останется лишь высохшая мумия.

Для него не было ничего важнее, чем выжить.

Прошло много лет. Император состарился, и он думал, что тот стал другим. Он думал, что тот слишком стар и изменился.

Но лицо императора было таким же, как тогда. Он думал, что давно забыл, но оно стояло перед глазами.

Именно в этот момент.

В саду, в который он бессмысленно уставился, поднялся переполох.

В саду собрались дворяне.

Создание предлога важно.

Они собирались выразить негодование по поводу несправедливости и беззакония обвинения в измене.

Даже если они умрут, но при наличии оправдания, преемники, отступившие на восток, смогут впоследствии восстановить свою легитимность и снова бороться за власть в центральной политической арене.

У них уже была история смены императора таким образом.

Это не займёт много времени.

Оправдание всегда было на стороне знати.

Они считали себя империей.

Кто правил этими землями прежде? Кто собирал власть и утверждал авторитет императорской семьи? Кто способствует экономическому развитию, увеличивает производительность, платит налоги и защищает империю?

Они считали, что всё это — их сила и их роль.

Император был правителем империи, но не имел власти уничтожить её.

Император, несмотря на такие заявления, ещё не выставил напоказ шкатулку с драгоценностями и не смёл их прочь. Он ждал ответа от герцога Ройгара.

Среди них появилась Гарнет.

Вместо того чтобы ехать в карете прямо во дворец, она вышла у главных ворот.

Дворяне расступились, открывая ей путь.

Герцог Ройгар смотрел на это сверху, из своей комнаты заключения.