Онлайн чтение книги Вторая жизнь злодейки The Villainess Lives Twice
Глава 231

Седрик вошёл в карету без удивления.

Артезия подняла вуаль. Лёгкая теплота разлилась по её безэмоциональному лицу.

— Привык уже.

— Тебе следовало делать это гораздо раньше, чтобы я привык к твоим методам, — сказал Седрик.

Артезия на этот раз не смогла улыбнуться.

— Прости. Я не пытаюсь быть резким. Мне было странно осознавать это как нечто само собой разумеющееся.

Седрик сказал мягко. И спросил:

— Ты можешь вот так выходить? Должны же ещё оставаться тайные следователи, рыскающие вокруг особняка.

— Потому что ситуация была неловкой. Я слышала, герцог Ройгар покончил с собой.

— Да. Я только что вернулся из его особняка.

— Он действительно совершил самоубийство?

— ...

Седрик неуверенно помедлил. Не потому, что это было что-то, чего нельзя было рассказывать Артезии, а потому что эмоции бушевали у него в груди.

— Это правда, что дядя сам спустил курок. Это было самоубийство из пистолета. Есть также завещание.

— Что случилось? Его величество не мог позволить ему умереть.

— Пистолет... Пистолет имеет небольшую ценность как оружие, — сказал Седрик надтреснутым голосом.

Артезия посмотрела на него удивлёнными глазами. Не казалось, что Седрик просто оценивал оружие.

— Он может выстрелить только один раз, потому что перезаряжать его очень неудобно. Он для дуэли. По сути, он имеет больше значения как коллекционный предмет.

Даже если у них больше пуль, он намеренно сконструирован так, чтобы его нельзя было перезарядить и выстрелить в противника снова.

— Я подарил его дяде.

Это была угроза.

Он не думал, что это сбудется.

Что бы он ни делал, день, когда герцог Ройгар сможет выстрелить в него из этого пистолета, никогда не настанет.

Потому что у него нет шансов выиграть дуэль с Седриком.

Он не думал тогда, что герцог Ройгар вложит его в собственный рот и спустит курок.

Даже если бы это случилось, он никогда не считал герцога Ройгара человеком, способным на такое.

— Все пули были изъяты, но говорят, одна была в подсвечнике с потайным отделением.

Седрик даже рассказал Артезии, что следователи утверждали, будто убрали все такие подсвечники.

Артезия, глубоко задумавшись, сказала:

— Не может быть, чтобы следователи не нашли такую вещь, так что, возможно... Его, должно быть, принесли извне.

— Правда?

— Это должна быть маркиза Камелия. Если у кого-то и была точная копия той, что использовалась в резиденции герцога, так это у маркизата Руден или маркизата Камелия. И герцог Ройгар должен был её узнать.

Пуля могла подпитывать чувство вины.

Или же она была воспринята как средство, заставляющее его умереть, чтобы обеспечить будущее.

Седрик на мгновение замолчал, опустив голову.

Потому что ему было трудно сказать Артезии о своём решении.

— Что?

— Я должен спасти тётю и детей.

— ... Ты понимаешь, насколько это рискованно? — твёрдым голосом спросила Артезия.

— Понимаю. Если мы ошибёмся, мы тоже будем вовлечены в дело об измене, и даже если всё пройдёт хорошо, мы оставим элемент гражданской войны на востоке. Даже если у тёти абсолютно не было такого намерения, это случится просто потому, что она будет жива.

Седрик сказал:

— Если тётя была полна решимости минимизировать ситуацию, пожертвовав собой, я пытался уважать это. Если бы дядя был ещё жив, можно было бы договориться с его величеством о вопросе жизни детей.

— Да.

— Но если дядя покончил с собой, сейчас всё иначе. Более того... Я дал обещание.

Артезия молча ждала ответа. Седрик тихо ответил:

— Даже если мы возьмём жизнь друг друга, позаботимся о семье.

Это не было взаимным обещанием. Это было просто сообщение, которое он в одностороннем порядке бросил.

Но когда герцог Ройгар выбрал пистолет и рискнул собственной жизнью, было ли это действительно связано с этим сообщением?

Может быть, это было потому, что это было единственное оружие, которым можно было воспользоваться.

Но он, вероятно, сознавал это, подумал Седрик.

Лицо мёртвого герцога Ройгара не выглядело отчаянным. Он был пропитан страхом.

Седрик чувствовал, что тот совершил самоубийство по какой-то причине, а не сбежал в смерть.

Возможно, это была иллюзия. Смерть — это просто смерть. Любой, кто принял большое решение или смирился со смертью, будет бояться в момент кончины.

И всё же, если он когда-либо верил Седрику и покончил с собой, нужно было оправдать эту веру.

Седрик тихо сказал:

— Я верю, ты сможешь помочь.

Артезия глубоко вздохнула. Затем откинула голову на спинку.

— Если у тебя хватит мужества вынести это, даже если вспыхнет гражданская война.

— Разве мир не будет просто идти своим порядком? Наоборот, моя тётя, возможно, сможет помочь мне позже.

— Этого никогда не случится. Ценность герцогини Ройгар как символа заключается в том, что она — дочь старейшей и самой могущественной семьи на востоке. Она не может помочь в развале восточных фракций. Разве не лучше использовать её для разобщения.

Седрик неловко улыбнулся.

— Но, да... Потому что членов императорской семьи не так уж много. Если всё сделать правильно, это может стать благом для будущего.

Артезия вздохнула снова.

— Я обсужу вопрос о детях с маркизой Камелией. Старших двоих официально сохранить в живых никогда не получится, но раз они уже сбежали, их можно будет скрыть.

— Да.

— Если возможно, постарайся изо всех сил снизить наказание герцогини Ройгар до изгнания. Если это невозможно... Придётся подменить её в тюрьме.

Артезия продолжила:

— К счастью, никто не найдёт странным, если герцогиня не вынесет заключения и умрёт...

Однако нынешний императорский дворец совершенно не похож на тот, что был при Лоуренсе. Не было никакого шанса, что их не поймают.

Более того, тогда Вения, как своя, смогла извлечь ключ. Но на этот раз у них не было никого, кто мог бы сыграть эту роль.

— Если не удастся снизить до изгнания, тогда подумай об этом. В любом случае теперь тебе придётся встретиться с его величеством лицом к лицу.

— Прости.

— Это всё равно должно было случиться однажды.

Артезия испустила долгий вздох. Седрик опустил голову.

***

«Не в силах сдержать свою алчность к драгоценным вещам, я уговорил жену принять неожиданный подарок. Вся её ответственность лежит на мне».

В залитой кровью записке была всего одна фраза.

Читать середину было трудно из-за того, как дрожала его рука.

Император смял записку и швырнул её на стол.

Следователь, принёсший записку, и Гайан, ответственный за предыдущую ночь, съёжились в ожидании гнева императора.

Даже Кейшор, сопровождавший герцога Ройгара накануне, не мог скрыть своего напряжения.

Но вместо того чтобы взорваться, император вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Голова болит.

Эти слова были скорее сказаны самому себе, а не просьбой к другим слушать.

Все в кабинете в страхе опустились на колени.

Император почувствовал головную боль и дотронулся до виска. Усталость, которую невозможно было скрыть, тяготила его тело.

Он не может скрыть, что у Ройгара было завещание. Иначе поползут слухи, что герцога Ройгара убили.

Это создаст новые проблемы.

Подделать завещание? Но и это оставляет повод для сомнений.

Одна мысль об этом раскалывала голову.

«Хотя я сказал, что спасу тебя, идиот».

В любом случае, пока он терпел и выживал, он мог бы прожить остаток жизни с императорской кровью.

— Гайан.

— Да, ваше величество.

— Найди пропавших принцесс и принца. Если убьёшь, принеси мне труп. Я проверю его собственными глазами.

— Повинуюсь вашему приказу.

Гайан отдал воинское приветствие и вышел.

На этот раз император обратился к главному слуге:

— Проследи, чтобы был расследован тот, кто пронёс пули.

— Да.

Император на мгновение заколебался насчёт следователя. Он не был уверен, можно ли ему верить.

Однако в конечном итоге ему пришлось приказать проверить следователей, вошедших во дворец.

Затем он закрыл глаза и задумался.

Будущее выглядело мрачным. Когда в последний раз ему приходилось так яростно размышлять?

Было время, когда он думал, что всё, что он может сделать, — это возложить императорскую корону на свою голову.

Император криво усмехнулся.

— Это императорский указ.

Секретарь достал большой лист бумаги и приготовился записывать.

— Ройгар, выказавший раскаяние в том, что заставил жену носить вещи императрицы, непростителен. Я лишаю его титула герцога, упраздняю его и конфискую всё его имущество. Я приказываю отсечь ему голову, но тело разрешается похоронить.

— Ваше величество, не лучше ли принять решение после небольшого отдыха? — осторожно сказал главный слуга.

Император проговорил с закрытыми глазами:

— Нужно делать то, что должно.

— Я говорю это, потому что вы выглядите очень уставшим.

— Впервые вижу, как ты пытаешься вмешаться в официальное дело. Что, у тебя есть какая-то просьба?

Император открыл глаза и с любопытством посмотрел на главного слугу.

Если дело не было серьёзным, он мог выслушать. Главный слуга служил ему действительно долгое время без скрытых мотивов.

Возможно, его родственники были замешаны во фракции герцога Ройгара. Такая мысль мелькнула, но главный слуга покачал головой.

— Просто потому, что вы устали, принимая важные решения, и я боюсь, что вы позже пожалеете о них.

— Хм. Верно.

Император так не думал.

Если герцог Ройгар всё равно был виновен, наказание было очевидным.

Однако из-за искренности слуги он решил на время выпить чашку чая.

Он действительно был так утомлён, что затылок одеревенел.

— Теперь оставшаяся проблема — королевство Ианц. Мне нужно попросить канцлера и чиновников министерства иностранных дел заняться этим.

— Не думайте ни о чём и закройте глаза.

Главный слуга приготовил горячий чай.

На подносе не было сахарницы. Прежде чем император пробормотал что-то, главный слуга сказал:

— Нужно внимательно прислушиваться к рекомендациям врача.

— Да, знаю.

Именно в этот момент вошёл слуга и объявил о посетителе:

— Его светлость герцог Эфрон просит аудиенции.

Император снова вздохнул.