Онлайн чтение книги Вторая жизнь злодейки The Villainess Lives Twice
Глава 86

- Ах, Ваша Светлость.

Мэл, почувствовавшая ее присутствие, отступила назад и в спешке опустилась на колени.

Артезия познакомилась с Мэл, когда только приехала сюда, когда все приветствовали новую хозяйку.

В то время Мэл выглядела величественно, как капитан с сотней рыцарей под ее контролем.

После рыцарства она должна была служить в крепости Толд Гейт. И, получив опыт полководца в другом регионе, она в будущем сменила бы Аарона на посту графини Джордин, вассала в Великом Герцогстве.

Одетый в черное капитан ничем не отличался от других рыцарей, присутствовавших сегодня на похоронах.

Статус всего домашнего хозяйства графа Джордина был утрачен. Однако обученный рыцарь - это навык, от которого нельзя отказываться.

Только потому, что применено наказание, невозможно добиться немедленного упадка власти.

По этой причине Мэл закрыла погоны белой тканью.

Она служила рыцарем, но потеряла свой пост и была понижена в звании до простолюдинки.

Даже сейчас, вместо того, чтобы встать на одно колено и отдать честь, Мэл встала на оба колена и поклонилась.

Именно так просто народ приветствует Великую Герцогиню.

- Поднимайся, - сказала Артезия прерывистым голосом.

Мэл встала, опустив голову. Это было тихое и спокойное отношение.

- Я думала, если увижу здесь кого-то, то это были бы Маргарет или Аарон…

- Мой отец вышел в патруль. Моя мать больна.

- В возрасте сэра Аарона патрулирование - не легкое дело.

- Он вызвался добровольцем. Он хотел хоть немного заплатить за то, что воспитал своего ребенка неправильно….

- Неужели?

Сказав это, Артезия какое-то время молча смотрела на гроб.

- Обри не обрадуется моему визиту, но я пришла, потому что сочла правильным проститься с ней.

Мэл опустила голову.

- Спасибо. Это не была почетная смерть… Какое-то время она была фрейлиной Вашей Светлости, так что, если Ваша Светлость простит ее, это немного смоет позор Обри.

Мэл отошла в сторону.

Артезия подошла к гробу Обри и положила белый шелковый цветок рядом с плодом омелы.

И она на мгновение замолчала. Ее сердце поразили не чистые соболезнования. Скорее, это была сложная запутанная темная непонятная эмоция.

- Мне жаль, - конце концов сказала Артезия.

Она не собиралась заходить так далеко и не станет оправдываться.

Она сделала бессчетное количество вещей, даже хуже этого, и она никогда не оглядывалась на смерти.

Она не могла оправдываться только потому, что чувствовала себя сентиментальной.

Нет никаких причин для того, чтобы сказать, что жизнь Обри была тяжелее, чем чья-то еще.

- Обри - позор для графа Джордина, - сказала Мэл.

- Леди Мэл.

- Мои родители и я… воспитали ее неправильно.

Мэл опустила взгляд.

- Это может звучать только как оправдание, но Обри - ребенок, родившийся преждевременно в тот день, когда мы узнали, что Великий Герцог подвергся репрессиям.

- …..

- В то время у Эфрона были тяжелые времена, и оба моих родителя много страдали… и чувствовали большую вину.

- …..

- В день, когда она родилась, я знала, что они беспокоились о том, чтобы просто накрыть ее голову одеялом. В то время все было неоднозначно. Я слышала, они думали, что рождение новорожденного ребенка в семье Джордин будет бременем, если начнется война с императорской семьей. Так что было бы неплохо просто умереть, когда она ничего не знала.

- Леди Мэл.

- Вы хорошо сделали, что простились. Вы ведете себя не так, как столичные жены, они носят красивые одежды, делают, что хотят… Как бы загладить вину за то, что было.

Мэл сказала, что она не загладила свою вину, но пыталась это сделать.

- Однажды я поняла, что Обри была не просто незрелой, она считала себя Леди Великого Герцога. Я поняла, что так не должно быть, но было слишком поздно.

- Независимо от того, как воспитывают их родители, люди живут по своей природе, - ответила Артезия тихим голосом.

- Да. Некоторые люди не меняются, как бы их ни учили. И все же я сожалею об этом.

- Леди Мэл…

- Возможно, она была другим ребенком.

Мэл пролила слезы.

- Его Светлость Великий Герцог провел свое первое сражение в шестнадцать лет, как и мой отец. Если бы Обри была вооружена и размещена на крепостных стенах ворот Толд, она могла бы понять, почему Эфрону были верны…. Мне жаль.

Она извинилась перед Артезией, согнув спину. Ее слезы падали на каменный пол храма.

Артезия глубоко вздохнула.

- Вы были хорошей старшей сестрой. Вы не должны сомневаться в этом.

Если бы она не была уверена, она бы не назначила Обри фрейлиной, но кровь Обри была на руках Мэл.

Слова зависти Обри застряли у нее в горле.

У Обри было все, что она хотела.

Артезия знала, что если бы она была на месте Обри, у нее не было бы ничего другого, что она хотела бы иметь или делать в этом мире.

У нее были любящие родители и хорошие старшие сестры, так что просто наслаждаться этим счастьем было бы достаточно для ее жизни.

Артезия снова вздохнула.

Жизнь Обри намного дороже, чем жизнь Артезии, если она считает, что печаль оставшихся людей стоит ее жизни.

Однако на самом деле ради спасения Артезии погибло несколько человек, а Обри похоронена в деревянном гробу, который даже не может успокоить горе ее родителей.

Когда она думала об этом, все было напрасно. Мир был несправедливым и злым.

Оставив Мэл на своем месте и выйдя, ее кто-то ждал.

- Вы закончили прощаться с фрейлиной?

- Священник…..?

Хотя она видела его лицо, она никогда не разговаривала с ним лично.

Артезия склонила голову и поприветствовала священника.

- Мне нужно кое-что сказать вам, всего минутку. Пожалуйста, пройдите сюда, - сказал священник тихим голосом.

Священник поманил ее следовать за собой.

- Скоро с похорон вернутся остальные священники. Я хочу кое-что сказать перед этим, Ваша Светлость.

Артезия была несколько удивлена.

У священника не было причин искать ее в такой спешке. Тем более, если он обычный священник.

Конечно, чины жрецов отличались от чинов простых людей. Даже дворяне обычно относились к священникам с достаточной учтивостью.

Даже у людей, совсем не верующих, речь самопроизвольно менялась перед священником.

То же самое было и с Артезией.

Так что нет закона, запрещающего разговаривать с ней только потому, что он обычный священник.

Но Артезия была Великой Герцогиней. Всякий раз, когда они приходили помолиться официально, их приветствовал епископ или, по крайней мере, высокопоставленный священник.

А, поскольку у них не было близкого знакомства, она не могла прийти и последовать за ним.

Тем более, что ему есть что ей сказать, когда нет других священников.

Тело священника пахло грязью и пылью, как будто он вернулся в спешке. На его ботинках тоже была грязь.

От главного входа в городе до места захоронения все тротуары вымощены камнем.

Наличие грязи означает, что он улизнул через черный ход. Или бежал по проселочной дороге.

О чем он хотел поговорить?

Артезия слегка кивнула. И она последовала за священником.

Альфонс молча последовал за Артезией.

Место, куда священник привел ее, было его резиденцией.

- Пожалуйста, подожди здесь, - сказала Артезия Альфонсу у двери.

- Ваша Светлость может считать меня покойником.

Он уже предполагал, что его жизнь - ничто. Как сказал Седрик, он был здесь только потому, что от него больше толку, ведь нет более компетентного эскорта.

Он по-прежнему полон решимости быть с Артезией как с мечом, пока в следующий момент ему не придется отдать свою жизнь.

Но Артезия покачала головой.

- Оставайся здесь. Священник боится.

Это было правдой.

Даже в глазах Альфонса священник дрожал.

- Я буду у двери.

Артезия кивнула головой.

Затем она вошла в комнату священника.

Комната была очень маленькой. Была только одна кровать, которую едва можно было так назвать, одна печь и небольшой письменный стол с подсвечником.

Священник порекомендовал Артезии сесть, повернув стул.

А сам сел на кровать. Комната была настолько мала, что можно было только вежливо соблюдать дистанцию.

Глядя друг на друга вот так, она могла видеть у священника холодный пот в тусклом свете.

- Ваша Светлость, извините за такую ​​грубость. Я нашел несколько важных фактов, но мне больше не с кем обсудить их, кроме вас. Насколько я понимаю, вы единственная, кто не из Эфрона…

Священник вытер лоб рукавом.

- Как, возможно, уже почувствовала Ваша Светлость… На Севере связи между местными жителями и священниками настолько крепки, что они беспокоятся о том, чтобы похоронить столь серьезное дело. Поэтому у меня не было выбора, кроме как сначала стать священником.

- Сначала расскажите мне, что происходит.

- Вчера меня признал один фермер.

Священник сжал нервную руку.

Разглашение признания другим запрещено в любом случае, но это было слишком серьезно.

- Говорят, что причина, по которой на этот раз разразилась война, заключалась в том, что они пытались выращивать дьявольский урожай.

Как только священник заговорил, он так проговаривал свои слова, как будто чувствовал облегчение.

- Похоже, среди фермеров его называют урожаем Карам.

- Это такая большая проблема? - спросила Артезия, словно ничего не понимая.

- Я знал, что иногда бедные фермеры сеют семена на поле, а затем собирают плоды или выкапывают корни, когда голодают. Такое поведение можно простить раз или два, - сказал священник, пожимая руку, - то же самое касается торговли с Карамом. Так поступают дураки, чтобы выжить в месте, недосягаемом для Бога.

- Священник.

- Но это другая проблема. Говорят, что деревня на северной стороне ворот Толда систематически исследовала дьявольский урожай. Похоже, в этом замешаны некоторые из вассалов Великого Герцогства.

Артезия посмотрела на него, прикрывая свои голубые глаза.

Казалось, осталось меньше дня, когда она могла быть эмоциональной.