Онлайн чтение книги Вторая жизнь злодейки The Villainess Lives Twice
Глава 109

Это было потрясающе.

Амалия почувствовала просветление. Она была удивлена, что не подумала об этом раньше.

Все это время Великий Герцог Эфрон действовал строго как Великий Герцог Эфрон, и не более.

Однако Седрик - прямая линия императорской семьи.

Согласно принципу наследования, первоначальным преемником номер один была мать Седрика, которая умерла. А потом, конечно, Седрик.

Люди редко задумывались об этом факте. Люди думают о Седрике как о Великом Герцог Эфрона и военном герое, а не как о могущественном человеке или политике.

Скорее всего, когда Седрик был молод, были люди, которые пытались использовать его, чтобы противостоять Императору.

В частности, после того, как все враги Императора умерли, нашлось немало жадных людей, которые хотели сделать его следующим Императором.

Однако Седрик оставался непоколебимым в своем положении Великого Герцога Эфрона и военного офицера.

Амалия думала, что такова его натура, но потом решила, что это еще и стратегия выживания.

Седрик редко приезжал в столицу, если его не приглашал император. Возможно, это не только из-за глубокой привязанности к великому герцогству Эфрон.

Хотя он знал, что это несправедливо, он отправился на поле боя по приказу Императора.

Амалия, которая рисковала своей жизнью на поле боя, думала, что именно по этой причине Седрик прыгнул прямо на поле боя.

Люди, у которых есть то, что они любят, не могут так легко расстаться с жизнью.

Если Седрик любил Эфрон, он не должен был воевать на Западе.

Однако, несмотря на то, что у него была нервная война с императором за западную армию, он не показывал, что спасает свою жизнь.

Это был совершенно другой способ, чем у Великого Герцога Ройгара, но он сработал.

Даже подозрительный император стал считать Седрика прирожденным солдатом.

Он был обеспокоен тем, что убийство родителей Седрика вызвало бы недовольство. Он также беспокоился, что великое герцогство Эфрон повернет свое копье и использует свою могучую силу против императорской семьи.

Но он не думал, что Седрик искал власти.

Поэтому, когда Седрик обручился с Артезией, он с облегчением подумал, что, должно быть, наконец-то избавился от своей обиды и обрел личное счастье.

Он подумал, что было бы непреднамеренно, если бы Седрик вмешался в спор о престолонаследии. Ведь его жена была младшей сестрой Лоуренса.

Даже если подумать об этом на шаг вперед,  то это ничего не значило бы для будущего Эфрона и не представляло угрозы. Все так считали.

Однако Седрик, похоже, уже не избегал политики, как раньше. Со времен барона Иц, если быть точным. Нет, точнее... С тех пор, как он был помолвлен с Великой Герцогиней.

Во время протестов Амалия думала, что он руководил расследованием, передавал реестр взяток императору и занимался проблемой торговли людьми, и все это из-за гнева.

Но когда она думает о фактах, не подключая эмоции, это определенно был политический ход.

Статус Седрика уже не принадлежал ни к силам перемен, ни к военному персоналу.

Дворяне считали его хорошим деятелем, и салоны и кофейни обращают внимание на его ход. Литературоведы и философы также обратили на него внимание.

Интерес к великому герцогству Эфрон как никогда высок.

Общественное мнение никогда не было легкомысленным. Если оно объединяется с храмом, то становится силой, которую даже император не может игнорировать.

Всего лишь одно или два впечатляющих события могли бы снова кардинально изменить положение Седрика.

Было даже ощущение удовольствия, как будто маленькие кусочки были собраны и сплетены в единое готовое изделие.

До сих пор Амалия испытывала чувство несоответствия в действиях Артезии. Вот тут-то углы наконец-то сошлись.

Если Великий Герцог Эфрон не намерен быть похороненным в великом герцогстве, другого выбора нет.

Амалия была западным рыцарем всего два года или около того. В десять раз дольше этого она жила как политический солдат.

Она любила власть, и она достаточно наслаждалась ею. Она не собиралась расставаться с властью, поэтому была привязана к Лоуренсу.

Однако она не была настолько зависима, чтобы считать империю источником ее собственной власти и наслаждения.

Не только Амалия, но и некоторые из "них", о которых упоминала Артезия. ‘Они" были практически столпами, на которых строилась империя.

Если Седрик станет императором, страну не будут беспокоить борьба за власть и политические распри.

Потому что он не сопоставляет жизнь человека со своими собственными желаниями.

До сих пор нет материалов, позволяющих судить о его компетентности как политика. Но, по крайней мере, не будет отказа от показаний, страха, что компетентный слуга будет казнен именно по этой причине, или кто-то откажется от своих собственных слов, опасаясь пойти против порочности императора.

Армия, безусловно, будет функционировать. Запад и юг будут защищены.

Амалия быстро поняла, что дела на Западе до сих пор висели у нее в мыслях, как долг.

Со стороны Артезии было абсолютно правильно сделать ее первой мишенью для нападения.

Амалия ненавидела нынешнюю ситуацию, в которой единственной функцией ее войск была защита власти императора.

С тех пор как она начала работать в изолированном аду, ее раздражало использование линий снабжения в качестве средства получения энергии.

Амалия закончила свои мысли и подняла голову. Артезия нежно улыбалась.

Есть ли у Седрика такие мысли на уме?

Амалия не осмелилась спросить об этом Артезию. Если была такая возможность, она должна была подтолкнуть его к трону, даже если он этого не хотел.

Есть ли какая-нибудь возможность? Вот, что было важным.

[ - Госпожа Харпер должна предусмотреть такую возможность, - сказала Артезия с улыбкой.]

И теперь Амалия была здесь, чтобы сделать это.

- Я знаю, что Великая Герцогиня Эфрон необычайно мудра и пользуется благосклонностью Ее Величества, но речь идет не только о каком-либо другом месте, но и о Риагане. Именно это особенно беспокоит Его Величество, - сказал Беллон, чиновник казначейства.

Герцог, обладающий доминирующей властью в южных провинциях, мог бы контролировать их по своему желанию, но не было никаких причин отпускать его. Это было так, даже если не думать о монополии на соль Южного моря.

На некоторое время в конференц-зале воцарилась тревожная тишина.

Лоуренс открыл рот.

- Так что же предлагает сэр Беллон?

- Скорее, для сэра Лоуренса лучше быть помолвленным с дочерью герцога Риагана. При этом образуется связь с герцогством Риаган, тогда у вас будут тесные отношения с подданным Его Величества, а после того, как Его Величество уйдет в небытие, это станет браком с великой знатью Юга.

- Продолжайте.

- Также следует учитывать, что императорская семья может сохранять мощное влияние на герцогство Риаган до конца. Если Ее Величество решит сделать следующим герцогом Риагана, этого не произойдет.

Рот Лоуренса слегка скривился.

Амалия уставилась на него.

- В словах сэра Беллона есть смысл. Если вы только подумаете о том, что произошло после того, как вы заняли место императора, то определенно.

- У кого-то есть еще мысли?

- Нет. Разве все только что не согласились, что добиться признания Ее Величества - самый правильный и быстрый способ? Я просто подумал, не разумно ли было бы начать конфронтацию с Ее Величеством прямо сейчас.

- Племянник сэра Беллона был женат на южной аристократке, верно?

Цвет лица Беллона ухудшился. Затем глаза Лоуренса опасно сверкнули.

Амалия вспомнила слова Артезии. Лоуренс целенаправленно собирал подданных, и после этого он испытывал чувство превосходства.

Амалия тщательно рассчитала время и заговорила так, как будто сказала это после долгих раздумий.

- Как насчет того, чтобы думать в противоположном направлении?

- Наоборот?

- Самое важное для сэра Лоуренса сейчас - это признание со стороны Ее Величества. Это значит, что Ее Величество важнее Его Величества. Его Величество считает сэра Лоуренса сыном, который в любом случае унаследует все.

Она не говорила ничего плохого, однако все слова были искажены.

- Итак, с одобрения Ее Величества вы будете единственным законным потомком императорской семьи. Если так, разве не было бы правильно отдать приоритет ее Величеству, даже если мы навлечем на себя некоторый гнев в краткосрочной перспективе?

- Тогда, по мнению леди Харпер, следует ли спрашивать Ее Величество императрицу о женитьбе сэра Лоуренса?

- Я не очень хотела бы этого. Речь идет об определении будущей императрицы. Если Ее Величество станет вдовствующей императрицей, а затем ее преемница станет императрицей, это означает, что герцогству Риаган будет предоставлено слишком много власти.

- Хм.

- Также очень опасно напрямую сталкиваться с гневом императора. Прежде всего, вы не стали бы Его Величеством императором после принятия решения по вопросу о браке.

- Значит, леди Харпер говорит, что я не должен обсуждать этот вопрос со своими матерью и отцом?

- Вы можете исключить леди Мираилу, но вы не можете сделать это с Его Величеством. Конечно, если речь идет о смене владельца герцога Риаганского, это уже совсем другая история.

Лоуренс недовольно посмотрел на Амалию.

- Тогда о чем вы говорите?

- Желание императрицы вернуть себе герцогство Риаган на самом деле не связано с ее семьей и титулом. Вероятно, у нее нет преемников, которым она хотела бы это передать, - медленно произнесла Амалия, встретившись взглядом с Лоуренсом, - Итак, почему бы вам просто не освободить предыдущую герцогскую чету Риаган?

- Это невозможно! - возразил сэр Беллон.

- Сэр Беллон, я только что сказала, что Ее Величество недовольна нынешним герцогом Риаганом, - спокойно сказала Амалия.

- Это так, однако... Вы говорите, что мы просто собираемся утешить ее.

- Ее Величеству не обязательно самой назначать следующего герцога. Разве мы не должны просто смириться с тем, что Великая Герцогиня Эфрон сказала о браке только в качестве предложения? Во-первых, это всего лишь мнение Великой Герцогиня Эфрон. Прошло восемнадцать лет. Герцог Риаганский высокомерен. Он взволнован тем, что скоро увидит время, когда его потомки окажутся в нужном месте. Разве это не позор? Его нужно разволновать хотя бы один раз, - сказала Амалия.

Она говорила так, словно находилась при королевском дворе перед самим императором. Лоуренсу нравилось, как она говорила, не меньше, чем содержание того, что она говорила.

- Свергнув нынешнего герцога Риагана, который чрезмерно высокомерен, сердце императрицы успокоится, но имперское влияние на герцогство значительно усилится, и мы избежим гнева Его Величества.

- Это верно.

- Это замечательная мысль, но возможно ли это?

- Разве не стоит это изучить? А пока было бы неплохо выяснить, есть ли какой-нибудь потомок предшественника герцога Риагана, который может напрямую связаться с Ее Величеством, как в предложении сэра Лоуренса.

- Человек, который хорошо осведомлен о ситуации на юге, был бы кстати. В любом случае, нам нужно больше узнать о ситуации в герцогстве Риаган.

Взгляд Лоуренса остановился на Беллоне, а затем переместился на кого-то еще. Те, кто с юга, или люди, у которых там есть родственники, начали активно все обсуждать.

Амалия больше ничего не говорила. Этим она выполнила свою сегодняшнюю роль.

Кто-то из фракции Лоуренса отправится на юг и вступет в контакт с герцогом Риаганом. Вот, что имело значение.

***

После собрания некоторые люди остались. Поскольку собралось так много людей, они намеревались отдыхать, распивая алкоголь и ведя легкую беседу.

Амалия ушла раньше.

Если она решит исправить свои прошлые ошибки, ей придется еще немного увеличить свои шансы. Было несколько человек, с которыми ей нужно было поговорить наедине. Но не сегодня.

И Амалия поняла это, только когда вышла из парадной двери особняка. За ней последовал Гаян. Амалия остановилась и оглянулась.

- Не забывайте, что вы в долгу передо мной, госпожа Харпер, - сказал Гаян.