Онлайн чтение книги Вторая жизнь злодейки The Villainess Lives Twice
Глава 211

Альберт не мог полностью понять даже после объяснений Артезии.

— Разве вас не беспокоит, что принц Кадриоль может действовать не так, как вы задумали? Уверен, вы не знали этого на тот момент.

— Не так уж сложно предугадать и направить поведение рационального человека. План, который я вам дала, — это то же самое, что привело в движение ассоциацию Ианца.

— И всё же, я думаю, это слишком рискованно. Даже если принц Кадриоль решил свергнуть режим, он мог потерпеть неудачу, верно?

— Вполне возможно.

Так ответила Артезия. На лице Альберта появилось замешательство.

Потому что, в отличие от её слов, она, казалось, вовсе не представляла себе такую ситуацию.

— … Можно я подумаю и спрошу вас позже снова?

— Конечно.

Артезия приняла два просьбы Альберта в обмен на отправку плана в королевство Ианц.

Одна — он хотел стать близким помощником Артезии, а другая — чтобы она отвечала на его вопросы без недовольства.

Обе служили одной цели. Он хотел узнать секрет, стоящий за планом.

Прошлым летом Альберт был завербован в разведывательную организацию Артезии.

В то время он был лишь на самом низу. Он даже не знал, из чьего кармана на самом деле поступали серебряные монеты, которые ему давали.

Но он заметил, что южная организация невероятно быстро растёт в размерах.

Плата информаторам всегда была точной. Казалось, они уже знали личность другого человека, его семью и то, чего он хочет.

В каком направлении расширяться и где остановиться. Организация не колебалась и не терпела неудач.

Не было проб и ошибок, словно они делали что-то, что уже однажды делали.

Было очень странно это осознавать. Потому что с позиции Альберта такое нельзя было знать.

Альберт нервничал. Это ощущалось как история за романом, сюжет которого уже известен, и развивается похожим образом, но по-другому.

Он стал копаться в организации.

На самом деле, в организации Артезии была дыра. Она выросла за короткое время, так что это было неизбежно.

Однако, как и Альберту, отдельному человеку было невозможно долгое время отслеживать верхушку организации, стирая свои следы.

Прошлым летом его привели к Артезии.

На Артезии была вуаль, а цвет волос скрывала коричневая сетка. Но Альберт узнал её сразу.

— Маркиза Розан.

Его дыхание перехватило.

Было непонятно, почему на ум пришло имя маркизы Розан, а не герцогини Эфрон.

И он узнал её.

Но она не могла быть маркизой Розан. Альберт чувствовал это.

Артезия выглядела удивлённой. Альберт перевел дух.

Это был шанс. Не зная точно, какой именно, Альберт понимал, что перед ним великая возможность, стоившая риска жизнью.

— Моя семья работает в торговом доме Хасси со времён прадедов. Двое моих кузенов — чиновники. Среди простолюдинов в королевстве Ианц не так уж много случаев, столь же надёжных, как наш.

— Вы знаете, кто я и почему вызвала вас?

— Вы та, кто создала императора.

Альберт удивился собственным словам. Он знал, насколько это было опасно и абсурдно.

Однако Артезия посмотрела на него изучающим взглядом вместо того, чтобы отчитать и выгнать.

Она сказала:

— Возвращайтесь. Я вызову вас снова.

В тот день Альберт вернулся на постоялый двор в лихорадочном состоянии. Он знал, что за ним наблюдают, но ему было не до этого.

Но он не ошибся. Он был уверен.

Пока он отслеживал организацию, ему однажды приснился сон.

Ему снилось, что он упустил единственный данный ему шанс, вернулся в королевство Ианц и прожил скучную жизнь, как хотели его родители.

Его семья была благоразумной. Родители считали, что лучше всего сыновьям оставаться рядом и жить в согласии.

Они считали жизненной целью быть приказчиками в торговом доме Хасси. Родители не завидовали успеху кузенов, ставших чиновниками, а радовались, словно преуспели их собственные дети.

Альберт устал от такой семьи. Он любил их, но после десятилетий совместной жизни ощущение, что его жизнь закончится именно так, лишь усиливалось.

Но упущенный однажды шанс никогда не возвращается.

Он не мог даже вырваться из жизни, с которой смирился.

И когда он проснулся от того сна, его молодость и возможность внезапно вернулись к нему.

На этот раз он хотел отточить себя, как синий клинок.

Второй вызов последовал примерно через две недели. Артезия не носила вуаль.

Лицо было таким же, каким Альберт его помнил. Альберт убедился, что его сон имел значение.

Не могло быть, чтобы такой человек, как Альберт, видел Артезию раньше.

В отличие от королевской семьи, чьи портреты распространялись, и знати, часто появлявшейся в газетах, лицо герцогини Эфрон было запечатлено в иллюстрации только на её свадьбе.

И всё же Альберт ясно помнил её лицо.

Артезия сделала ему несколько предложений.

— Я не могу обещать защитить вашу семью. Ваша семья должна оставаться на том же месте в королевстве Ианц, чтобы быть полезной как шпионы.

— Я знаю. Но я также знаю, что после того, как я добьюсь успеха, мы будем вознаграждены больше этого.

Артезия посмотрела на него с едва уловимым выражением.

По трём причинам Артезия решила оставить его рядом с собой.

Первая — из-за возможности, что он «возвращенец». Альберт не рассказывал ей историю своего сна, но Артезия подозревала.

Было ясно, что его старые воспоминания как-то на него влияют. Безопаснее было поставить его прямо рядом с собой и наблюдать.

Вторая — из-за его рассуждений. Артезия изначально намеревалась опубликовать план под вымышленным именем.

В королевстве Ианц не жалели усилий, чтобы изучить тенденции того, что Империя думает об Ианце.

Даже если бы всего двадцать экземпляров были напечатаны через журнал «Белмонд» и размещены в салоне, копия немедленно попала бы в руки королевства Ианц.

Однако было лучше тайно передать её через королевство Ианц, чем увеличивать число читателей через журнал.

Она, конечно, знала о высоком риске вызвать подозрения. Однако план считался безопаснее, чем создавать переменные внутри Империи.

И наконец, потому что Альберт был действительно полезным человеком.

В прошлом Альберт стоял на самом краю разведывательной организации Артезии. Артезия сама вызвала Альберта на встречу и даже пыталась завербовать его.

Он хотел власти больше, чем денег, и был человеком, жаждавшим узнать тайны, двигающие миром, больше, чем власти. Голова у него тоже была сообразительной.

С таким человеком трудно иметь дело, но если он станет предан, то он очень способен и самодостаточен.

Однако он отверг предложение Артезии и вернулся на родину. Потому что Артезия предложила ему позицию в западной организации. Если он отправится туда, день его возвращения на юг станет далёким.

И насколько знала Артезия, он хранил секрет до конца и никогда не открывал рта.

«Для него было удачнее отправиться на юг».

Если бы он принял предложение, он стал бы мишенью для Лоуренса.

Сейчас это уже не имело значения. Сколько бы обвинений ни добавляли или ни снимали с Артезии, результат был бы тем же.

Конечно, сейчас она не собиралась делиться действительно важной тайной.

Если Альберт хотел добраться до сути Империи, ему придётся ответить на точный вопрос Артезии своим собственным умозаключением.

***

Второе письмо принца Кадриоля отправилось в день переворота во дворце Эйммеля и достигло Имперской столицы за две недели.

Первое письмо прибыло только спустя более месяца после захвата нескольких портов и осады герцогства Риаган.

Учитывая скорость прибытия на этот раз, было ясно, что первое письмо было отправлено стратегически с опозданием.

Однако император не сказал ни слова о дате прибытия письма.

Не то чтобы он не знал, что Кадриоль провернул фокус. Просто он был настолько зол, что это уже не имело значения.

— Скажите сэру Бойдену немедленно очистить герцогство Риаган! Родственников, друзей, опекунов — всё, забрать всех!

— Прошу успокоиться, ваше величество. Это вредно для здоровья.

Главный слуга опустился на колени, но император, далёкий от того, чтобы успокаиваться, швырнул в него бумагами.

Шлёп!

Довольно толстая пачка документов упала с одного лба на другой и рассыпалась по полу.

Некоторые присутствующие сановники втянули головы в плечи.

Только канцлер Лин спросил со спокойным видом:

— А что с проверочной группой?

— Что значит «что»? Вызвать их немедленно!

Кадриоль не написал имени герцога Ройгара в письме.

Однако к официальному письму были приложены и доказательства бизнеса с неочищенной солью.

Имея такой объём данных, нет причин не использовать их в качестве материала для переговоров.

Отправка этого означала, что на юге не было консенсуса.

Другими словами, герцог Ройгар также участвует в этом.

— Ха-а…

Император почувствовал, как по спине пробежали мурашки, откинулся и положил голову на спинку кресла.

Он уже догадывался, что герцогство Риаган будет отводить часть соли. Он думал, что смирится с этим.

Но разве он не должен делать это с умом?

Когда император закрывает глаза, это означает, что они должны следить за этим на своём конце и делать это потихоньку, тайно.

А не так, чтобы привлекать иностранные государства для международного бизнеса!

— Удивительно. Заниматься бизнесом с королевой Эйммель не в текстиле или шелководстве, не в зерне, а в соли.

Как и герцог Ройгар.

Когда император отправил его, назначив своим посланником, он признал, что значительная часть будет двигаться ради личной выгоды герцога Ройгара.

Огромные взятки, которые должны быть получены на юге, увеличение влияния на купцов юга и коммерческая выгода, которую можно будет пожать, используя эту власть для заключения торговых сделок с южными королевствами как посланник императора.

Он также знал, что герцог брал взятки от герцогства Риаган. Было легко догадаться, что соль была среди них.

Но разве он не пытался заполучить весь бизнес с неочищенной солью, а не просто получать и продавать готовый продукт?

— Как они смеют трогать соль и вмешиваться в престолонаследие Эйммеля?

Именно в этот момент.

Беллон, чиновник казначейства, пригнувшись за канцлером Лином, сказал осторожно:

— Ужасно поднимать такие вопросы в такое время, ваше величество…

— Что ещё? Вы намереваетесь беспокоить меня в такое время мелочами?

— Как я смею так думать? Но… Я всё равно собирался сказать, потому что это касается герцога Риагана…

Беллон произнёс, бормоча.

— Сумма, которую он выплачивал, была правильной, но на самом деле он вносил поправки в книги… Прошу помиловать!

Император вскочил на ноги.

Не только слуги, но и все сановники разом опустились на колени.

Чайная чашка на столе опрокинулась. Письмо пропиталось чаем.