Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 138

После завершения обеда мужчины и женщины по обычаю разошлись в разные залы для общения. Галлант Рот, как хозяин, первым предложил виконту Эбену пройти вместе с ним. Обещание представить придворных аристократов было принято без колебаний; следом само собой решилось, что Фолькер и Дитрих также присоединятся.

Слушая этот привычный обмен любезностями, Аннет уже думала о возвращении в свои покои. По правилам именно супруге хозяина следовало предложить дамам дальнейшее времяпрепровождение, однако Аннет ни разу не исполняла этой роли. В замке Рот фактической хозяйкой всегда оставалась Берта.

Но сегодня даже она не спешила взять на себя это положение, а Луиза и вовсе лишь присматривалась, не решаясь вмешаться. В этой неловкой тишине инициативу неожиданно взяла на себя Гертруда.

— Графиня, не желаете ли прогуляться вместе?

Предложение оказалось столь неожиданным, что Аннет прежде всего ощутила настороженность. Гертруда Аппель — дочь Галланта, сестра Фолькера, да ещё и родственница той самой надменной леди Хелены. Во всём — по другую сторону.

— Моя невестка — Гертруда, ваша падчерица. Она тоже прибыла во дворец. Вы ещё не встречались?

И всё же Аннет не отказалась. Возвращаться в комнату не хотелось. Не хотелось вновь запирать дверь и снова думать о человеке, стоящем по ту сторону. Дверь заперла сама Аннет — и сама же оказалась в заточении. Собственное решение превратилось в клетку, где приходилось томиться.

— С удовольствием.

«С сегодняшнего дня можно оставить дверь открытой».

С этой горькой мыслью Аннет ответила:

— Прекрасная мысль, госпожа Аппель. Я охотно присоединюсь.

— Тогда позволите нам подняться первыми, отец?

— Разумеется. Прогулка после трапезы — достойная привычка.

Когда граф с довольным видом дал согласие, Рейнгарт поднялся со своего места. Это было всего лишь исполнение обязанностей телохранителя, однако Аннет ощутила, как напряжение мгновенно пронзило всё тело. По этикету обменявшись кивком с виконтом Эбеном, Аннет, стараясь выглядеть невозмутимо, встала и покинула обеденный зал — с чувством облегчения от того, что тягостная трапеза наконец завершилась.

Гертруда, вышедшая следом, сразу задала шаг. Аннет естественно подстроилась под её темп.

— В какой сад направимся? Во дворце немало достойных мест.

Первая заговорила Аннет — возможно, потому что положение супруги хозяина обязывало. А может, хотелось подчеркнуть: знание этого места принадлежит ей больше, чем собеседнице. Впрочем, в любом случае мысль казалась пустой и незначительной.

— Мне всё равно. Лишь бы можно было подышать свежим воздухом, — коротко вздохнула Гертруда, словно в тесноте. 

Разделяя это чувство, Аннет вспомнила о саде с фонтанами. Кажется, он располагался к югу. Перебрав в памяти расположение, Аннет направилась к южному выходу.

Стоило выйти наружу, как ясный свет солнца ударил в глаза. Весенняя нега разливалась повсюду. Через три дня — март. Мысль мелькнула невольно и тут же вернула к другому.

Коронация. Через три дня.

— Может, велим телохранителю и служанке держаться поодаль?

Аннет обернулась на слова Гертруды. Та, встретившись взглядом, первой отослала свою служанку. Отстранить сопровождение — значит, намереваться поговорить о чём-то важном. Причина оставалась неясной, но и отказывать повода не было.

— Отступите.

Сказав это через плечо, Аннет почувствовала, как Рейнгарт замедлил шаг. Она не обернулась, не стала искать выражение лица. Лишь отметила, как расстояние между ними увеличивается, и звук шагов постепенно стихает.

Лишь когда сопровождающие отдалились достаточно, Гертруда заговорила.

— Право, чрезмерно щедрый был обед. Виконт Эбен… Когда отец позвал всю семью, я уж было решила, что пожалует сам Император.

Голос звучал спокойно, но в нём сквозила едкая насмешка. Аннет растерялась от столь неожиданного тона. Гертруда тихо усмехнулась и продолжила:

— Ради одного рыцаря он готов на такие старания. Отец всегда страдает излишней мягкостью. Разве не так?

«Неужели это сказано всерьёз?» Аннет едва удержалась от встречного вопроса.

Граф — и мягкость… сочетание казалось нелепым. Впрочем, возможно, для собственной дочери он и впрямь иной.

Ведь даже король Дельмас, которого весь мир называл тираном, для Аннет оставался снисходительным отцом. В памяти вдруг всплыло лицо графа в спальне, и на мгновение поверх него наложился образ родного отца, отчего по коже пробежал холод.

«Отец… каким он был на самом деле? Каким становился вдали от дочери?»

Мысль возникла внезапно и сразу стала недосягаемой. Так же, как Гертруде никогда не узнать того лица графа, что открывалось в покоях.

— Как ни посмотри, обед вышел неловким. В подобных сценах всегда есть что-то досадное.

— О чём вы?.. 

— О том, что человек, которому не место, получает удачу. Почему счастье и несчастье не могут распределяться хоть немного справедливее? Говорят — воля богов, но понять это невозможно.

Слова прозвучали с холодной иронией. 

«”Человек, которому не место”… не обо мне ли речь? О той ли, что, будучи принцессой павшего королевства, стала графиней?»

Аннет подавила вспыхнувшее раздражение и ответила ровно:

— Бывает, что с виду это удача, а на деле — несчастье.

— Графиня, если человек низкого происхождения берёт в жёны благородную даму, то даже умереть в первую брачную ночь уже великая удача.

Гертруда говорила без обиняков. Аннет лишилась слов — не оттого, что слова были направлены против неё, а потому, что укол предназначался Рейнгарту. Теперь стало ясно, зачем Гертруда отослала сопровождающих подальше. И почему за обедом держалась отстранённо, почти не вмешиваясь в разговор.

— Привести в дом человека низкого происхождения и возложить на него судьбу владычицы земель — насилие над порядком. Порочная привычка. Тем более, когда в роду есть законные наследники.

— …

— Будь я там, непременно воспротивилась бы. Но что теперь говорить? Я уже не Рот, я Аппель.

— …

— Этот человек всю жизнь в долгу перед нашим домом. Даже служа до самой смерти, не расплатился бы сполна — а его взяли, да и отдали в чужой род, словно семя. Остаётся лишь надеяться, что отец выторговал достойную цену.

Гертруда говорила без всякой горячности. Речь звучала ровно, как и подобает знатной даме, однако в каждом слове ощущались презрение и собственническое отношение к Рейнгарту. Чувство это укоренилось слишком глубоко и слишком давно — настолько, что сама говорящая, казалось, уже не различала его жестокости.

Аннет невольно вспомнила графа за столом. Когда тот, не колеблясь, назначил срок, к которому Рейнгарт должен быть передан, ни у кого не дрогнуло выражение лица. Даже сам Рейнгарт принял решение с той же естественностью.

Возможно, люди рода Рот всегда относились к нему именно так. Просто Аннет прежде не понимала их языка и потому не ощущала этого.

А до того, как Рейнгарт стал рыцарем, до возвращения с войны с заслугами, всё могло быть ещё хуже. Вероятно, и сам Рейнгарт привык жить с этим, принимая презрение и притязание рода Рот как нечто неотделимое от собственной судьбы.

— Он был хорошим мальчиком.

Быть может, именно потому Рейнгарт так дорожил Эрихом и так любил его — что тот был единственным, кто отвечал ему тем же.

— Этот мальчик остался в живых благодаря Эриху. Эрих всегда делился с ним тем, что ему принадлежало. И всё же тот осмелился допустить смерть моего брата. Будь я на месте отца, не простила бы.

Слово «простила» Гертруда произнесла, сделав глубокий вдох, словно стараясь удержать чувства под контролем. Черты лица, так похожие на графские, придали выражению ещё более зловещий оттенок. На миг Аннет почудилось, будто эта женщина способна причинить Рейнгарту вред.

— Прискорбно, госпожа Аппель. Но на войне жизнь и смерть — воля богов. Сэр Эрих пал как рыцарь, с честью.

— Как и братья графини.

Слова пришлись точно в солнечное сплетение. Однако в голосе не было ни резкости, ни злобы. Напротив, сквозила печальная улыбка, и Аннет уловила в Гертруде то же чувство утраты. Обе стороны, чужие друг другу, не связанные ни доверием, ни симпатией, оказались соединены одной болью.

— Эрих был самым добрым из моих братьев. Несчастный ребёнок, потерявший мать при рождении. Младший сын, ласковый… потому я и любила его больше всех.

— Я много слышала о том, каким он был человеком… 

— Не для того он появился на свет, чтобы умереть в столь юном возрасте. Не для того, чтобы быть безвестно погребённым в холодной северной земле. Он был Ротом и заслуживал защиты.

Гертруда, по-видимому, до сих пор не смирилась с гибелью брата. Слушая, Аннет невольно вспомнила собственных погибших братьев. Оба были добросовестными рыцарями, достойными людьми. При жизни никому не причинили зла, жили по совести и чести. Ни один из них не заслуживал такой участи.

Но разве несчастье когда-либо приходит по заслугам? Беда, постигшая Аннет, тоже не имела причины.

— Потому и не понять. Счастье и несчастье, похоже, не имеют никакой связи с тем, чего мы достойны.

Гертруда медленно выдохнула, глядя вдаль. Аннет, продолжая шагать рядом, тоже устремила взгляд туда же. Впереди виднелся огромный каскадный фонтан. Вода стекала по ступеням, играя в весеннем свете, а вдоль каменных уступов густо разрослись кусты, сплошь усыпанные розами.