Контент удален!

— Ты спятила, милая?

Тео, надменно восседавший в самой середине бархатного дивана, опустил закинутую ногу. Взгляд, которым он смерил Райли снизу вверх, был колючим. Будто он вот-вот изорвёт это платье в клочья.

Уже третий раз. Фасоны становятся всё сдержаннее, а его припадки и не думают идти на убыль. Ты точно эксгибиционистка, кому это ты выставиться вздумала, — раздражённо бросал он.

— Ты ведь нарочно выбираешь только всякую херню.

В роскошную атмосферу салона ворвалась грубая, неотёсанная брань. Дизайнерша и сотрудники, придавленные напором свирепого чиновника, лишь растерянно вращали глазами.

Ну да. Конечно, им неловко. Где ещё увидишь такого чокнутого жениха.

Когда появляется невеста в платье, обычно следует определённая реакция. Рот раскрывают от восторга или рассыпаются в восхищении.

— Решил всю свадьбу разнести?

Тео, легко перешагнувший и здравый смысл, и любые ожидания, скрежетал зубами так, будто платье — его кровный враг. И, видимо, не подозревал, что разносит всё как раз он сам.

— Не идёт?

У Райли тоже пропал всякий задор. Затаённое предвкушение разлетелось вдребезги.

Он же из тех, кто и без повода бьёт во все барабаны: красивая, мол, до смерти, — вот она и понадеялась: а вдруг он от её красоты в обморок свалится, и как тогда отговаривать, если он прямо тут вздумает свадьбу играть. За эти наивные надежды ей самой стало стыдно — какая же она дура.

— Слишком откровенно.

— Глаза дома забыли?..

— Категорически нельзя. Ключицы, блядь, все наружу, и что это значит, по-твоему?

Видно, чтобы угодить этому Конфуцию во плоти, надо облачиться разве что в монашескую рясу.

Райли оглядела своё отражение в зеркале.

Классическое платье: поверх флористического кружева — плотно усыпанный бисером лиф с открытыми плечами, юбка пышно расходится А-силуэтом.

Насколько Райли могла судить, придраться к этому старомодному фасону как к «откровенному» способны были лишь двое — Хынсон Тэвонгун[1] да Тео. Но Тэвонгуна здесь не было, оставался лишь этот мелочный субъект.

[1] Хынсон Тэвонгун (흥선대원군) — отец корейского вана Кочжона, фактический правитель Кореи в 1860-х; вошёл в историю крайней приверженностью изоляционизму и консервативным нравам.

В Райли понемногу закипала желчь. Только она собралась огрызнуться, что плюнет на платье и одолжит у VCI боевой костюм, как между ними скользнули туфли на каблуках, сплошь усыпанные сверкающими стразами. Это была дизайнерша Саша.

— Это платье — образец, его можно мерить, просто чтобы ощутить, как оно сидит. Любые детали мы готовы доработать как угодно.

За три примерки Саша в точности уловила запросы Тео. Как и подобает специалистке со стажем, навидавшейся и нуворишей, и миллионеров, она не теряла улыбки.

Саша была восходящей звездой среди дизайнеров. Если уподобить признание лестнице, то она цеплялась где-то посередине и едва-едва тянула руку вверх.

А потому она была готова вложить всю душу в платье этой яркой и опасной невесты. Нет, дело даже не в признании — на кону прежде всего стояла жизнь. Не время было раздувать гордость из-за грубых отзывов о её работе вроде «херня» да «дерьмо».

Поссориться из-за платья, а потом сорвать всю свадьбу? Что жизнь Саши полетит под откос вместе со свадьбой — было очевидно.

— А если прикрыть вот так, кружевом, как вам? Ключицы будут мягко затенены, но благородство и изящество сохранятся.

Саша надела на Райли кружевное болеро. Вырез накрывал ключицы, рукава спускались до запястий — фасон с длинным рукавом, полностью скрывающий кожу.

— Ах, какая прелесть, у вас такая прямая, красивая линия шеи, что и классический фасон сидит безупречно.

Лесть, призванную заморочить голову невесте, прежде чем та успеет возмутиться, она тоже не забыла.

И это были не пустые слова. Фигура у Райли была тонкая, пропорции хорошие, так что несколько душноватый фасон она носила превосходно.

Сотрудники, до того лишь робко переглядывавшиеся, тоже вставили по словцу: «Будто аристократка», «Право, как вы прекрасны».

— …Правда?

К счастью, невеста была простодушна. Лицо, ещё минуту назад полное недовольства — мол, не нужна мне никакая свадьба, сейчас всё брошу и уйду, — постепенно смягчилось.

— Ну как вам?

Саша обернулась к Тео. Перевидала она и тех ещё клиентов, что и на голове ходят. А вот сейчас почему-то нервничала сильнее.

Как художница, гоняющаяся за вдохновением, она обеими руками голосовала бы за этот безупречный «сосуд», но давление, исходившее от того мужчины, его колючая аура гасили даже творческий инстинкт.

Рубашка была властью. Изнурённый нищенским жалованьем служащий выберет дешёвую и неприхотливую синтетику, но у кого-то уровня Раньери расклад иной.

Изящный блеск белой рубашки на нём наводил на мысль о «хлопке си-айленд из Монтерии» — ткани высшего сорта, что в крохотных количествах добывается лишь на побережье Монтерии.

Редкость оборачивается ценностью, оттого ткань стоила баснословно дорого и была капризна в уходе. Но прихотливая материя, на которой от малейшего движения залегают мелкие складки, похоже, не была ему помехой.

Облачённый в эту дорогущую рубашку властитель надменно сидел и неотступно следил лишь за своей невестой.

— Неплохо.

Прозвучало сухое дозволение. Ответ был обращён к Саше, но голубые глаза ни на миг не отрывались от Райли.

— Благодарю. Платье будет лучшим из…

Сбросив напряжение, Саша лучезарно улыбнулась. Но Тео, которому не было дела до того, плачет Саша или смеётся, поднялся с дивана и направился к невесте.

Стоило рослому мужчине сделать несколько шагов, как возникло ощущение, будто он заполняет собой всё помещение. Дизайнерша и сотрудники попятились, словно их кто-то оттолкнул.

— Странно как-то.

Райли, мельком оглянувшись на стоящего вплотную Тео, недоумённо склонила голову.

— Чего вдруг, красиво же.

Похоже, фасон без открытой кожи пришёлся Тео по душе. Вот в чём беда. Только что ей было вполне хорошо, но стоило Тео остаться довольным, как появилось чувство, что выбор она сделала неправильный.

— Чем тебя только кормят, что ты такая красивая.

— «Кормят» — это что ещё, милый. Получить хочешь?

— Хочешь устроить?

— …Чего?

— Бей. Подставлю что захочешь.

— Обойдусь.

Опешив от такого похабного словца, Райли отвела взгляд.

— Поверни-ка голову.

Хмыкнув, Тео достал телефон и открыл камеру. Сколько он там кадров делал — звук затвора щёлкал без передышки.

И лицо было серьёзное. Куда делась насмешливая улыбка — он смотрел на экран сосредоточенно и строго.

Так непохоже на того, кто только что клеймил её эксгибиционисткой, что Райли невольно усмехнулась с какой-то растерянностью.

Видно, и впрямь нравится. Дёрнув уголком губ, Райли как раз обернулась к своему отражению в зеркале.

— Слушай, зая.

Тео шагнул вплотную, взял Райли за щёку и повернул к себе.

— Да.

Он умолк и облизал губы. Там, где прошёлся красный язык, расцвела великолепная улыбка. Райли, как зачарованная, подняла на него глаза.

Мускулистая рука притянула Райли за поясницу вплотную. Ладонь, скользившая вверх по спине, двигалась медленно и чувственно.

— Примерочная просторная?

Склонив голову, он прижался губами к её уху. И шёпот, щекочущий ухо, и само дыхание были до того липкими, что у Райли перехватило дыхание.

— Выбирай.

— …Что?

— В примерочной — потайком, на диване — в открытую, в машине — по-быстрому.

И правда пошлый выбор. Райли ощутила, как нечто твёрдое отчётливо упёрлось ей внизу живота. Стоило ей дрогнуть, как он, словно забавляясь, неспешно потёрся своим набухшим естеством.

Поразительно. Одеваться следит, как Конфуций, а сам бесстыдно сеет разврат.

— Тьфу.

Райли оттолкнула его и вырвалась из крепких объятий.

— Жалко-то как.

— Я пойду переоденусь.

Пока Тео снова не схватил её и не понёс чушь, она торопливо подняла руку, прося о помощи.

— А…

Дизайнерша покосилась на Тео. Лишь после того, как он равнодушно кивнул, она с облегчением улыбнулась и повела Райли. Сделалось почему-то обидно, но и труд дизайнерши, имеющей дело с таким чокнутым клиентом, был, видно, не из лёгких, так что Райли покорно подыграла.

Райли нагнулась и подобрала длинный, волочащийся подол. «Позвольте, я помогу». Поверх голоса дизайнерши наложился звонок.

— Не наклоняйся.

Не обращая внимания на надрывающийся в руке телефон, Тео нахмурился. Взгляд, впившийся в ложбинку на груди Райли, тоже был ледяным. Райли выпрямила спину, как солдат по стойке смирно.

Только тогда Тео хмыкнул и принял звонок.

— Говори.

Лишь когда Райли скрылась за дверью примерочной, навязчивый взгляд наконец отпустил её. Скользнув глазами по двери, он развернулся и зашагал к дивану.

— Поступил запрос на содействие по делу о краже нервно-паралитического газа, который испытывали в военной зоне.

— Газа?

— Да, «LS-3».

— Они там одних дебилов собрали, что ли. Дать это украсть и потом ныть?

На язвительный выпад в адрес военных Миллер в трубке смущённо хмыкнул. Усевшись на диван, Тео не сводил глаз с двери примерочной.

— И кто.

— Братья Мёрфи.

То, что их обчистили деревенские наркоши, было до того жалким зрелищем, что у Тео вырвался смешок.

— Запрос на код активации системы ПВО, включая боевые вертолёты. Запускать?

— Вертолётами держи дистанцию и только обеспечь обзор. Рванёт газ — будет полная жопа.

— Будем осторожны.

Разговор быстро свернулся. Тео крутил телефон, точно игрушку, и покачивал лодыжкой.

«Только что у меня чуть рёбра не треснули. А моё платье можно скроить чуть посвободнее?»

Когда из-за двери примерочной донёсся голос Райли, он слегка усмехнулся.

Дожидаясь Райли, он принялся пролистывать только что сделанные снимки. С каждым кадром выражение лица Райли на фото менялось.

На первом она ещё хмуро глядела в камеру, а на последнем — улыбалась. Вслед за Райли на снимке смягчилась и линия его губ.

В конце концов он всё же поставил фото на заставку. Когда он, довольный, разглядывал заполнившую экран Райли, дверь примерочной открылась. Быстрее, чем он ожидал.

— Тебе разве не надо туда?

Райли, держа в одной руке свои босоножки и шаркая салонными тапочками, торопливо засеменила к нему.

Телефон вмиг утратил всякий интерес. Тео небрежно отложил отодвинутый на второй план аппарат и усадил Райли рядом. А потом отобрал у неё босоножки.

— Куда?

Надевая на неё босоножки, он гортанно засмеялся. Причиной был пёстрый лак на крошечных, с мышиную лапку, ноготках, — но Райли была настроена вполне серьёзно.