Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 127

— Рад встрече, графиня. Меня зовут Вальтер Кеплер.

Как только их взгляды встретились, придворный врач вежливо поклонился. Это был мужчина с добрым лицом, на котором при улыбке собирались легкие морщинки.

— Здравствуйте. Вы пришли осмотреть меня?

— Да, миледи. Слышал, вы неважно себя чувствуете.

Врач внимательно изучил её лицо. Анетт в первую очередь беспокоилась о том, не осталось ли на её губах следов от поцелуев, а затем — о том, что этот человек пойдет и доложит императрице. Донесет ли он, что на вид я совершенно здорова? И что меня следует наказать за то, что я посмела отказаться от приглашения под ложным предлогом?

Прислать врача сразу же после того, как она сослалась на болезнь. Вероятно, это было выражением недовольства или предупреждением.

Императрица, которую знала Анетт, не была такой женщиной, но люди меняются в зависимости от обстоятельств. Анетт больше не верила в человеческую доброту.

— Могу я ненадолго войти?

— Конечно.

Поэтому с холодным лицом она отступила и села на край кровати. Врач без всяких подозрений вошел в спальню и остановился на некотором расстоянии от неё. Она оставила дверь приоткрытой, чтобы служанка могла их видеть, и он не стал спрашивать, почему дверь была заперта.

Доктор Кеплер был сосредоточен исключительно на осмотре лица пациентки. Его взгляд не был ни холодным, ни колючим, поэтому чувство отторжения у Анетт немного улеглось. Она лишь слегка опустила глаза, чувствуя смущение из-за покрасневших глаз, горящих щек и шеи, которую недавно покрывал поцелуями мужчина.

— Вы довольно худы. Вы хорошо питаетесь?

— ...Я не голодаю.

— Похоже, у вас нет аппетита. Сколько раз в день вы едите?

У врача и правда был острый глаз. Ведь с тех пор, как Райнгар исчез, она часто пропускала приемы пищи. Было много дней, когда она из-за отсутствия аппетита почти не притрагивалась к еде и отсылала её обратно. Поколебавшись, Анетт вспомнила о мужчине в гардеробной. Райнгар сейчас тоже слушает этот разговор.

— Аппетит... есть. Я ем дважды в день, утром и вечером.

— Вы не едите десерт днем?

— Только пью чай.

— А как насчет сна?

— Вы спрашиваете, хорошо ли я сплю по ночам?

— Да, миледи. Сколько часов в день вы спите?

Доктор продолжал задавать вопросы с серьезным лицом. Он спрашивал о всяких мелочах: долго ли она ворочается в постели, прежде чем уснуть, часто ли просыпается или видит кошмары, любит ли вздремнуть днем.

Но чем больше она отвечала, тем больше ей казалось это странным. Анетт тоже регулярно проходила осмотры у придворного врача, когда жила в королевском дворце, но всё было не так.

— Есть ли у вас кто-то, кому вы можете доверить свои сокровенные мысли?

Только когда доктор задал этот вопрос, она поняла. Это был не просто медицинский осмотр.

— ...Забавный вопрос. Вы думаете, у меня есть такой человек?

— Прошу прощения, миледи. Тогда с кем вы общаетесь чаще всего?

Доктор, без промедления извинившись, продолжил расспросы. Анетт молча смотрела ему в лицо. В его заботливом лице не было ни капли злого умысла.

Значит, императрица прислала врача не потому, что была недовольна её отказом. Она хотела узнать, как Анетт живется в замке Рот. Хорошо ли она ест и спит, есть ли у неё близкий собеседник, довольна ли она своей жизнью там.

Какое тебе дело?

Внезапно в груди поднялся горячий дым. Ей было стыдно за то, что она сочла это выражением недовольства или предупреждением. Было стыдно от того, что она стала такой злой и ограниченной женщиной, и поэтому Анетт еще больше возненавидела императрицу. Ей была ненавистна её жалость, её чувство вины, её непрекращающееся со вчерашнего дня внимание и забота.

Ей было ненавистно и то, что императрица по-прежнему оставалась доброй. Её до тошноты злило то, что императрица осталась прежней, а так изменилась только она сама.

— Я очень хорошо ем и хорошо сплю. Ни в чем не нуждаюсь.

Поэтому Анетт солгала. Вздернув подбородок, как высокомерная аристократка.

— Вчера я весь день ехала в карете, чтобы добраться сюда. Я еще не полностью оправилась от усталости после дороги.

— Понимаю. Это вполне естественно.

— Я просто устала и хотела немного отдохнуть, но, похоже, Её Величество неправильно меня поняла.

— Простите мою дерзость, но она всё прекрасно понимает, миледи.

Придворный врач вежливо улыбнулся. Успокаивающе. Словно читая её мысли.

— Её Величество беспокоится о вашем здоровье. И хочет знать, не нужно ли вам чего-нибудь. Она не пришла сама, опасаясь, что это доставит вам неудобства, поэтому прислала меня вместо себя.

— Тогда передайте ей, что беспокоиться не о чем. Как я уже сказала, у меня всё отлично, и мне ничего не нужно.

— На мой взгляд, вам не помешало бы немного улыбаться.

Он дружелюбно ответил ей и рассмеялся, давая понять, что это шутка. Морщинки вокруг глаз стали глубже, отчего его лицо стало казаться еще добрее.

— Делайте то, что хотите. Ешьте то, что хочется, и говорите, если хотите что-то сказать. Что бы вы ни держали в себе, это становится ядом. А яд в душе вызывает болезни тела.

Опытный врач говорил складно. Анетт, не зная, что ответить, промолчала. Делать то, что хочется. Это тоже императрица велела ему сказать? Говорить, если есть что сказать?

Я хочу отомстить. А не жаловаться.

— ...Понятно. Я запомню.

— Её Величество сказала, что может встретиться с вами в любое время.

— ......

— Сказала, чтобы вы дали знать, когда захотите.

Доктор Кеплер мягко подтолкнул её к ответу. Он всё время улыбался, но был довольно настойчивым человеком. Поэтому Анетт тоже пришлось дать подобающий ответ. В любом случае, возможность остаться наедине с императрицей ей была нужна.

— Передайте Её Величеству мою благодарность за её великодушие. Я пришлю кого-нибудь в ближайшее время.

— Понял, миледи. И это рецепт от меня как от врача: я распоряжусь, чтобы вам подали фрукты на полдник. Это поможет снять усталость.

— Благодарю вас, доктор.

— Чтобы помочь вам крепко уснуть, я могу велеть подать валериановый чай. Выпьете его после ужина?

— Да.

— Я распоряжусь, чтобы его приготовили, миледи.

Это были безупречные, изысканные манеры. Анетт на мгновение почувствовала ностальгию по этому поведению, столь характерному для людей двора. Как давно она в последний раз общалась со столь благородным человеком? В те времена, когда весь ее мир был полон доброты. Анетт снова почувствовала себя чужой самой себе, осознав, как сильно она изменилась.

— Я откланяюсь. Отдыхайте.

Даже после ухода незваного гостя Анетт не двигалась с места. Сидя на краю кровати, она прислушивалась, пока не услышала, как доктор Кеплер пересек гостиную и вышел за дверь. И только после того, как она закрыла задвижку на двери спальни, которую он прикрыл за собой, она с облегчением выдохнула: «Хаа».

Обошлось.

Сделав пару глубоких вдохов, она повернулась в сторону гардеробной. Оттуда не доносилось ни звука. Райнгар, должно быть, слышал, как врач ушел и как закрылась дверь, но всё равно не шевелился. Значит, он ждет, что она сама подойдет к нему. Что они закончат прерванный разговор.

Внезапный кризис миновал, но оставалась более серьезная проблема.

«Давай жить вместе».

Она не сомневалась в его чувствах. Анетт верила, что мольбы Райнгара были искренними. Но вера — смешная и страшная вещь. Бесчисленные клятвы, принесенные богам с риском для жизни, нарушаются, а от простых обещаний можно легко устать.

«Я сделаю всё, что угодно. Я найду способ выжить».

Райнгар найдет способ выжить, даже если перестанет быть рыцарем. Но Анетт, не будучи ни принцессой, ни графиней, не была никем. Она не была настолько ценной, чтобы ради неё можно было бросить всё.

Этот мужчина тоже когда-нибудь это поймет, и в итоге её бросят.

Она останется никем. Даже не получив возможности умереть как принцесса.

«Что более благородно: почетная смерть или упорная борьба за жизнь?»

Мертвые благородны. Позор терпят выжившие. Если бы Анетт умерла в королевском дворце вместе со своими братьями, её бы помнили только как принцессу. Ей бы не пришлось цепляться за жалкую жизнь, её бы не выдали замуж насильно, она бы не потеряла свою гордость под градом притеснений и не стала бы объектом жалости и снисхождения.

«Для чего нужно больше мужества: чтобы умереть или чтобы жить?»

Поэтому сейчас лучше умереть. Она хотела бросить его первой, пока не бросили её. Она хотела остаться в сердце этого мужчины лишь благородной женщиной, прекрасным воспоминанием.

Ведь Анетт — трусиха.

Прикусив губу, она встала с края кровати. Спрятала кинжал, лежавший под подушкой, еще глубже в постель и, повернувшись, направилась в сторону гардеробной. Приближаясь к мужчине, который находился за стеной, она дала себе слово. Рани его. Будь холодной. Заставь его разозлиться и возненавидеть меня.

Оттолкни его далеко-далеко, чтобы он больше никогда не вернулся.