Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 142

— Я не понимаю, о чём идёт речь, господин…

Служанка отчаянно пыталась доказать собственную невиновность. Однако судьба этой ничтожной девицы Фолькера не интересовала. Важным было иное — положение другой женщины.

— Берта об этом знает?

Вопрос прозвучал нарочито спокойно, но служанка тут же умолкла. Нерешительность, с которой та избегала взгляда, раздражала. Значит, есть ещё нечто, о чём Фолькеру неизвестно. Он нахмурился и повторил:

— Отвечай. Ты доложила моей жене?

— Нет… нет, не докладывала.

Служанка вздрогнула и поспешно склонила голову. Подозрения оставались, но Фолькер решил на этом остановиться. Ни наказать эту девицу сейчас, ни добиться от неё чего-либо иного не представлялось возможным. Да и изменило бы это хоть что-то? Разумеется, нет — происходящее от этого не исчезло бы.

— Он одумался. Так что волноваться не о чем.

Берта сказала это совершенно определённо. Значит, либо она неверно истолковала намерения того человека, либо поняла всё правильно и всё же предпочла умолчать. И в том, и в другом случае Фолькеру оставалось лишь бессильно злиться.

— Надо было всё-таки сказать отцу. Следовало поступить так, как я тогда предлагал.

Выходит, с самого начала прав был именно Фолькер. Нужно было сразу донести графу и избавиться от Рейнгарта. Тогда этот ублюдок не посмел бы творить подобное здесь.

Немыслимо… осмелиться на подобное в самом Императорском дворце, да ещё с благородной дамой. Это было оскорблением и для графа, и для дома Рот, а заодно — дерзким вызовом хозяину этих стен. Разве Аннет не была дарована графу самим Императором?

— Нет. Молчание было лучшим решением. Узнай отец, вина легла бы на нас.

Как ни были проницательны женщины, их суждения оставались ограниченными. Ни честь рода, ни более широкие соображения не входили в их расчёт. Потому этот вопрос следовало с самого начала решать так, как считал нужным Фолькер.

— Прошу тебя, Фолькер. Не делай поспешных шагов.

«Моя ошибка… не следовало прислушиваться к женским словам».

— Довольно. Возвращайся в комнату.

Собравшись с мыслями, Фолькер принял строгий вид. Наследнику надлежало держаться с достоинством. К тому же требовалось надёжно запечатать рот этой девицы.

— Хочешь жить — держи рот на замке. Если хоть слово просочится, первой умрёшь ты. Поняла?

От резкого тона служанка поспешно закивала. На короткий жест она ответила поклоном и поспешно отступила прочь. Провожая взглядом удаляющуюся фигуру, Фолькер медленно выдохнул сквозь ноздри. Где бы сейчас ни находились эти двое, оставалось лишь надеяться, что им хватит ума скрыться и не попасться никому на глаза.

Стоило кому-нибудь их заметить, и беды не избежать. В доме графа всё ещё можно было бы замять подобное, но здесь — Императорский дворец. Накануне коронации, возвещающей новую эпоху, подобный скандал обернётся несмываемым позором, который останется в летописях. Для рода Рот это стало бы унижением, не поддающимся искуплению.

Оставить всё как есть было невозможно. Как сын дома Рот, Фолькер ощущал сейчас тяжесть ответственности сильнее, чем когда-либо.

«Ещё не поздно. Следовало немедленно открыть всё отцу, рассказать без утайки: признать, что уступил уговорам Берты, хотел уладить дело тихо, не тревожа семью, но теперь больше нельзя закрывать глаза на угрозу для рода. Отец поймёт».

Решение должен принять именно он. Пламя нужно затушить прежде, чем оно разгорится.

«Рейнгарт… этот презренный ублюдок должен умереть немедленно».

Фолькер сделал глубокий вдох, стараясь унять волнение. 

«Когда же отец покинет карточную комнату?..»

Нужно как можно скорее оторвать того человека от принцессы. Самым чистым решением будет под предлогом возвращения в замок Рот тихо избавиться от него.

«Виконт Эбен… жаль, конечно, но придётся ему подыскать нового жениха для дочери».

Невольно вырвался тихий смешок — пусть это будет горькая усмешка над происходящим. Сдерживая учащённое биение сердца, Фолькер начал обдумывать, какие слова преданности и прямоты следует сегодня сказать отцу.

***

В тот самый момент, когда Галлант Рот уже почти полностью собрал выигрыш, в карточную комнату к нему явился посетитель. Бывают дни, когда карты идут особенно удачно, и сегодняшний как раз был таким. Потому внезапное приглашение вызвало раздражение. Только что полученная рука сулила новый успех, и настроение было приподнятым.

— Граф Рот. Его Величество желает вас видеть.

Едва услышав слова распорядителя, Галлант небрежно отложил карты, почти бросив их на стол. Какой бы ни был расклад, он не мог сравниться с вызовом государя. Император редко призывал кого-либо к себе, и даже среди придворных немногие удостаивались личной аудиенции. Потому, выходя из карточной комнаты, Галлант с достоинством принимал на себе взгляды, полные любопытства и завистливого восхищения.

Так он поднялся на третий этаж, к покоям государя, и оказался в полутёмной библиотеке, где сел напротив Императора.

— Карточная игра — это состязание с судьбой. Даже при плохом раскладе всегда остаётся шанс на победу. Всё зависит от умения читать ход партии и от решимости.

Император, вольно откинувшись в кресле, говорил спокойно. Галлант кивнул. Услышав, что гость только что из карточной комнаты, государь поинтересовался, сопутствовала ли удача, и, получив утвердительный ответ, усмехнулся, словно находя это занятным. Извиняться за то, что прервал игру, он, разумеется, не стал. Государь не приносит извинений.

Молодой Император не стремился к светскому общению и потому не посещал карточную комнату. Ходили слухи, будто причиной тому рана, полученная в прошлогодней войне, однако это было не так. Ещё до похода на Север он держался подобным образом.

С тех пор Император почти не занимался ничем, кроме времени, проведённого с супругой. Нередко случалось, что императорская чета на несколько дней подряд запиралась в покоях и не показывалась наружу. Галлант, находившийся тогда при дворе, знал об этом лучше других.

Привязанность Императора к супруге имела в себе нечто трудно объяснимое — почти звериное. В ней ощущалась та же яростная, безусловная сила, с какой самка прижимает к себе детёныша. Стоило Императрице невзлюбить кого-либо — и государь, не колеблясь, избавлялся от этого человека. Устранял так, чтобы тот более никогда не попадался ей на глаза, и до самой смерти сохранял видимость полного неведения.

Галлант и прочие советники прекрасно это понимали. Именно потому никто не осмелился возразить, когда три великих рода бывшего королевства одновременно получили герцогские титулы. Все три семьи состояли в родстве с Императрицей.

— Граф, обладая и разумом, и отвагой, должно быть, искусен и в карточной игре.

— Вы слишком щедры в оценке. Всё решило лишь благоволение удачи.

— Скромность — одно из достойных качеств графа.

Сегодня Император особенно щедро расточал приятные слова. Галлант отвечал учтивой улыбкой, но вместе с тем пытался понять, ради чего была назначена эта аудиенция. В помещении находились только двое; несмотря на дневной час, тяжёлые занавеси были задёрнуты, а свечи зажжены — чтобы редкие и древние книги не пострадали от солнечного света.

Огромное книгохранилище тянулось вверх на несколько уровней. Из него был прямой проход в покои государя, а те, в свою очередь, соединялись со спальней Императрицы — пространство предельно личное. Даже Галлант бывал здесь считанные разы.

«Так что же за дело?»

Взгляд невольно скользнул к полированному деревянному ларцу на краю стола. Похоже, всё сводилось к нему. Стоило возникнуть этой мысли, как Император, будто выжидая, подтянул ларец ближе.

Крышка приоткрылась, но содержимое оставалось скрытым от Галланта. И всё же тот уже догадался, что находится внутри. Когда же ларец повернули к нему, дыхание на мгновение перехватило.

— Как тебе?

Галлант замер с приоткрытым ртом, отвечая молчанием. Как и ожидалось — пистолет. Гладкое оружие, мерцающее на мягком бархате.

— Я велел изготовить его в гильдии. Только что доставили.

— Поистине изящная вещь, Ваше Величество… 

В голосе Галланта прозвучало искреннее восхищение. Пистолет — почти вдвое короче тех, что носят стрелки, — был искусно украшен серебром и золотом. Нечто подобное уже доводилось видеть недавно. Уступая длинному ружью в силе, это оружие выигрывает в удобстве ношения и способно сделать два выстрела подряд.

— Лёгок и невелик — можно стрелять одной рукой. Да и сила удара вполне достойная. Если противник не в латах, исход будет решён.

— Слышал, что заряжается сразу двумя пулями. Поразительное достижение.

— Я говорил тебе об этом?

— Мне довелось это услышать от герцога Аппеля. Недавно он получил такой же в дар.

— Ах да. Мой дядя по материнской линии не знает, что такое сдержанность.

— Особенно когда речь идёт о благоволении государя. Осмелюсь заметить, весь двор уже осведомлён об этом оружии.

На шутливые слова Галланта Император усмехнулся. Резкие черты смягчились, и в облике на миг проступила юношеская свежесть.

— В таком случае пусть и граф не стесняется показать его. Ведь отныне это принадлежит тебе.