Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 141

Рейнгарт не спешил. Кончик, тяжёлый от тепла, медленно скользил у входа, а затем, постепенно преодолевая тесноту, мягко проник внутрь. Движение было столь неторопливым, что Аннет охватила дрожь нетерпения — хотелось сильнее, глубже, быстрее.

— Быстрее…

Почти неслышно прошептав, Аннет приподняла бёдра. Но тревога до конца не отступала — сердце сжималось от мысли, что кто-нибудь может войти, что запертую дверь вдруг откроют ключом. Половина сознания требовала поскорее закончить и уйти, другая же жадно тянулась к мужчине, желая принять его без остатка. Сердце билось тяжело и глухо.

— Быстрее… прошу…

Когда Аннет, торопя, двинулась навстречу, Рейнгарт нахмурился. В следующий миг резко подался вперёд, до самого конца.

— Ах…

Острая, вспыхнувшая в самой глубине волна удовольствия пронзила тело. Аннет, словно пытаясь удержать это ощущение, сжала его внутри изо всех сил.

С этого мгновения Рейнгарт утратил прежнюю сдержанность. Раздвинув её ноги шире, ускорил движения. Принимая его, всё более неистового, Аннет старалась не издать ни звука, и всё же приглушённые стоны срывались сами собой, подгоняя его.

Чтобы быстрее, сильнее, чтобы довёл до предела. Чтобы вместе достигли вершины наслаждения. Чтобы в конце концов он не сдержался и излился глубоко в неё.

— Ах!..

Рейнгарт крепко стиснул Аннет в объятиях, и тело его содрогнулось. В этом тяжёлом дыхании и жаре Аннет вдруг ощутила невыразимое облегчение. Закрыв глаза, переводя дыхание, она на миг погрузилась в зыбкое видение. Мальчик с чёрными волосами и янтарными глазами — существо, возможное лишь в её воображении.

Ей хотелось иметь этого ребёнка. Хотелось взять на руки крохотное тело, завёрнутое в пелёнки. Хотелось звать по имени и целовать.

— Аннет… 

Горячие губы прижались к щеке. В тот миг казалось, что слёзы вот-вот хлынут, и Аннет затаила дыхание. В действительности и она хотела любить. Хотела жить, как прежде, окружённая теми, кого любит. Хотела любить без остатка.

— Будь со мной…

«Я тоже хочу быть с тобой».

Шёпотом, едва различимым даже для самой себя, Аннет перевела дыхание. Слова, так долго прятавшиеся в глубине, грозили вырваться наружу разом. 

«Мне страшно. Я боюсь, что однажды ты меня оставишь. Боюсь и того, что, попытавшись использовать тебя и навредить, всё же оказалась так любима тобой».

Казалось, будто сама судьба вновь манит лишь затем, чтобы низвергнуть в ещё более тяжёлое проклятие.

И потому Аннет не произнесла ни слова. Обнимая мужчину, чувствуя, как под ладонью бьётся его сердце, как сильно пульсирует кровь, Аннет стиснула зубы. С трудом удерживая склоняющееся к нему чувство, в этот день она вновь уступила страху.

***

Едва переступив порог карточной комнаты вслед за отцом, Фолькер понял: этот день обещает разочарование.

Зал с семью столами оказался куда просторнее и люднее, чем ожидалось. Уже собралось более тридцати мужчин, и среди них трое были императорскими советниками — гордость отца, маркиз Либхавен и герцог Аппель, свёкор старшей сестры.

Арно Аппель, дядя Императора по материнской линии и военный советник, соответствовал своему положению — высокомерный и холодный. Даже встретив Фолькера после нескольких лет разлуки, не удостоил особым вниманием. Казалось бы, сын коллеги по совету и брат его невестки — повод хотя бы для партии в карты, — но никто не предложил места. Оставалось неловко стоять позади отца.

Отец усадил рядом с собой прибывшего вместе с ними виконта Эбена, не удосужившись позаботиться о сыновьях. Дитриху ещё можно было прикрыться обязанностями стража, а вот Фолькеру роль простого наблюдателя унижала достоинство.

Зрители, стоявшие за игроками с картами в руках, лишь подогревали азарт партии. Место это больше подходило юнцам, едва вступившим в совершеннолетие, или низшим дворянам — вроде вассалов какого-нибудь лорда.

Отец всегда был таков. Старшего сына, Фолькера, он считал самым ничтожным. Сколько тот себя помнил, на первом месте для отца неизменно стоял Император Айзена, следом — прочие аристократы, не имеющие к семье никакого отношения. Даже младший сын, Дитрих, занимал более высокое положение, нежели Фолькер. Ведь тот — прославленный посвящённый рыцарь.

Отец питал особое расположение к высоким и крепким мужчинам, и Фолькеру казалось, что в этом предпочтении скрывались одновременно и восхищение, и скрытая неполноценность. Причина, по которой Фолькер так и не снискал уважения, крылась, быть может, в том, что из всех детей именно он больше всего походил на самого родителя. Слишком точное отражение того облика, которым тот не мог гордиться.

— Вот ведь! Граф Рот снова берёт банк!

— Виконту Эбену, похоже, скоро придётся подняться из-за стола. В этой партии вы понесли немалые потери.

— Что ж поделаешь. Видно, сегодня удача на стороне графа.

— Ай да… не задалось с самого начала, Карл.

Глядя, как Галлант Рот с довольным видом собирает выигрыш, Фолькер тоже изобразил вежливую усмешку. Виконт Эбен отличался не только чрезмерным ростом, но и столь же неуклюжей игрой. То ли лишён был честолюбия, то ли просто не придавал значения поражениям — даже проигрывая одну сумму за другой, лишь добродушно посмеивался. Быть может, всё дело в том, что виконт радовался предстоящему союзу с Рейнгартом. Взгляд на мягкие черты Карла Эбена вновь вызвал у Фолькера неприятное стеснение в груди.

Карл Эбен, казалось, уже с головой увлёкся будущим зятем. Помолвки нередко расторгались, и всё же впустить жениха в дом, чтобы тот сблизился с ещё юной дочерью, значило испытывать к нему исключительное доверие.

Трудно было понять, отчего все так стремились заполучить Рейнгарта в собственный дом. Отец проявлял подобное рвение, но виконт, похоже, был готов превзойти его в этом чувстве привязанности и доверия. Похоже, и там этот мерзавец будет окружён расположением. Человек, которому достаётся жена не по заслугам, да ещё и встречает к себе почти спасительное почтение.

— Получить возможность сблизиться с невестой ещё до свадьбы… рыцарь, вам необычайно повезло.

То, что Рейнгарт отправлялся к Эбенам, для Фолькера не сулило никакого вреда. Напротив, источник беспокойства исчезал сам собой, и это следовало бы считать удачей, но на душе всё равно оставалась горечь.

«Почему же на этого ничтожного человека обрушивается столь несоразмерная удача? С виду — одно, внутри — совсем иное. Неблагодарный, лишённый чести, нарушающий клятвы так же легко, как дышит… подлая тварь».

— Разумеется, не возражаю, виконт. Я отправлюсь с охотой.

«Значит, вдоволь позабавившись с принцессой, теперь без колебаний готов взять в жёны благонравную невесту? Жалкий ублюдок, недостойный даже собаки».

С трудом подавив вспышку раздражения, Фолькер мельком взглянул на новые карты в руках отца. Похоже, удача и впрямь сопутствовала, и в этот раз расклад оказался выигрышным.

Галлант Рот был всецело поглощён игрой и не заметил, как стоявший позади Фолькер тихо покинул своё место. Никто не окликнул, не остановил — никто даже не обратил внимания, пока тот не вышел из карточной комнаты окончательно.

И потому, покидая зал с горьким чувством на душе, Фолькер вдруг с неожиданной силой затосковал по замку Рот.

— Домой бы… чёрт возьми.

Недовольно пробормотав, наследник невольно вспомнил свою любовницу, Зельду. Пусть и женщина лёгкого поведения, но никто иной не выказывал к Фолькеру столько почтения и угодливости. Люди низкого происхождения относились к старшему сыну лорда почти как к государю. Ни одна из них не подавляла духа так, как это делала Берта, и не смотрела свысока, как отец.

До коронации оставалось всего три дня. После неё пиршества затянутся ещё на неделю, а значит, придётся провести здесь не менее десяти дней. Хотелось лишь одного — уехать. От былых ожиданий и иллюзий, связанных с придворной жизнью, не осталось и следа.

Когда Фолькер только прибыл ко двору, казалось, будто удастся беседовать с Императором и разделить с ним трапезу. На деле же удалось лишь мельком увидеть государя в зале аудиенций. Ни слова, ни даже взгляда. Всё внимание монарха было обращено лишь к графской чете и Рейнгарту.

Рейнгарт.

— Этот мерзавец…

Волна раздражения вновь поднялась, и Фолькер ускорил шаг. До вечернего пира оставалось ещё достаточно времени, следовало найти себе какое-нибудь занятие. Стоит лишь встретить знакомое лицо, и можно будет ненавязчиво присоединиться. Скользя взглядом по прохожим, Фолькер шёл по галерее.

И вдруг среди них мелькнула знакомая фигура. Скромное платье, чуть ссутуленные плечи.

Фолькер узнал её сразу — служанка Аннет.

Имя этой девицы он не знал, но теперь она шла по коридору одна. Ни Аннет, ни Рейнгарта рядом не было. 

«Почему? — мысль мелькнула сама собой и тут же холодом отозвалась в груди. — Почему же ещё…»

Фолькер поспешно огляделся. Приметив вдали прогуливающихся дам, наследник тихо приблизился к служанке. Резко схватив за руку сзади, заставил обернуться — та вздрогнула и резко повернулась. Узнав, она широко раскрыла глаза.

— Го… господин…

— Почему ты одна?

Прижав служанку к стене, Фолькер резко прошипел, понижая голос до предела, чтобы никто не услышал:

— Где миледи? Где графиня?

— Я… я…

— Я спрашиваю, где она!

— В… в комнате…

— В какой комнате? В спальне?

— Я… не знаю… та комната… на втором этаже…

«Не знает?» 

Фолькер застыл, на мгновение даже перестав дышать.

— Рейнгарт тоже там?..

— Это… мы вернулись все вместе после прогулки…

— Я спрашиваю, Рейнгарт в той комнате?!

— Д-да, господин…

Служанка сжалась, дрожа всем телом. 

«Боги…» Фолькер чувствовал, как в глазах вспыхивает гнев.

— Мне велели вернуться раньше, но это здание такое… такое огромное…

Перепуганная девица торопливо лепетала оправдания. Судя по тому, как её трясло, служанка давно всё понимала. Значит, это происходило не впервые. Фолькер быстро прикинул в уме.

Уже четвёртый день Рейнгарт не отходит от Аннет под предлогом службы в качестве телохранителя. И кто знает, сколько раз за эти дни они сходились. Быть может, уже и спальни оказалось мало — вот и скрылись в другой комнате. 

«Осмелиться на подобное… да ещё здесь. Этот безумец… неужели и впрямь ищет смерти?»