— Ах…
Было раннее утро.
Едва проснувшись, я нахмурилась от раскалывающей голову боли.
В то же мгновение в памяти один за другим начали всплывать события прошлой ночи.
Воспоминания были слишком отчётливыми, чтобы счесть их кошмаром.
Чем сильнее я пыталась забыть, тем ярче они становились.
Восстановительные способности Святой не позволяли мне получить даже благословение забвения.
— Чёрт…
Я закрыла лицо обеими руками.
Прошлой ночью
я вышла из церкви и бесцельно побрела по улицам.
Шла и шла без остановки.
Наверное, я была не в себе.
Будь у меня человек, на которого можно положиться, я бы бессознательно направилась к нему.
Но маркиз находился слишком далеко, я не знала, где живёт Леопард, а домой возвращаться не хотела, потому что не представляла, с каким лицом смотреть на Тию.
Наверное, поэтому я и бродила по улицам как бездушная оболочка.
Когда я пришла в себя, вокруг уже было совершенно темно.
Ступни болели, а горло саднило, видимо, потому что всё это время я дышала ртом.
Именно тогда я снова начала слышать этот проклятый голос.
«Во всём виновата Тия. Ты ведь тоже это знаешь? Знаешь».
«Если бы не Тия, ты смогла бы вернуться».
«Если бы ты хотя бы сделала аборт, пока она была у тебя в животе. Тогда часть души вернулась бы к тебе. Вот досада».
Это был тот самый пробирающий до дрожи женский голос.
Злой дух словно шептал мне прямо на ухо и без остановки извергал чудовищные слова.
Что во всём виновата Тия.
Что я не могу вернуться из-за Тии.
— Пожалуйста, заткнись!
Это неправда.
Тия ни в чём не виновата.
Я отчаянно отрицала это вслух, но в глубине души боялась.
Боялась, что сама думаю точно так же.
А что, если никакого злого духа не существует?
Если это лишь видение, порождённое моей слабой психикой?
Если моё подсознание просто без всяких прикрас озвучивает мысли, спрятанные глубоко внутри?
Стоило мне об этом задуматься, как прежде чужой и пугающий голос начал казаться похожим на мой собственный.
Во всём виновата Тия.
Я несчастна из-за неё.
Возможно, именно так я чувствовала на самом деле.
От одной этой мысли я стала бесконечно противна самой себе.
Из глаз хлынули слёзы.
Я плакала и плакала, пока не выбилась из сил и больше не смогла выдавить ни слезинки.
Когда голос уже почти пропал, а из горла вырывались лишь странные сдавленные звуки, позади остановилась карета, и я обернулась.
— Садитесь.
Это был дворецкий.
Я ухватилась за его руку, поднялась и забралась в карету.
Мне было немного непривычно видеть его на козлах, уверенно правящего лошадьми.
Всю дорогу до загородного особняка он ни о чём меня не спросил.
Я тоже не сказала ни слова.
Когда карета остановилась, я постаралась успокоиться, прежде чем открыть дверь.
Мне казалось, что наружу я вышла с обычным выражением лица.
Разумеется, никто бы не поверил, что со мной всё хорошо, ведь я пропала без предупреждения и вернулась так поздно.
Я была благодарна коллегам за беспокойство.
Но в тот момент у меня не было ни сил, ни душевного спокойствия, чтобы отвечать на их вопросы.
Поэтому я проигнорировала все обеспокоенные взгляды и сразу направилась в нашу комнату.
Сейчас мне хотелось лишь рухнуть на кровать и заснуть, забыв обо всём.
С трудом волоча тяжёлое тело, я кое-как приготовилась ко сну.
Уже собираясь лечь, я случайно посмотрела на кровать Тии.
Как всегда, этот милый и любимый ребёнок спал с ангельским выражением лица.
Может, подойти, слегка обнять её и тоже лечь?
Именно тогда это случилось.
— Из-за тебя.
Снова раздался тот голос.
Хриплый, пробирающий до дрожи женский голос.
Он звучал так отчётливо, словно кто-то шептал мне прямо на ухо.
— Если бы не ты. Если бы тебя не было…
Но в какой-то момент я заметила, что двигаются мои собственные губы, и застыла.
Это был не чужой голос.
Я говорила сама.
Именно моё горло издавало эти звуки.
Мой охрипший голос до ужаса напоминал голос злого духа в голове.
— Кх…
— Ах.
Услышав болезненный стон Тии, я разом обмякла.
Мои руки сжимали её шею.
Я душила Тию обеими руками, изо всех сил, словно действительно хотела убить.
Разум мгновенно прояснился.
Некоторое время я молчала и отчаянно водила налитыми кровью глазами, пытаясь осознать происходящее.
А затем на меня обрушились раскаяние и вина.
— Ах… Прости. Прости, доченька. Прости. Мама виновата. Мама поступила плохо… У-у-у… Прости. Прости меня. Мне так жаль…
Что я натворила?
При этой мысли из глаз снова хлынули слёзы, хотя мне казалось, что я уже выплакала их все.
Сожалеть было поздно.
Извинения ничего не исправят.
Я всё это понимала, но продолжала без остановки просить прощения.
Хотя Тия меня даже не слышала.
Я делала это лишь ради себя, чтобы немного успокоиться и заглушить чувство вины.
В чём вообще была виновата Тия?
Она не сделала ничего плохого.
Во всём виноват этот проклятый ящер.
Но свою злость я всё равно сорвала на невинном ребёнке.
До сих пор я хотя бы с трудом удерживалась в допустимых пределах, молча обвиняя её только в своих мыслях.
По крайней мере, Тия не видела этих чувств.
Но прошлой ночью я всё-таки переступила черту.
Я показала Тии постыдную ненависть, которую всё это время так старательно скрывала.
«Мерзкая тварь».
Беспомощное ничтожество со слабым духом, которое не способно жить, не перекладывая вину на окружающих.
Паразит, который не выживет, если не присосётся к кому-нибудь.
Вот кто я такая.
Эгоистичная дрянь, считающая себя несчастной жертвой и уверенная, что сама ни в чём не виновата.
Мне казалось, что моя истинная сущность полностью обнажилась. От стыда и отвращения к себе хотелось исчезнуть.
Так я и уснула, вновь покрыв слезами лицо, которое только недавно умыла.
— М-м-м…
— Ах. Проснулась?
Услышав, как Тия заворочалась во сне, я прервала воспоминания и пришла в себя.
За ночь мой совершенно сорванный и почти чужой голос полностью восстановился.
Я сама удивлялась тому, насколько спокойной выглядела.
Словно прошлая ночь была лишь сном.
Как бы мне хотелось, чтобы так и оказалось.
— Ч-что такое?
— …
Тия села и некоторое время неподвижно смотрела на меня.
Потом протёрла глаза, взглянула снова, поспешно спрыгнула с кровати и затопала ко мне.
Ещё не до конца проснувшись, она подошла нетвёрдым шагом и крепко обхватила меня за талию.
— Тие приснился кошмар.
— К-какой?
— М-м, ничего. Теперь всё хорошо. Мама, я тебя люблю.
— Мама тоже любит Тию. Очень-очень сильно. Больше всего на свете…
Горло перехватило.
Значит, произошедшее ночью она приняла за страшный сон.
Я с отвратительным облегчением поняла, что тогда она, видимо, так и не проснулась окончательно.
— Тебе ведь пора в школу? Иди умывайся, а я приготовлю завтрак.
— М-м!
Отстранив Тию, я принялась торопливо собирать её в школу.
Нужно было приготовить еду, достать и погладить школьную форму…
Когда дел стало так много, времени думать о чём-либо другом не осталось, и это радовало.
Я ненадолго забыла о боли в груди и продолжила суетиться.
— Я умылась!
— А голову не помыла!
— М-м, как ты узнала?.. Но под шапкой всё равно не будет видно!
— Зато запах почувствуют. Хочешь, мама тебе помоет?
— Т-Тия сама помоет!
Глядя на милую спину Тии, стремительно умчавшейся обратно в ванную, я не смогла сдержать улыбку.
— Тия опаздывает! Есть уже некогда!
— Хлеб! Возьми хотя бы хлеб и ешь по дороге!
— М-м!
— Счастливого пути! Сегодня тоже хорошо учись и дружи с одноклассниками!
Тия вихрем выбежала к карете, и поднявшийся в комнате переполох наконец утих.
Улыбаясь, я помахала ей вслед.
Но стоило карете скрыться из виду, как улыбка мгновенно исчезла с моего лица.
— Забудем.
Да. Сделаем вид, что прошлой ночью ничего не произошло.
Пусть всё это останется страшным сном Тии.
Так будет лучше.
Если продолжать держать это в голове, ничего хорошего не случится.
Я решила похоронить свой отвратительный поступок глубоко в сердце и забыть.
К этому времени коллеги наверняка уже готовили завтрак на кухне.
Нужно было скорее к ним присоединиться.
Но едва я собралась идти на работу, меня остановил низкий голос:
— Стойте.
— Что?..
Это был дворецкий.
На его лице застыло сердитое выражение.
Вообще-то он всегда так выглядел, но сегодня казался особенно злым.
Я слегка напряглась, встав перед ним.
Пальцы, сжимавшие край юбки, мелко дрожали.
— Что-то случилось?
— Не стану ходить вокруг да около. Прекратите эти отношения. Я не потерплю безнравственную связь, которая мешает исполнению обязанностей. Это также прямо указано в договоре, и работник обязан подчиниться требованию нанимателя…
— Д-дело не в мужчине.
— Да. Разумеется, не в нём. Как же иначе. Но запомните: если подобное повторится, мне придётся принять меры. Пока распоряжение маркиза остаётся в силе, уволить вас я не могу, однако как управляющий, которому доверен весь загородный особняк, вправе сократить ваше жалованье.
— Я поняла. Буду помнить. Это больше не повторится.
— Надеюсь, это не пустые слова.
— …
Дворецкий одарил меня суровым взглядом и прошёл мимо.
Наверное, другого выхода у него не было.
Какие бы отдельные распоряжения ни отдал маркиз, если начать выделять одного работника среди остальных, управлять особняком станет крайне трудно.
Я его понимала.
Можно сказать, мне ещё повезло отделаться предупреждением.
— Ах, господин дворецкий.
— ?..
Если подумать, одна загадка так и осталась неразрешённой.
Я поспешно окликнула дворецкого.
Когда на меня вновь устремился его свирепый взгляд, дыхание на миг перехватило.
Я поспешила заговорить, пока он не рассердился и не отвернулся.
— Эм… Как вы нашли меня прошлой ночью?
— Цк…
Дворецкий демонстративно цокнул языком.
Затем с откровенным раздражением ответил:
— Никак. Я просто объездил весь город. Потом вспомнил слова кучера о магазине, куда вы часто заходите. Направился туда и нашёл вас неподалёку сидящей на земле.
— Ах… Что это был за магазин?
— Названия не помню. Кажется, там продавали мороженое. Я ответил на ваш вопрос? У меня много дел, так что позвольте откланяться.
— …
Дворецкий тут же скрылся в здании.
Магазин мороженого, куда я часто заходила.
Тот самый, возле которого я каждый раз останавливалась, вспоминая счастливое лицо Тии, впервые попробовавшей мороженое.
Вот почему даже во время бесцельных блужданий я ни разу не замешкалась и шла так уверенно, словно по знакомой дороге.
Оказывается, всё это время я кружила рядом с тем магазином…
В глубине сердца болезненно защемило.
