— Отец. Отец. Отец!
— А.
Александр резко открыл глаза.
Осмотревшись, он встретился взглядом с недовольной монахиней и слегка склонил голову.
Разве он всё это время находился в церкви?
Что-то казалось неестественным.
— Вы с самого утра витаете в облаках. Ночью почти не спали?
— Да. Немного болит голова.
— А вы уже слышали, отец? Все только об этом и говорят. Вы якобы отказались подчиняться высшему совету.
— Ничего подобного…
Ему до смерти надоели эти разговоры.
Александр вновь приложил руку к пульсировавшей голове и вздохнул.
Он и правда поступил довольно глупо.
Изначально экстренное совещание должно было продолжаться три дня.
Однако Александр услышал, как во время заседания снова и снова упоминают его имя, после чего просто покинул Папскую канцелярию и вернулся на остров.
Он ведь привык к тому, что на него взваливают непосильную работу, а затем ругают за неспособность с ней справиться.
Почему же в этот раз не выдержал и повёл себя настолько грубо?
Александр сам себя не понимал.
Словно размышлял о поступке совершенно другого человека.
— И что теперь? Вам приказали вернуться в Папскую канцелярию?
— Нет. Мне увеличили расходы на работу.
— Что?..
Его неповиновение, которое формально нельзя было назвать неповиновением, дало поразительный результат.
Александру поручили одновременно контролировать нестабильного Героя, искать Святую без единого доказательства и временно преподавать в Святой Софии. Когда он открыто выразил недовольство, мужчина ожидал сурового наказания.
Но растерявшееся руководство Папской канцелярии вместо этого увеличило его содержание.
Кроме того, они, видимо, поговорили с главой епархии, потому что отношение настоятеля церкви, прежде всегда смотревшего на Александра с неприязнью, резко изменилось.
Условия стали настолько лучше, что теперь он лишь недоумевал, зачем так долго молча всё терпел.
— Это же замечательно. Мне всегда было вас жаль. Вы трудились без единой передышки, а когда изредка появлялось свободное время, из-за отсутствия денег могли только бесцельно бродить по улицам.
— Вот как…
Значит, он выглядел настолько жалко.
Александр усмехнулся, поднялся и посмотрел в окно.
Стояло ясное утро.
Ему почему-то казалось, что ещё мгновение назад был вечер и солнце уже садилось, но он решил не придавать этому значения.
В последнее время подобные провалы в памяти случались часто.
«Всё стало лучше. Действительно лучше, но…»
Его охватила необъяснимая тревога.
Казалось, он забыл нечто важное.
Однако объяснить причину этого ощущения Александр не мог.
В груди просто давило.
— Ах, точно. В воскресенье сюда заходила госпожа Джулия.
— Госпожа Джулия? Не произносите при мне это имя. Я не желаю его слышать.
— ?..
При одном упоминании Джулии Александр нахмурился.
Джулия.
Отвратительное имя.
Он не хотел слышать имя этой эгоистичной, раздражающей и высокомерной женщины.
— Ой. Вы с госпожой Джулией поссорились?
— Это была не простая ссора. Я разорвал с ней всякие отношения. Больше мы никогда не встретимся.
Александр не собирался вновь иметь с Джулией ничего общего.
Он проклинал себя за то, что когда-то подпустил её так близко.
— Фух.
Тем временем один дракон, наблюдавший за происходящим издалека, произнёс.
— Всё получилось.
— Фу-у-ух…
Джулия облегчённо вздохнула.
Воспоминания Александра изменились.
Настолько безупречно, что он даже не замечал образовавшихся пробелов.
Теперь Александр больше не заподозрит в Джулии Святую.
Все обстоятельства, вызывавшие подозрения, исчезли из его памяти.
Более того, в сознании Александра Джулия превратилась в худшую злодейку в истории, поэтому встречаться они больше не станут.
Чудо удалось.
— Я так боялась, что ничего не получится. Какое облегчение.
Она не просто боялась.
Изменение воспоминаний нельзя было проверить глазами, поэтому им пришлось пойти на риск.
Они отнесли потерявшего сознание Александра в его комнату и оставили там, чтобы позднее убедиться, прижились ли новые воспоминания.
Если бы чудо не сработало, на этом всё закончилось бы.
Джулия, Тия, маркиз и Леопард оказались бы беглецами, за которыми охотится весь мир.
Но чудо удалось.
Получилось безукоризненно.
Даже пугающе безукоризненно.
— Теперь, когда напряжение прошло, я проголодалась. Пойду поем снаружи.
— А? Почему не поешь с нами?
— Желудок побаливает. Не хочу ничего жирного.
— Я приготовлю салат.
Собиравшуюся выйти из комнаты Леопард остановила тонкая рука.
Джулия настойчиво не желала её отпускать.
Леопард сглотнула и силой высвободила руку.
— На самом деле я уже договорилась встретиться с другим человеком.
— Встретиться? С кем?
— Есть один человек.
— Ты уходишь в женской одежде, значит, этот человек знает, что ты женщина. Кроме нас о том, что Лео женщина, знает только… Сейлер. Я права?
— …
Ненадолго воцарилась тишина.
— Мама-а!
— А, Тия. Скоро пора в школу. Ты умылась?
— М-м. Я голодная…
— Поняла. Сейчас приготовлю завтрак, а ты пока помой голову.
— Она поняла, что Тия не мылась…
Из-за внезапного появления Тии Джулии пришлось оставить Леопард в покое.
Воспользовавшись возможностью, Леопард поспешно надела пальто и покинула особняк.
Она сбежала настолько торопливо, что под длинным пальто осталась лишь пижама.
Леопард плотнее запахнула полы, скрывая ночную одежду, и устало побрела вперёд.
Стоило ей немного отойти от особняка, как рядом появился ещё один человек.
— Я слышал. Джулия сотворила чудо.
— Да. На этот раз настоящее чудо…
Это был Сейлер.
Значит, догадка Джулии оказалась совершенно верной.
— Я и раньше понимала, насколько огромен запас божественной силы Ариэль. Он казался бездонным источником. Сколько ни черпай маленьким ковшом, дна всё равно не увидишь… Но на этот раз сила лилась потоком, словно в плотине пробили дыру, и всё равно не собиралась иссякать.
Прежде Леопард не задумывалась всерьёз о божественной силе Джулии.
Почти бесконечный запас определённо был великой способностью.
Именно благодаря ему Джулия могла спасать и исцелять бесчисленное количество людей, пока сама не падала от усталости.
Но Леопард считала, что этим всё и ограничивается.
Какой бы неисчерпаемой ни была божественная сила, один человек не мог одновременно оказаться в нескольких местах.
Однако чудо, которое Джулия показала в этот раз, отличалось.
Не обычное исцеление, а невиданное прежде изменение чужих воспоминаний.
Нелепое достижение, почти равное переписыванию действительности.
И даже после него запас божественной силы Джулии не иссяк.
Только теперь Леопард начала понимать его истинный масштаб.
И чем яснее становилось понимание, тем сильнее рос страх.
— Когда Ариэль воскресла, я не сомневалась, что она заключила договор со злым богом и позаимствовала его силу. Но теперь всё кажется странным. Ариэль одинаково ненавидела и добрых, и злых богов. Она никогда не стала бы сотрудничать со злым богом.
— Значит, та сила принадлежала не злому богу…
— Верно. Это была сила самой Святой.
Та невероятная мощь, которая подавила дракона.
Ариэль высвободила её, обратившись к божественной силе собственного тела.
Она ещё не привыкла к возвращённому телу, поэтому вырвавшаяся наружу божественная сила преобразилась и распространилась в виде зловещей энергии.
Даже неумелое применение оказалось настолько сокрушительным.
Что произошло бы, если бы Ариэль не удалось быстро одолеть, она полностью освоилась в теле и научилась безупречно управлять огромным запасом силы?
Тогда остановить её уже не смог бы никто.
Она стала бы существом, превзошедшим даже древнего Драконоборца, истреблявшего драконов.
От одной этой мысли по коже пробежали мурашки.
«Кажется, я начинаю понимать смысл слов „семя конца“».
Семя конца, упомянутое в пророчестве.
Оно определённо указывало на Тию.
Но это вовсе не обязательно означало, что именно Тия принесёт миру конец.
Что, если самим концом станет пробудившаяся после её рождения Джулия?
— Ты хочешь сказать, что Джулия опасна?
— Да. Очень опасна.
Леопард содрогнулась и крепко зажмурилась.
Если Джулия полностью овладеет своей бесконечной божественной силой и начнёт переписывать действительность при помощи чудес…
После такого пробуждения она станет почти всемогущей.
Люди больше не посмеют смотреть ей прямо в глаза.
Они будут поклоняться Джулии и бояться её.
А люди отвергают всё, чего не способны понять.
Джулии придётся сражаться с бесчисленными врагами, включая церковь, и начнётся великая война ради её уничтожения.
Кто именно победит, уже не важно.
Мир неизбежно постигнет участь, которую без преувеличения можно назвать концом.
— Поэтому ты пришла ко мне. Хочешь, чтобы на крайний случай я разработал способ запечатать бессмертную Святую…
— А? Ты о чём?
Леопард нахмурилась.
Сейлер растерялся.
Если не ради этого, зачем же она его нашла?
— Джулия в опасности.
— Ты только что сказала обратное.
— Я говорю, что опасность угрожает самой Джулии.
— А…
Смысл слов Леопард и то, как их понял Сейлер, оказались совершенно разными.
Лишь теперь осознав тонкое различие, Сейлер тихо выдохнул.
— Что бы ни случилось, я останусь на стороне Джулии. Мир во всём мире? Справедливость? Да пошли они нахуй. Если Джулия несчастна, всё это ничего не значит. Я живу только ради её возвращения. Я верну Джулию прежде, чем она пробудится и выступит против всего мира. Нам нужно торопиться, Сейлер.
— …
Леопард сильно изменилась.
Теперь она была готова пожертвовать миром ради одной женщины.
Она больше не была Героем.
— Да. Поторопимся.
Но такая Леопард нравилась Сейлеру даже больше.
С лёгкой улыбкой он зашагал рядом с ней.
Времени оставалось мало, а дел было слишком много.
