— Мама-а…
— Тише. Твоя мама спит.
— Мп.
Вернувшись в зал, Тия увидела, как Шварц приложил палец к губам, и тут же замолчала.
Мама крепко спала, тихо и довольно посапывая.
Глядя на неё, безмятежно прислонившуюся к плечу Шварца, Тия украдкой расплылась в улыбке.
Пусть это и была её собственная мама, но сейчас она казалась невероятно красивой.
— Поговорила с Николасом?
— Да. Поговорила.
— И что вы решили?
— Три года… Мы решили подождать три года. Я сказала, что наша семья совсем недавно снова собралась вместе и нам нужно немного времени, чтобы побыть друг с другом.
— Понятно.
Умница.
Шварц подумал об этом и погладил подошедшую Тию по голове.
Он трепал волосы довольно грубо и совершенно растрепал их, но Тия лишь счастливо улыбалась.
Она очень скучала по этому прикосновению.
— Мы с мамой тоже поговорили и решили не возражать, если ты сама этого хочешь. Разумеется, при наличии серьёзного недостатка мы выступили бы категорически против, но Николас оказался вполне достойным молодым человеком.
— Хе-хе! Правда? Он ведь хороший?
— Да, негодница…
Увидев, как Тия радуется похвале в адрес Николаса, Шварц почувствовал, как сжалась грудь.
Почему?
Дочь собиралась выйти замуж за императора великой державы. Ему следовало испытывать удовлетворение и облегчение.
Но сердце почему-то словно сгорало изнутри.
Впрочем, это чувство не было неприятным.
Шварц инстинктивно понимал, что от него нельзя убегать и однажды придётся его преодолеть.
«Я почти ничего не успел сделать как отец, а всё равно так переживаю. Неужели это инстинкт?»
К глазам уже подступали слёзы.
Шварц сделал вид, будто в них что-то попало, вытер уголки и шмыгнул носом.
Он уже давно относился к Тии как к дочери.
Ещё когда впервые нанял Джулию служанкой, Тия казалась ему милой, и он обращался с ней особенно хорошо.
Но тогда он не знал, что она его родная дочь, поэтому отцовской заботой это назвать нельзя.
Получалось, что настоящим отцом он так и не успел для неё стать.
Напротив, из-за него дочери пришлось совершить страшный грех и убить собственного отца. Он только причинил ей боль.
Как ни посмотри, Шварц не имел права плакать.
Придя к такому выводу, он изо всех сил сдержал слёзы.
В этот момент дверь, через которую вошла Тия, снова открылась.
— Мы всё обсудили, тесть. Решили отложить свадьбу на три года…
— Я тебе ещё не тесть, негодник. Называй меня герцогом Драгонией.
— Отчего ты так сердит? Всё равно скоро станем одной семьёй!
— Я ещё не признал тебя достойным женихом. Буду внимательно наблюдать, так что веди себя прилично.
Стоило Шварцу увидеть Николаса, как от него повеяло жаждой убийства.
Тия покачала головой.
Только что перед ней отец называл Николаса достойным молодым человеком, но теперь заявлял ему в лицо, что не признаёт женихом.
Наверное, просто не хотел, чтобы Николас слишком возгордился.
— Оставайтесь на ночь. Свободных комнат много.
— Нет. Мы отправимся в путь ночью. Хочу удивить маму, когда она проснётся.
— В таком случае отправляйся скорее. Чем раньше уйдёте, тем скорее наступит день нашей свадьбы.
— Только попробуй за эти три года хоть раз натворить что-нибудь. Тогда я ни за что не отдам тебе нашу Тию.
— Слишком ты беспокоишься, тесть. Передай тёще, что я был искренне рад снова её увидеть, и попрощайся от моего имени.
Николас заложил руки за спину и улыбнулся на прощание.
Шварц повернулся спиной к этому надменному юноше, поднялся и взял Джулию на руки.
Странным образом высокомерие Николаса почти не раздражало.
И всё же Шварцу приходилось прилагать усилия, изображая недовольство и неприязнь к нему.
Тия украдкой ласково помахала рукой и закрыла дверь.
Вместе со спящей Джулией она и Шварц пошли через дворцовый сад. К тому времени давно наступила глубокая ночь.
Некоторое время они молчали.
Первым заговорил Шварц.
— Тия.
— Да?
— Можешь считать, что я не заслуживаю называться отцом и что во всё лезу без всякого права. Это будет правдой… Но поверь хотя бы в одно. Для меня твоё счастье важнее всего на свете. Если смогу сделать тебя счастливой, я пойду на что угодно. А если что-то причинит тебе несчастье, я уничтожу это, чем бы оно ни было. Верить мне или нет — решать тебе…
— Я верю. Верю, что вы так и поступите, папа.
— Почему?
— Хм. Просто так? Можно назвать это драконьим чутьём?
— Ха…
Существовала легенда, что драконье чутьё никогда не ошибается.
Разумеется, никакого особого драконьего чутья в действительности не существовало.
Просто предсказания драконов с большой вероятностью становились реальностью, поэтому люди и решили, будто у них есть особое чутьё.
Объяснялось это очень просто.
Драконы обладали невероятной силой.
Что бы они ни предсказали, они могли собственными руками воплотить это в реальность.
Только поэтому их чутьё и казалось таким безошибочным.
Следовательно, когда дракон говорил о «драконьем чутье», речь шла не об обычной интуиции.
Это означало твёрдое намерение сделать всё именно так.
Получалось, Тия почувствовала несгибаемую волю Шварца и заявила, что готова ей довериться.
«Значит, дочь меня в какой-то мере признала…»
Тия поняла, насколько он решительно настроен посвятить себя ей как отец и Джулии как муж.
Шварц испытал тихое удовлетворение, но постарался не слишком воодушевляться.
Ведь самое важное только начиналось.
— Поэтому, пап… Можно я теперь буду говорить с тобой на «ты»?
— Ч-что?
— С мамой я разговариваю на «ты», а с папой на «вы». Это уже неудобно. Просто осталась привычка с тех времён, когда папа был дворянином… Тебе не нравится? Мне и дальше обращаться на «вы»?
— Н-нет! Я хочу, чтобы со мной ты тоже говорила на «ты»!
— Хе-хе! Хорошо! Тогда отныне буду говорить свободно!
Тия рассмеялась, словно маленький бесёнок.
При виде её очаровательной улыбки Шварц тоже растерянно рассмеялся.
До сих пор он считал, что в сознании Тии они с Джулией занимают совершенно разное место.
Джулия была родной матерью и самым близким человеком, а Шварц, хоть и приходился ей настоящим отцом, неизбежно оставался кем-то далёким.
Поэтому он смирился с тем, что Тия разговаривала с ним вежливо.
Но теперь она одним движением уничтожила разделявшее их расстояние.
Кто-то мог возмутиться, как дочь смеет обращаться к отцу на «ты», однако Шварц так не думал.
Он вообще не верил, что почтительность к родителям определяется выбором между вежливой и неформальной речью.
Для Шварца обращение дочери на «ты» означало, что она чувствует себя рядом с ним свободно.
Что они стали эмоционально ближе.
Что Тия признала его право называться отцом.
— Угх…
— Что такое? Папа плачет?
— Не плачу. Просто что-то в глаз попало…
— Хе-хе! Нет, точно плачешь!
— Говорю же, нет…
(П.с. от беса. Это ниндзя,.которые рядом режут лук. )
Шварц проглотил слёзы и ускорил шаг.
Как назло, он держал Джулию обеими руками, поэтому не мог ни закрыть лицо, ни вытереть глаза.
Тия прекрасно увидела, как он плачет.
Шварц и правда плакал.
Но его губы улыбались.
Он не мог сдержать улыбку.
Это был один из самых счастливых дней в жизни Шварца.
Облака, до этого закрывавшие яркую луну, постепенно разошлись.
Тёплый лунный свет озарил троих путников, покидавших Императорский дворец.
***
— А-а… У-у… Угх…
— Пришла в себя, Джулия?
— А? М-м? Шварц? Ик?!
Я резко открыла глаза.
Но тут же врезалась головой в стенку, упала и покатилась по полу.
А-а-а, такое чувство, будто череп расколется…
И дело было не в ударе. Голова сама по себе гудела.
Это же… похоже на похмелье?..
— Вчера ты, кажется, слишком много выпила.
— У-у. Раньше меня таким количеством было не свалить. Почему теперь?..
— Твоё тело уже не такое, как прежде.
— …
Если так говорить, кажется, будто я постарела и организм стал хуже расщеплять алкоголь.
Хотя на самом деле я всего лишь перестала быть Святой и лишилась прежней способности к восстановлению.
Я исподлобья посмотрела на Шварца и огляделась.
Нужно было убедиться, что Тии рядом нет…
Пусть хмель ещё не до конца выветрился, на это рассудка хватало.
В карете мы были совершенно одни.
Убедившись в этом, я забралась на колени Шварца и уселась к нему лицом.
— Швартц… Фу. Ай.
В рот попала прядь волос.
Я поспешно убрала её, немного поправила причёску и снова открыла рот.
— Шварц.
— Я слушаю.
— У-у. Как же бесит.
— Что тебя вдруг разозлило?..
Мы находились так близко друг к другу…
При виде совершенно невозмутимого лица Шварца раздражение внезапно вспыхнуло с новой силой.
Я с лёгким стуком уткнулась лбом в его грудь, а Шварц положил большую ладонь мне на затылок и прижал к себе.
Бесит.
Такое чувство, будто волнуюсь только я…
Я прекрасно знала, что дело в импотенции, но ничего не могла поделать с раздражением.
Всё выглядело так, словно лишь мне одной не терпится.
Словно только я здесь распутная женщина.
Хотя на самом деле именно Шварц был насильником и извращённым ублюдком.
А теперь всё будто перевернулось…
— Бесит. Как же бесит.
— И что же тебя разозлило сегодня?
— Вы…
— Ха-ха. Что мне сделать, чтобы ты перестала злиться?
— …
Если бы у него встал, злость наверняка бы прошла.
Но сказать такое вслух было слишком стыдно…
Поэтому я лишь незаметно придвинулась к нему бёдрами, пытаясь намекнуть.
Расстояние между нами сократилось настолько, что грудь прижалась к груди Шварца и расплющилась.
Не выдержав, я схватила его за щёки и завладела губами.
Неожиданный поцелуй!
— Мпх?! М-м?
— М-м-м…
Ах, сладко.
Он недавно ел конфету с фруктовым вкусом?
Или его губы всегда были такими?..
Потеряв голову, я жадно целовала и посасывала их, а в конце концов просунула язык ему в рот.
Похоже, столь глубокий поцелуй был для Шварца первым. Он растерялся, вздрогнул и задрожал.
Как мило.
Значит, так он ещё никогда не целовался.
Вот что бывает с девственниками…
А, нет. Он же не девственник.
«Негодяй…»
Стоило задуматься, как меня охватило негодование.
Сам вовсе не девственник, при первой встрече сразу изнасиловал меня, а целоваться совершенно не умеет?
Я разозлилась и не отпустила его, даже когда Шварц начал стучать по моей руке, показывая, что задыхается.
При этом он послушно принимал мой язык и исправно сглатывал слюну, стекавшую ему в рот.
— Пха-а-а! Воздух! Я задыхаюсь!
— Хе-хе. Не хватило воздуха? Простите. Нужно было быть нежнее с девственником по части поцелуев.
— Ты меня провоцируешь?
— Хм? Не знаю. Ничего подобного.
— По-моему, именно это ты и делаешь…
— Высуньте язык. М-м…
Шварц послушно высунул язык, и я снова накрыла его губы.
Теперь настала моя очередь сосать его язык.
Я уже собиралась взяться за дело всерьёз, когда…
Дёрг!
— А-а?!
— Мам! Мы приехали! Это магазин тёти Ирен!
— Значит, ты жива, Джу… лия… Хм. М-м? Кажется, мы вам помешали. Простите?
— ?!
Карета резко остановилась, а дверь распахнулась.
Снаружи стояли совершенно беззаботная Тия и Ирен, на лице которой за прошедшие годы прибавилось морщин…
Увидев нас, обе постепенно застыли.
— М-может, выйдете попозже? Когда закончите свои дела?
— Вы неправильно поняли!..
Бух.
Тия тут же захлопнула дверь.
Я посмотрела на себя, всё ещё сидевшую на Шварце лицом к лицу и обнимавшую его, после чего хлопнула себя по лбу.
Это ведь не недоразумение…
Никакого правдоподобного оправдания придумать не получится.
— Д-давайте поскорее выйдем. Я не ожидала, что, пока я спала, мы приедем к Ирен. Ах, вы ведь с ней не знакомы? Я вас представлю. Только сначала вытрем блестящие от слюны губы и…
— Кажется, мне нужно переодеться.
— Переодеться? Зачем?
— Одежда промокла…
На брюках Шварца расплылось большое влажное пятно.
На мгновение я решила, что он не выдержал и обмочился.
Но затем заметила, что мои трусики тоже насквозь промокли, и оцепенела.
Неужели это всё…
— А-а-а-а-а-а-а-а!!!
Карету накрыл звукоизолирующий барьер.
