— Говорила, что будет легко… Говорила, что будет легко!..
Николас бормотал, сжимая карандаш и хватаясь за голову от досады.
Ему ясно сказали, что это будет простой тест, чтобы проверить его способности.
Разве обычно не начинают с лёгких задач, которые может решить даже ребёнок, а потом постепенно повышают сложность?
Но все десять задач, которые дала ему Джулия, были одинаково нелепыми по своей сложности.
— Десять минут. Время вышло.
— Аргх!
На самом деле задачи не были особенно трудными.
Просто в них было много сложных вычислений, и они скорее утомляли, чем бросали настоящий вызов.
Но решить их за десять минут?
Он не понимал, как такие задачи вообще должны проверять его способности.
— Что это за бред! Ты правда собираешься меня учить?
— Садитесь. Сейчас объясню. У нас осталось не так много времени.
— …
От холодного голоса Джулии Николас почему-то невольно съёжился.
Она звучала так, будто была крайне раздражена.
Ещё недавно она казалась мягкой и доброй, но в какой-то момент её отношение полностью изменилось.
Николас напряг память, пытаясь вспомнить, когда именно это произошло.
Когда он увидел картинку в медальоне, который Джулия уронила.
Да, определённо тогда.
Он всего лишь сказал, что юная девушка на рисунке точно в его вкусе, и попросил когда-нибудь познакомить их.
С того момента Джулия смотрела на него свирепо, будто подавляла убийственное намерение, и до сих пор не прекратила.
— Почему вы решали эту задачу именно так? В середине решения у вас пропуск.
— Я пропустил, потому что решил, что это не стоит решать.
— С таким подходом вы не решили нормально ни одной задачи. Ноль баллов. Если бы вы хотя бы за одну задачу взялись как следует, могли бы получить хоть какие-то очки.
— Это ты виновата, что дала такие задачи и всего десять минут на решение!
— Дело не во времени. Вы с самого начала неправильно подошли к задачам. Конечно, если считать всё по одному, это займёт много времени. Если преобразовать выражение вот так, задача становится простой и решается за десять секунд.
— Что?! Что ты сейчас сделала?
Глаза Николаса расширились.
Длинное и запутанное выражение прошло через руки Джулии и мгновенно упростилось, собравшись в скобки.
Это было обычное разложение на множители, но Николас, который никогда нормально этому не учился, не мог этого знать.
— Объясни! Как ты это сделала?
— Ну, чтобы понять разложение на множители, сначала нужно понять, как раскрываются выражения с умножением…
— Меня не интересует всё остальное! Быстро объясни, как делать проще этими вжух-вжух движениями! До следующего урока осталось всего пять минут! Скорее!
— …
Джулия почувствовала, что её терпение подошло к пределу.
Она думала, что если поставить перед ним ясную цель, он будет нормально следовать за ней, но, по мнению Джулии, отношение Николаса всё ещё оставалось плохим.
Так дело не пойдёт.
Нужно как следует установить дисциплину.
Так решила Джулия.
— Ваше Высочество. Полагаю, для повышения эффективности обучения мне нужна большая свобода действий во время уроков.
— Согласен. Если ты вся сжимаешься оттого, что имеешь дело с принцем, нормально преподавать не получится.
— Тогда, исключительно во время уроков, могу ли я позволить себе говорить менее официально?
— Менее официально? Хм. Такую просьбу я ещё никогда не слышал. Ладно, попробуй.
— Значит, с этого момента говорю проще. Эй. Посмотри на эту задачу ещё раз.
— ???????????????
Глаза принца дрогнули.
На мгновение он подумал, что эта женщина сошла с ума.
— Что ты себе позволяешь?!
— Что позволяю? Объясняю. Ты не собираешься сосредоточиться? Если продолжишь в том же духе, я не дам тебе встретиться с маркизом.
— Как грубая речь связана с эффективностью обучения?! Снова проявляй уважение!
— Почему ты на меня кричишь? Ты ведь сказал, что даёшь мне свободу действий!
— Я дал тебе свободу действий, а не разрешение проявлять неуважение!
— Это неуважение? Неуважение — это то, как ты искромсал эти священные математические задачи!
— Ик…
Принц был настолько ошарашен, что застыл.
Когда он решил нанять её, она казалась робкой девушкой с тихим голосом — идеальной для манипуляции.
Но стоило уроку начаться, как перед ним появилась совершенно другая женщина.
Если только она не мечтала умереть, объяснить такое поведение было невозможно.
— Ах. Время вышло. Благодарю за работу, Ваше Высочество. Я оценила ваши способности и подготовлю подходящие занятия к следующей неделе. Позвольте откланяться.
— …
Джулия посмотрела на часы, тут же вернула официальную речь, резко поднялась и вышла из класса.
Даже не оглянувшись.
«Я связался с сумасшедшей женщиной».
Николас глубоко вздохнул.
***
— Мне конец…
Мне хотелось плакать.
Что я натворила?
Только сев в карету, я прокрутила в голове всё, что только что произошло, и ноги у меня ослабли.
Каким бы невоспитанным ни был этот мальчишка, я должна была держать себя в руках.
Когда я подумала, что он нацелился на Тию, я была довольно… нет, очень сильно разгорячена, но всё равно должна была сдержаться.
Я взрослая, а Николас ребёнок.
Но я не смогла себя контролировать…
— Хаа…
Вздохи сами собой продолжали вырываться из груди.
Я переживала, что меня могут уволить.
Хотя нет, увольнение было бы ещё удачным исходом.
Меня ведь могут арестовать за неуважение…
Защитит ли меня маркиз, если это случится?
Не знаю.
— Я правда не хочу этим заниматься.
На следующей неделе мне снова придётся идти в Императорский дворец.
Я и раньше не хотела туда идти, а теперь не хочу совсем, совсем.
Нужно что-то делать с этой моей вспыльчивостью.
С ума сойти можно.
— Хм?
Карета резко остановилась.
Похоже, пока я была погружена в мысли, мы уже приехали.
Обычно кучер объявляет о прибытии, но сейчас он ничего не сказал, и это показалось странным.
Дверца открылась, и появилось лицо, которое мне было неудобно видеть.
— Я слышал новости. Ты продала моё имя принцу.
— Ах.
Как он узнал?
Услышав этот язвительный голос, я почувствовала, как перед глазами темнеет.
Маркиз явно улыбался, но эта улыбка время от времени искривлялась так, будто он вот-вот взорвётся.
Мне конец.
Я ещё никогда не видела этого мужчину злым.
И именно поэтому стало ещё страшнее, а тело застыло.
— Выходи. Всё в порядке.
— …
Я осторожно взяла протянутую маркизом руку.
Но стоило мне поставить ногу на подножку, как меня внезапно потянули вперёд.
Туфля соскочила, и я потеряла равновесие.
— Ип?!
— Значит, ты сказала принцу, будто я у тебя в долгу и обязан выполнить одну твою просьбу?
Я едва не упала вперёд и почти врезалась в грудь маркиза.
К счастью, я не рухнула только потому, что он схватил меня за плечи.
Проблема была в том, что маркиз не отпускал мои плечи, и я не могла отстраниться.
Внезапно грудь сдавило, а дыхание участилось.
— Как ты вообще решила, что сможешь обмануть и принца, и маркиза? Я знал, что ты смелая женщина, но не думал, что настолько.
— Отпустите…
Давление на плечи будто усилилось.
Или, возможно, мне только показалось.
Наверняка маркиз прикладывал лишь умеренную силу.
Как всегда.
Если прислушаться, в его якобы сердитом голосе иногда слышались вдохи, похожие на попытку сдержать смех.
Но я была не в состоянии замечать такие вещи.
Я просто бесконечно проваливалась в травму, из которой ещё не выбралась.
— Это проблема. Я и представить не мог, что моя сотрудница ударит меня в спину, так что даже не знаю, как поступать в такой ситуации. Какое наказание ты предпочла бы, Джулия? Дам тебе варианты. Первое — ты клянёшься навсегда стать моей. Второе…
— Отпустите…
— Не отпущу.
— Пожалуйста, пожалуйста… всхлип… о-отпустите…
— …
Внезапно сила в руках маркиза исчезла.
Сделав небольшой шаг назад, я увидела растерянное лицо маркиза и только тогда поняла.
По моим щекам текли слёзы.
Я сама была потрясена.
Хотя с тех пор, как тело изменилось, я стала плакать чаще, обычно я не плачу перед другими.
Почему я такая?
Слёзные железы словно вышли из строя.
— Всхлип…
Я отвернулась, вытирая глаза.
Как бы я ни старалась, слёзы не останавливались, а только текли всё сильнее, и смотреть на маркиза я больше не могла.
Мужчина должен плакать в жизни только три раза.
Даже если за закрытыми дверями он плачет куда чаще, показывать слёзы при людях можно не больше трёх раз — таким был мой принцип.
И оттого, что ситуация почему-то разрядилась из-за слёз, было странно.
— Всхлип… Прошу меня извинить.
— А, ах. Это была шутка. Уверен, ты всё рассчитала так, чтобы не доставить мне проблем. Я тебе доверяю, Джулия.
Маркиз продолжал идти следом и раздражать меня.
Я ведь почти прямо сказала, что хочу сейчас побыть одна.
А он, похоже, совершенно этого не понимал.
Мне совсем не любопытно, так что, пожалуйста, просто уйдите…
— Я не особенно злюсь из-за того, что ты воспользовалась моим именем.
— Я поняла, поэтому, пожалуйста, оставьте меня сейчас одну.
— Ха-ха. Мой тон был настолько угрожающим, что ты расплакалась? Это была всего лишь шутка…
— Может, для вас, господин, это и было шуткой!
Я сама не поняла, как начала кричать.
Похоже, сегодня я действительно схожу с ума.
Но раз уж сорвалась, решила сказать то, что нужно было сказать.
Мне казалось, если не выговорюсь, у меня начнётся какое-нибудь душевное расстройство.
— Для меня это страшно! Вы крепко держали меня за плечи, прямо как тогда, когда изнасиловали! От одного вашего дыхания рядом мне кажется, что я умру от ужаса! Даже воспоминание об этом мешает мне дышать! Вы понимаете?!
Это был не только страх той ночи на банкете.
Даже раньше этого ожила та яркая боль, что разрывала и крушила мою плоть.
Знал ли маркиз, какую огромную травму он оставил?
Нет, скорее всего, не знал.
Наверное, он таким образом брал бесчисленное количество пьяных женщин, но ни одна из них не показывала ему своё отвращение в лицо.
Разумеется.
Ведь он был человеком, способным стереть из этого мира простолюдинку без связей, не оставив и следа.
— Болит… Раны, которые вы оставили во мне…
— …
Эмоции захлестнули меня, и слова оборвались.
Маркиз протянул ко мне руку, но затем замер и убрал её.
Я, продолжая безостановочно всхлипывать, снова пошла к своей комнате.
Маркиз больше не последовал за мной и не стал меня донимать.
Похоже, он был довольно сильно потрясён.
Ну конечно, с точки зрения маркиза, должно быть, очень странно, когда игрушка, подобранная для временного развлечения, вдруг заявляет, что у неё есть человеческие чувства.
Теперь меня, наверное, уволят.
Ладно.
И хорошо.
На триста миллионов, которые я получила как компенсацию, какое-то время можно жить без забот.
Я даже была рада, что смогу покинуть этот проклятый загородный особняк.
— Настоящий ублюдок…
Последовательно ублюдок.
Но больше всего меня раздражало то, что ненавидеть его целиком всё равно не получалось.
Откуда вообще взялась моя вера, что он изменится?
Почему я сама чего-то ждала, а потом почувствовала себя преданной?
Я чувствовала себя дурой.
