Около двадцати лет.
Можно сказать, немного.
А можно и долго.
Бывали дни, когда за делами я не замечала, как летит время. Бывали и такие, что проходили мирно, без единого происшествия.
Человеку достаточно даже крошечной надежды, чтобы продолжать жить.
Не останавливаться и идти вперёд.
Как ни жестоко это звучит, большинство падает, так и не дождавшись, чтобы надежда сбылась.
Я не могла поручиться, что со мной не случится то же самое.
Остаётся просто жить.
Ведь умереть я не могу.
Найти причину жить дальше и смотреть только на неё.
Цепляться за надежду, чтобы заглушить желание умереть.
— Тия.
— М-м.
Волны с шумом набегали на берег и разбивались о песок.
Я поправила голову мамы, сидевшей в инвалидной коляске, и с трудом сглотнула.
Казалось, по горлу прокатился тяжёлый комок.
Наверное, я проглотила рыдание.
Сестрёнка Лео стояла позади и гладила меня по голове. Не решаясь взглянуть на неё, я лишь уткнулась носом в мамину макушку.
Я чувствовала мамин запах.
Чувствовала, как прикасаюсь к ней.
Чувствовала её тепло.
Но самой мамы здесь не было.
И это мучило сильнее всего.
Она словно была здесь — и в то же время её не было.
Казалось, она вернётся, хотя вернуться не могла.
Когда-нибудь мама обязательно вернётся.
Она сумеет.
Найдёт какой-нибудь чудесный способ вернуться к нам, поэтому давай ждать вместе.
Мы с сестрёнкой Лео только что дали друг другу это обещание.
А я уже чувствовала, что не смогу его сдержать.
Что вот-вот потеряю надежду.
Желание сдаться накатывало снова и снова.
— Ты ведь говорила, что отправишься в путешествие. Вместе с Джулией.
— М-м…
Я ответила безжизненным голосом.
Это была ложь.
Когда я только покидала столицу, мне казалось, что я смогу объехать весь мир вместе с мамой.
Я верила, что, надеясь на её возвращение, смогу смотреть на пейзажи, которые мечтала увидеть вместе с ней, и не переставать улыбаться.
Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, какой это вздор.
Первая остановка.
Я приехала к морю и увидела золотистый песок, изумрудную воду и закат, словно сошедший с картины.
Как же красиво.
Настолько прекрасно, что захотелось остановиться здесь.
Опуститься на землю и больше не вставать.
Сдаться… и наконец обрести покой.
Мама отправилась в путешествие, из которого не вернуться, и навсегда меня покинула.
Наверное, было бы легче думать именно так.
Каждый день видеть мамины пустые глаза и ухаживать за ней было для меня слишком жестоким испытанием.
— Если тяжело, можешь отдохнуть. Всё равно Джулия ничего не запомнит, если путешествовать с ней, пока у неё нет души. Когда она вернётся, вы ведь снова отправитесь в путь. Но для тебя это будет уже второй раз. Разве впечатления не станут слабее? Думаю, вам обеим будет гораздо интереснее увидеть всё впервые.
— …
Звучало убедительно.
Хороший повод. И хорошее оправдание.
Оправдание, чтобы отступиться от первоначального решения и прекратить путешествие.
Пожалуй, так действительно будет лучше.
Представлять, как мы путешествуем вместе с мамой, которая смеётся, болтает и ходит на собственных ногах.
Наверное, ждать, мечтая о таком будущем, было бы легче. Так у меня осталось бы больше надежды.
— М-м! Кажется, сестрёнка права! Буду жить в каком-нибудь тихом месте! Чтобы мама не испугалась, когда проснётся!
— Хорошее решение. Кстати, Тия.
— М-м?
— Ты прочитала предсмертное письмо?
— А!
В голове вдруг стало пусто.
Я испуганно принялась ощупывать одежду.
Я ведь точно положила его за пазуху.
Но маминого предсмертного письма нигде не было.
— Вот растяпа. Ты тогда его выронила, и я подобрала. Держи.
— Спаси…
— Подожди. Прежде чем взять…
Сестрёнка Лео вздохнула и достала из-за пазухи мамино письмо.
Но, уже собираясь положить его мне на ладонь, снова отвела руку.
— Сначала подготовься. Джулия написала это, думая, что умрёт. Если после прочтения ты вдруг начнёшь терять надежду на её возвращение…
— М-м, всё хорошо. Ты ведь сказала, что мама написала слова, которые придадут Тии сил? Тогда я прочитаю. Неважно, что она оставила. Если это от мамы, я хочу прочитать. Моё решение ждать её не изменится. Тия не такая слабая.
— Да. Я тебя недооценила.
Шорох.
На ладонь лёг потрёпанный лист бумаги.
Ему было всего несколько дней, но его задело бурей божественной силы, и теперь он выглядел как ветхий старинный документ.
Его было приятно держать в руках и чувствовать его запах.
— Если станет одиноко, в любое время зови дядю Сейлера.
— А сестрёнка?
— А я теперь собираюсь немного поспать.
— Поспать? Зачем?
— Неизвестно, когда вернётся Джулия. Через год, десять или сто лет… Я должна до этого дожить. Попробую замедлить обмен веществ и насильно продлить себе жизнь. Джулия ведь меня ещё не простила. Хочу получить её прощение, прежде чем умру.
— …
Сестрёнка Лео горько улыбнулась и помахала мне рукой.
Похоже, не мне одной предстояло выдержать тяжёлое ожидание.
Когда сестрёнка ушла, на берегу остались только мы с мамой.
Солнце постепенно садилось, и пляж погружался во тьму.
Вскоре взошла луна и окутала нас светом тёплого оттенка.
Было достаточно светло.
Достаточно, чтобы разобрать буквы.
— Мама, тебе не холодно?
Я укутала маму одеялом, боясь, что от ночного морского ветра она простудится.
Хотя Проклятие бессмертия всё ещё действовало и ничего подобного случиться не могло.
И всё же я удовлетворённо улыбнулась лишь тогда, когда убедилась, что тёплое одеяло укрыло мамино тело.
Затем глубоко вдохнула и развернула предсмертное письмо.
***
Моей самой любимой на свете дочери Тии.
***
— М-м-м…
Уже от первой строки защипало в носу.
Я шмыгнула носом и сглотнула.
Снова собралась с духом и продолжила читать.
***
С днём рождения, Тия. Когда твой папаша передаст тебе это письмо, тебе, наверное, исполнится уже два года.
***
— А вот и нет…
С губ сорвалось обиженное ворчание.
Наверное, папа должен был передать мне это письмо в день рождения.
Но папы здесь не было.
Он пожертвовал своим самоцветом, чтобы вернуть маму…
При воспоминании о том дне руки снова слабо задрожали.
Я словно снова ощутила, как телекинезом копаюсь в папиной груди, извлекая самоцвет.
Вспомнила его улыбку. До самого последнего мгновения папа улыбался мне, чтобы я не чувствовала вины.
Я прикрыла глаза и отогнала эти воспоминания.
Уронила несколько слезинок и продолжила читать письмо.
***
Сегодня исполняется два года с того дня, как Тия появилась на свет.
И два года с того дня, как мама тебя родила.
Ты, наверное, не помнишь, но мама до сих пор очень ясно помнит тот день.
Это было совсем не хорошее воспоминание.
Мама тогда была одна. Ей пришлось бежать с Тией, не имея ничего за душой.
Только теперь я могу об этом сказать, но тогда я очень сильно винила тебя.
Ненавидела Тию за то, как тяжело мне было из-за неё.
Почему именно я?
Почему именно дракон?
Кажется, я думала об этом каждый день.
Кажется, даже жила ради того, чтобы услышать ответ.
Но теперь, когда я оглядываюсь назад…
Без тебя я бы давно умерла.
На меня обрушивалось столько злобы со всего мира, что без тебя рядом я бы не выдержала.
Я жила с мыслью, что дома меня ждёт маленький дьявол, из-за которого мне одни мучения.
Но с какого-то момента стоило представить этого дьяволёнка, ожидающего дома, и я могла вынести любые трудности и невзгоды.
Лишь гораздо позже я поняла.
Именно мысли о его сияющей улыбке помогали мне справляться с трудностями.
Из-за Тии я плакала и из-за Тии смеялась.
Тогда я поняла, что значит отдать кому-то часть своей души.
В конце концов, родители не могут ненавидеть своих детей.
Они не перестают любить даже тех, кто сбился с пути и отбился от рук.
Что уж говорить о такой красивой и доброй дочери, как ты.
Может, ты со мной не согласишься, но для мамы ты была самой замечательной дочерью.
Даже слишком хорошей для меня…
Ты придавала маме куда больше сил, чем отнимала.
От одного взгляда на твою улыбку проходила усталость. Стоило послушать твои рассказы, и я забывала обо всех трудностях.
Ты даже не представляешь, как счастлива я была, растя тебя.
Настолько, что уже не могу вообразить жизнь без Тии.
Поэтому, пожалуйста, не мучай себя ненужным чувством вины.
Ты была для мамы благословением.
Я люблю и твои чёрные рога, и хвост. Люблю тебя всю.
Потому что Тия — моя дочь. Потому что Тия — это Тия.
Благодаря тебе мама была счастлива больше, чем могла желать.
А ещё, знаешь, мама на самом деле не умирает.
В этот мир я тоже попала после смерти.
Теперь просто перейду в другой мир.
Буду жить где-то там и смотреть за Тией.
Следить, счастливо ли ты живёшь.
Буду постоянно проверять, не унывает ли Тия, которая сделала маму счастливой.
И ещё кое-что. На всякий случай…
Живи, любя людей.
Жить, злясь, раздражаясь и ненавидя, оказалось куда проще.
Когда во всём винишь других и считаешь, что только тебе тяжело и только с тобой поступают несправедливо, на душе становится легче.
Но я не хочу, чтобы Тия так жила.
После такой жизни остаются одни сожаления.
Я хочу, чтобы в конце пути моя дочь могла оглянуться назад и ни перед кем не чувствовать вины.
Мама была слишком слабой и не смогла прожить столь праведную жизнь…
Но у Тии получится.
Ведь ты невероятно сильная.
Доброта — привилегия сильных.
Ещё я хотела бы сказать кое-что о твоём будущем парне…
Но это решение оставлю папе.
Честно говоря, мне пока трудно представить, что Тия начнёт встречаться с мужчиной.
Думаю, папа лучше разбирается в мужчинах.
Как-никак он дракон, проживший пятьдесят тысяч лет.
Слушайся папу.
Он причинил маме очень, очень много боли… но он не плохой человек.
Он совершает ошибки, но умеет раскаиваться.
На свете есть ровно два человека, которые любят Тию и дорожат ею без всяких условий. Это мама и папа.
Теперь мама уйдёт в другой мир, и останется только папа.
Поэтому, пожалуйста, не будь с ним слишком жестока.
Моя дочь.
Моя любимая девочка.
Прости, что мама оставляет тебе, кажется, одни только тяжёлые воспоминания.
Мне бы хотелось, чтобы ты всегда улыбалась и стойко шла вперёд…
Но ведь это нелегко, правда?
Тебе тоже будет тяжело.
Порой захочется опуститься на землю и больше не вставать, захочется плакать, сдаться и всё бросить.
Но помни.
И в радости, и в печали ты не одна.
Рядом с тобой папа, который поможет, а мама поддерживает тебя издалека.
Пусть на это понадобится время, ты справишься и снова встанешь на ноги.
Нет такой беды, которую Тия не сможет преодолеть.
Ведь ты дочь Святой и дракона.
Ты можешь этим гордиться.
Гордись собой и взлетай.
Осуществи свою мечту, какой бы она ни была.
Живи так, как велит сердце.
И когда в конце этого пути ты найдёшь своё счастье.
Когда создашь семью и обретёшь спокойную, мирную жизнь.
Тогда мне хотелось бы, чтобы ты сказала далёкой маме одно слово.
Спасибо.
Маме будет достаточно этого слова.
Думаю, оно меня очень обрадует.
Я люблю тебя, моя дочь.
Что бы ни случилось и сколько бы лет ни прошло, мама всегда будет тебя любить.
Пока я жива, ты всегда будешь моим милым ребёнком.
***
— М-м-х…
Я держала дочитанное письмо и плакала.
Плакала беззвучно.
Боялась, что мама услышит.
Что ей станет больно, когда она увидит моё горе.
Но вся моя решимость оказалась напрасной. Вскоре я громко разрыдалась.
— М-ме-е-е-е-е!
Схватившись за грудь, я выплеснула всю сдерживаемую боль.
Плакала как младенец.
Долго плакала, обнимая маму, которая никак не отвечала.
Пока ко мне не вернулись силы.
Пока я снова не смогла подняться.
Чувствуя мамино тепло…
***
— У-у…
До меня донёсся звон колокольчика.
Ветер колыхал занавеску, и подвешенный к ней колокольчик тихо и чисто звенел.
Этот звук разбудил меня.
Кажется, мне приснился печальный сон. В горле першило, а глаза были влажными.
Но я никак не могла вспомнить, что мне снилось.
Пожалуй, незачем было пытаться. Я потёрла глаза и приподнялась.
— Проснулась?
— М-м?
От голоса, донёсшегося с кухни, в груди потеплело.
Суп тихо булькал, и от этого звука и запаха сердце радостно забилось.
От торопливых шагов и стука ножа по разделочной доске на душе стало спокойно.
Я вскочила с кровати и со всех ног выбежала из комнаты.
— М-м! Проснулась! А что ку-ушать?
Намеренно смазывая звуки, которые теперь умела произносить без труда.
Я бежала приласкаться к маме и вдоволь побыть её маленькой дочкой — за все двадцать лет, когда была лишена этого.
