Я уже понимала, что у Тии начался переходный возраст.
Порой она огрызалась без причины или раздражалась.
Иногда мне становилось немного обидно, но я никогда этого не показывала.
По сравнению с тем, как во время собственного переходного возраста я ранила маму, поведение Тии казалось совершенно безобидным.
К тому же вечером она всегда прибегала ко мне и извинялась за сказанное утром.
Разве существует на свете более ангельский подросток?
Я верила, что за весь переходный возраст Тия ни разу не причинит мне настоящую боль.
Верила до сегодняшнего дня.
— Ты всё равно не настоящая мама! Хватит во всё вмешиваться!
Сердце словно разрывалось на части.
Но я сама во всём виновата.
Ведь именно я солгала Тии, что когда-то подобрала её.
Я знала, что однажды наступит такой день.
Но ожидать удара и испытать его на себе оказалось совершенно разными вещами.
На самом деле боль была гораздо сильнее, чем я представляла.
Грудь словно разрывали изнутри.
Горло сдавило, я не могла произнести ни слова, а слёзы непрерывно текли по щекам.
— А…
Она ведь не всерьёз.
На самом деле Тия так не думает.
Скажи, что это неправда.
Скажи, что не считаешь мамину заботу назойливым вмешательством.
Скорее.
— М-м…
Но, увидев моё залитое слезами лицо, Тия просто отвернулась.
А затем выбежала за ворота.
— Тия! Как ты разговариваешь с Джулией?!
Подбежавшая Леопард остановилась у ворот и нерешительно посмотрела то на меня, то на Тию.
В конце концов она цокнула языком и бросилась следом за девочкой.
Хорошо.
По крайней мере, Тия будет не одна.
Я боялась, что она в порыве чувств убежит из дома, заблудится и потеряется.
Позднее нужно будет поблагодарить Лео…
— Ах… У-у-у…
Когда Тия исчезла из виду, ноги перестали держать меня, и я опустилась на землю.
Пусть я прекрасно знала, что этого не случится, меня захлестнул страх. Что, если Тия действительно начала меня ненавидеть?
Что, если она возненавидит меня?
Что, если уйдёт?
Что, если бросит меня?
От одних этих мыслей всё поплыло перед глазами.
Сознание помутилось, к горлу подступила тошнота.
Стоило представить жизнь без Тии, как из глубины груди донёсся чей-то шёпот.
«Ах. Хочется просто уничтожить всё вокруг».
В этот момент меня кто-то обнял, и по всему телу разлилось тепло.
На миг слёзы остановились.
А затем…
— Никто не видит. Всё хорошо.
— У-у-у! М-м…
Услышав тихий голос у самого уха, я снова разрыдалась.
Вокруг появился прозрачный барьер.
Теперь никто не видел ни меня, ни нас.
Стоило это понять, как слёзы хлынули по щекам неудержимым потоком.
Я плакала и не могла остановиться.
Уткнулась лицом в широкую грудь маркиза.
Всё это время он просто держал меня в объятиях, не слишком сильно и не слишком слабо, и гладил по голове.
В любой другой день мне было бы неприятно.
От его прикосновений наверняка пробежали бы мурашки.
Но сейчас эта рука казалась такой мягкой и тёплой, что я не могла не положиться на него.
— Ах… Ха-а-а…
— Всё хорошо? Ты немного успокоилась?
— У-у… Да. С-спасибо.
Стоило бурным чувствам немного утихнуть, как разум прояснился.
Я поспешно оттолкнула маркиза, пытаясь высвободиться.
Но он даже не подумал разжимать руки и лишь прижал меня ещё крепче.
Не надо, правда…
Я ведь снова расплачусь.
— Ты уже достаточно наплакалась?
— Да! Поэтому отпустите меня, пожалуйста…
— Джулия. Возможно, я хочу слишком многого, но мне хотелось бы стать человеком, которому ты сможешь верить и на которого сможешь положиться. Даже если ты никогда не ответиш на мои чувства, я не стану жаловаться. Если тебе это неприятно, ударь меня по щеке.
— Какой же вы негодяй…
Как я могла это сделать?
Как ударить человека, который сразу прибежал и обнял меня?
Он всегда был одинаково эгоистичным.
И всегда одинаково обо мне заботился.
Я схватила маркиза за воротник и крепко притянула к себе.
— Во всём виновата я. Потому что оказалась трусихой. Не смогла заставить себя всё объяснить Тии. Поэтому сказала, что нашла её…
Кажется, после этого я ещё долго рассказывала обо всём сквозь слёзы.
Говорила всё, что приходило в голову.
Сознание путалось, и я наверняка несла бессвязную чепуху, но маркиз молча слушал.
Не перебивал бессмысленными заверениями, будто полностью меня понимает.
Он просто оставался рядом.
И всё же я чувствовала, что маркиз воспринимает мои слова всерьёз. Именно это нравилось больше всего.
Наверное, впервые после появления в этом мире я открыто высказала всё, что лежало на сердце, ничего не скрывая.
Единственному мужчине, который знал, что я Святая, пришла из другого мира, раньше была мужчиной и понимал правду о Тии.
— Как насчёт того, чтобы поступить вот так?
***
— М-м-м…
На маленьком мосту, которым почти никто не пользовался, Тия сидела на перилах и смотрела на своё отражение в воде.
Лицо было готово расплакаться.
Какое право она имела так выглядеть после жестоких слов, сказанных маме?
Не желая видеть собственное отражение, Тия бросила в воду камень и разбила гладкую поверхность.
Но вскоре рябь исчезла, и вода снова отразила её лицо.
— Бесит!
— Так и упасть можно.
— Сестрёнка Лео…
Хвать.
Тия гневно топнула, но её тут же схватили за шиворот и подняли.
Это была Леопард.
Она стояла с руками в карманах и выглядела так, словно всё происходящее причиняло ей страшные неудобства.
Увидев знакомое лицо, Тия сразу не выдержала.
— Сестрёнка! Что теперь делать Тии? Тия сказала странную гадость и обидела маму!
— Тия…
Леопард снова усадила её на перила и тяжело вздохнула.
Затем легко перепрыгнула через ограду и устроилась рядом.
— Тия не собиралась говорить ничего настолько плохого. На самом деле Тия так не думает. Но эта гадость сама вырвалась…
Нельзя сказать, что в словах совсем не было правды.
Глубоко в душе Тии действительно пряталась крошечная частица подобных чувств.
Но она никогда не хотела высказывать их маме.
Даже если мама не была родной, Тия не собиралась утверждать, что она ей не настоящая мать.
Если женщина, которая без всяких условий жертвовала собой и любила её, не настоящая мама, тогда кто вообще заслуживал так называться?
— Мама сильно обиделась?
— Конечно. У Джулии очень ранимое сердце.
— Мме-е-ееееееееее…
— Поэтому нужно нормально извиниться. Вообще-то следовало сделать это сразу.
— Тия убежала… Тия впервые увидела, как мама настолько горько плачет…
— Ещё не поздно. Вернёмся и извинимся. Скажешь, что тебе жаль, что считаешь её настоящей мамой и была неправа.
— М-м. Так и сделаю…
Всхлипывая, Тия прижалась к Леопард. Та тяжело вздохнула, испытывая очень странные чувства.
Леопард и представить не могла, что однажды будет мирить любимую женщину с её дочерью.
До чего же нелепая картина.
— Теперь вернёмся?
— М-м… Тия извинится перед мамой. Скажет, что считает её настоящей мамой. Скажет, что Тие совсем не надоедает мамина забота. Тие она нравится. Это и есть настоящие чувства Тии.
— Хорошо. Но прежде тебе нужно кое-что знать.
— Что?
— Понимаешь… Хаа… Нет, ничего.
— ?..
Леопард почесала голову и после долгих раздумий проглотила подготовленные слова.
Не ей следовало говорить об этом.
Это должна сделать сама Джулия.
Поэтому Леопард решила молчать до тех пор, пока та не заговорит.
— Скажу только одно.
Впрочем, кое-что она всё же могла сообщить.
— Вернувшись домой, ты можешь услышать от мамы нечто очень неожиданное.
— М-м? Что именно?
— Этого даже я не знаю. Вернёшься и сама всё услышишь. Возможно, она вообще ничего не скажет, но, зная Джулию, я уверена, что скажет. Постарайся не пугаться, не злиться и спокойно её выслушать.
— Хорошо… Тия не совсем понимает, о чём речь…
Леопард хотела подготовить её.
Подготовить к тайне рождения.
Хотя бы косвенно она сумела предупредить Тию заранее.
Сама Тия, разумеется, совершенно не поняла смысла этих слов.
***
— Мы вернулись…
Скрип.
Небо уже пожелтело, и на землю опускались сумерки.
Тия вместе с Леопард толкнула ворота и медленно вошла на территорию особняка.
Мамы во дворе не было.
Тия осторожно бродила вокруг, разыскивая её, и встретила маркиза.
— Иди в свою комнату.
Словно ожидавший её маркиз указал подбородком на соседнее здание.
Услышав это, Тия сразу побежала.
Она должна была как можно скорее извиниться.
Пока не стало слишком поздно.
Распахнув дверь комнаты, Тия увидела маму. Та стояла на коленях перед кроватью и молча смотрела на медальон.
Их глаза встретились, и взгляд Тии сразу затуманили слёзы.
Нужно было попросить прощения, но от чувства вины ей самой хотелось плакать.
— Иди сюда, негодница.
— М-м-м-м!
От этих тёплых слов сердце Тии растаяло.
Она со всех ног бросилась вперёд и нырнула в мамины объятия.
Вскоре над ухом прозвучал немного встревоженный голос.
— Доченька. Маме нужно кое-что сказать. Выслушаешь?
— М-м. Выслушаю.
— Понимаешь… Ах. С чего же начать?
У самой Джулии сдавило грудь, и она едва не расплакалась.
Но сейчас нужно было говорить без слёз.
Сглотнув подступивший плач, Джулия снова открыла рот.
Она начала рассказывать всё, что Тия должна была знать и о чём сама Джулия до сих пор боялась заговорить.
