С тех пор как у Тии начало формироваться сознание, мама постоянно повторяла одни и те же слова.
Никогда не бей людей.
Никогда не пытайся решать проблемы силой.
Утром после пробуждения, за едой, после возвращения домой и перед сном.
При любой возможности Джулия повторяла это Тии.
Конечно, существовали исключения.
В опасных ситуациях Джулия закрывала глаза на применение силы.
Тия инстинктивно понимала допустимую границу.
Пусть в сознании она порой о ней забывала, внутри всегда сохраняла осторожность.
Эту силу можно использовать лишь при условии, что никто не пострадает, или ради чего-то по-настоящему важного, например спасения человеческой жизни.
Иными словами, личные чувства не должны были ею управлять.
— Дядя…
Но сегодня придерживаться этого правила было трудно.
Бурлящие эмоции бушевали внутри Тии.
Она изо всех сил пыталась удержать их, хотя те уже почти переливались через край.
— Это правда?
Старые воспоминания пронеслись перед глазами.
Мама, которая в одиночку растила её без мужа, ни разу не показав слабости.
Мама, которая всегда избегала разговоров об отце.
Рыдания, иногда доносившиеся из комнаты, когда мама оставалась одна.
И мама, которая рядом с дядей маркизом снова начала улыбаться.
Мама, спокойно спавшая, прислонившись к нему.
Мама, которая говорила, что не любит дядю маркиза, но всё равно следила за ним полным нежности взглядом.
— Скажите, что это неправда…
— …
Противоречие между воспоминаниями и реальностью запутало Тию.
Такого не могло быть.
Ведь для неё дядя маркиз всегда был добрым и хорошим человеком.
Он не мог оказаться таким злодеем.
«Злодеем?»
Однако понимание пришло быстро.
Причина, по которой им пришлось поспешно покинуть особняк Драгонии и расстаться с дядей маркизом.
Причина, по которой мама не выносила даже упоминания его имени.
И причина, по которой называла дядю маркиза плохим человеком.
Теперь всё обрело смысл.
Стоило единственной детали встать на место, как сложилась вся картина.
— Это… правда?..
Человек, которого Тия считала несуществующим.
Отец.
Виновник маминых страданий.
Тот, кто снова погрузил маму в отчаяние.
Чёрный силуэт, который всегда возникал в воображении Тии, начал обретать черты.
И вскоре превратился в лицо Шварца.
Наконец поток эмоций вырвался наружу.
— Кха!
— …
Тия молча схватила Шварца за горло.
Долгие годы Джулия создавала в её подсознании запрет, но теперь он исчез.
Когда внутренний ограничитель был снят, Тию больше не заботило, будет ли разрушаться всё, к чему она прикоснётся.
— Кха-а!..
Пальцы стиснули горло Шварца с такой силой, что он перестал дышать.
Не обращая внимания на мучительный хрип, Тия вытащила его из дома.
Даже когда тело оказалось во власти настолько сильных чувств, что от них раскалывалась голова, в ней оставалась крупица рассудка.
Она понимала, что не должна разрушить дом.
— Кха! Ха… Ха…
Добравшись до горы за домом, Тия отбросила Шварца.
Он едва не потерял сознание, когда перед глазами потемнело, и теперь пытался отдышаться.
А Тия, сжав дрожащие кулаки, медленно приближалась.
— …
— Т-Тия. Подожди…
— Не называй меня так ласково!!!
— !..
Бух.
Безжалостный кулак Тии врезался Шварцу под рёбра.
На мгновение он полностью лишился воздуха.
— Мама! Из-за тебя мама!..
Следующий удар прилетел сразу.
Кулак врезался в бок, точно попав по печени.
Тело больше не слушалось.
Шварц и без того не собирался сопротивляться, но теперь это стало совершенно невозможно.
— Как сильно! Как же сильно она страдала!
Обычного человека такие удары давно разорвали бы на куски.
Но тело дракона, принявшего человеческий облик, чудом продолжало жить.
Именно чудом.
Тия уже не думала, выживет её жертва или нет. Её кулаки перемалывали внутренние органы Шварца и ломали рёбра.
— Как ты мог?! Как мог так поступить?! Я думала, ты тоже любишь маму! С любимыми так не поступают! Это подло!
— …
У Шварца уже не осталось сил говорить.
Он лежал словно труп, едва дыша, и лишь вздрагивал от каждого нового удара.
Постепенно кулаки Тии замедлились.
Бух
Окровавленный кулак врезался в землю рядом с лицом Шварца.
— Как ты мог… снова причинить маме такую боль?..
Кап.
Кап.
Слёзы Тии падали на его лицо.
Бушевавший внутри поток эмоций наконец прошёл.
Тия смотрела на созданное ею зрелище, на превратившегося в полутруп Шварца и беззвучно плакала.
Даже успокоившись, она не испытывала сожаления.
Если понадобится, то побьёт его снова.
И всё же Тия остановилась.
Не ей было решать, жить этому человеку или умереть.
— Ты правда… Правда ужасный человек!
— …
Тия всхлипнула и уткнулась лбом в грудь Шварца.
Схватилась за ворот его одежды и долго плакала.
Она злилась и чувствовала себя преданной ровно настолько сильно, насколько любила этого человека и верила ему.
Тия ненавидела его, но не хотела ненавидеть.
Противоречивые чувства смешались, и она уже не понимала, что именно испытывает.
Подобное случилось с ней впервые.
Она не знала, как это принять.
— Так нельзя… папа…
— …
Папа.
Шварц всегда мечтал услышать это слово.
Но теперь оно вонзилось в грудь словно острое ледяное шило.
Он не представлял, что дочь впервые назовёт его так.
— Прости… Кхр… Прости меня… Прости…
Шварц продолжал лежать и повторять одни и те же слова.
Словно заведённая игрушка.
Он шептал то, что теперь будет повторять до конца жизни, пока сознание окончательно не померкло.
***
— Я думала, он умрёт.
Удивительно, что всё-таки выжил.
Я цокнула языком и посмотрела на потерявшего сознание Шварца, чьё тело было с головы до ног обмотано бинтами.
— Мама…
— М-м?
— Тия снова тебя не послушалась… Но тогда она так сильно разозлилась…
— Ничего. На этот раз всё хорошо.
Я обняла нерешительно переминавшуюся Тию и погладила её по голове.
При этом в груди возникло лёгкое чувство вины.
Казалось, я рассказала ей то, чего ребёнку пока не следовало знать.
Конечно, вечно хранить это в тайне всё равно не получилось бы…
Возможно, момент оказался подходящим.
Не знаю.
Я впервые столкнулась с ситуацией, когда человек, дважды меня изнасиловавший, оказался тем самым мужчиной, который позже признавался мне в любви и собирался жениться.
Откуда мне знать, когда и как такое следует объяснять дочери?
Но дело уже сделано.
К счастью, Тия достаточно повзрослела, чтобы полностью понять ситуацию.
Наверное, в её голове сейчас полный беспорядок.
Ей должно быть тяжело.
Мне оставалось лишь жалеть, что пришлось причинить ей эту боль.
— Мама…
— Да.
— Дядя маркиз… Нет, дядя. Нет, папа? М-м-м…
Тия без конца мотала головой и тёрлась лицом о мой живот.
Какая же милая.
— Называй его так, как тебе удобнее.
— Тогда можно папой? Мама… Ты не против?
— Не против. Это ведь правда.
Я была готова принять её.
Воспоминания о прошлом больше не заставляли меня падать на пол и задыхаться от боли в груди.
Теперь у меня имелись и мужество, и сила взглянуть в лицо прошлому.
— Папа ведь дракон?
— Да.
— Но он может превращаться в человека.
— Верно.
— Тогда Тия тоже сможет превратиться? В такого дракона, как папа?
Зрачки Тии задрожали.
В её глазах были тревога, страх и отвращение к самой себе.
Я глубоко вдохнула, опустилась и посмотрела ей в глаза.
— Внимательно послушай, Тия.
— М-м.
— Драконы — замечательная раса. Они сильные, умные, мудрые и заслуживают уважения людей. Тебе нечего стыдиться. Ты можешь этим гордиться.
— Но… Но папа…
— Просто твой папа оказался ненормальным драконом. Тия ни в чём не виновата. Правда?
— М-м-м…
Всхлипывая, Тия бросилась мне в объятия.
Я не могла позволить ей ненавидеть собственную природу.
Не могла допустить, чтобы из-за драконьей крови она возненавидела рога и хвост.
Поначалу мне самой безумно хотелось сломать её рога и отрубить хвост.
Каждый взгляд на них напоминал о том ублюдке и причинял боль.
Но спустя долгое время я смогла принять их как часть Тии.
Это рога и хвост моей любимой дочери.
Я хотела, чтобы Тия тоже любила и берегла себя.
Чтобы не провела жизнь в такой же мучительной ненависти к себе, как я.
— Кхе-кхе!
— Мама, всё хорошо?
— Да.
Похлопывая Тию по спине, я посмотрела на кровать.
Шварц лежал неподвижно, словно мёртвый, и едва дышал.
Он всё ещё притворялся спящим, но я уже давно поняла.
Этот ублюдок некоторое время уже как очнулся.
