Это была ставка.
Я решила, что стёртые чудом воспоминания можно вернуть другим чудом, и рискнула.
Но даже в случае успеха оставалась ещё одна проблема.
Возвращение прежней памяти не стирало воспоминаний о том времени, когда Александр меня ненавидел и избегал.
Два набора воспоминаний должны были вступить в противоречие.
Какой из них окажется сильнее?
Как Александр, вернувший всю память, теперь станет ко мне относиться?
Это тревожило сильнее всего.
— Я думал, мы больше никогда не встретимся… Что до конца жизни буду вас ненавидеть… Спасибо… Господи, спасибо…
Руки Александра сжимались всё сильнее.
Он согнул мою спину словно лук и, казалось, собирался переломить пополам.
— Ух, Александр. Мне больно…
— Ах. Простите.
Только тогда он пришёл в себя и разжал руки.
Я опустилась с носков и теперь смотрела на Александра снизу вверх.
Он некоторое время разглядывал моё лицо, а затем тихо рассмеялся.
— Удивительно. Ещё недавно я не мог на вас смотреть. Одного вида этого лица хватало, чтобы прийти в ярость. И как можно было испытывать подобное при виде такой красавицы?.. Сила чуда действительно поражает.
— Ха-ха. Теперь решили мне льстить?
— Я не льщу, а говорю правду. Какую пользу мне принесёт лесть Джулии?
— И правда.
— Значит, изменение воспоминаний действительно удалось. Я был уверен, что это невозможно.
Хотя прошло уже около полугода, Александр говорил так, словно всё случилось вчера.
Ничего удивительного.
Для него это и правда произошло мгновение назад.
— Наверное, именно это называют истинной силой Святой.
— Конечно. Когда я действую всерьёз, для меня нет ничего невозможного.
— Джулия. Кажется, я уже говорил тогда, но повторю ещё раз. Огромное спасибо. Вы не выбрали лёгкий путь и решили спасти мне жизнь… Я искренне благодарен.
Александр внезапно опустился на одно колено и взял мою руку.
Не понимая, что происходит, я растерянно позволила ему это.
Он ненадолго поднял глаза, словно спрашивая разрешения, а затем снова склонил голову.
— Ух?!
Чмок.
Александр коснулся губами тыльной стороны моей ладони.
От неожиданности я тут же отдёрнула руку, а он с озорной улыбкой поднялся.
— Это высшее выражение благодарности, которое можно выказать знатной женщине.
— Но я не из знати…
— Вам было неприятно?
— Нет…
Я просто растерялась.
Думала, он собирается отвесить глубокий поклон.
Но никак не ожидала поцелуя руки.
В этом фэнтезийном мире подобное, наверное, считалось обычным, и мне стало невероятно стыдно за мгновенно возникшие двусмысленные мысли.
— Вам, похоже, очень жарко. Лицо покраснело.
— А-а. Я сильно мёрзну, поэтому, наверное, слишком жарко натопила…
— Ха-ха-ха. Правда?
— …
Александр уже понял причину и начал меня дразнить.
Я надулась и села, а он рассмеялся и мягко погладил меня по голове.
Прикосновение было приятным.
Ладонь оказалась в меру большой, тёплой и тяжёлой…
Неужели Тия чувствует то же самое, когда я глажу её?
Нужно делать это почаще.
«Я рада нашей новой встрече. Но не обернётся ли она ошибкой?»
Лично я была невероятно счастлива.
Нет ничего мучительнее ненависти человека, с которым когда-то была близка.
Быть забытой Александром оказалось гораздо больнее, чем я могла представить.
Но я всё ещё не знала, правильно ли поступила.
Александр был безгранично предан Церкви.
И это не была показная верность ради богатства, власти и высокого положения.
Поэтому тот Александр, которого я знала, не стал бы молчать, обнаружив Святую из откровения.
— Александр… У меня есть просьба.
— Знаю. Вы хотите, чтобы я не сообщил о вас Ватикану.
— Что?..
— Разумеется. Как я могу продать человека, спасшего мне жизнь? Я не настолько неблагодарен.
— Вы… серьёзно?
— Думаете, я способен солгать?
— Нет. Не думаю.
— Тогда я не могу предать ваше доверие.
Убирая с моего лица растрёпанные волосы, Александр улыбнулся.
Как ни странно, эта улыбка внушала полное доверие.
Не просто желание ему поверить.
Я действительно верила.
Шварц обманул меня. Леопард тоже обманула и причинила боль…
Но я решила ещё раз довериться человеку.
— За всю жизнь я многое скрывал, но никогда не лгал.
— От меня вы тоже что-то скрываете?
— Очень многое. Особенно о прошлом.
— Когда-нибудь расскажете?
— Зачем ждать? Могу рассказать прямо сейчас.
Александр вернулся на место, опустился на диван и взял чашку.
Он неторопливо вдохнул аромат, а затем отпил чай, который наверняка уже полностью остыл.
Неужели он всегда был таким хитрым?
Я немного растерялась.
Мне казалось, Александр отличался суровым и пугающим характером.
— Но вы действительно уверены? Если не сообщите обо мне, то предадите Церковь.
— Думаю, я уже сполна отплатил за то, что меня кормили и растили. Теперь пришло время вернуть долг за спасённую жизнь. Господь меня поймёт.
— Вы точно священнослужитель?..
— Разумеется. Я могу с уверенностью назвать себя одним из самых набожных людей.
— …
Оказывается, Александр умел быть гибким.
Он не был безнадёжным фанатиком-психопатом.
Кажется, сегодня я узнала о нём больше, чем за всё предыдущее время.
— Но… Всё действительно будет хорошо?..
— Чего вы боитесь на этот раз? Мне отрезать палец и написать клятву кровью?
— Н-нет! Я верю вашим словам! Поэтому ничего подобного делать не нужно!
— Вот и хорошо.
— Я беспокоюсь о другом. Удастся ли обмануть Ватикан? Разве они продолжают подозревать меня не потому, что больше вам не доверяют?
— Именно. Даже если я вернусь и скажу, что Джулия коснулась реликвии, но ничего не произошло, подозрения не исчезнут.
— Тогда что же делать?..
— Может, мне там всё разгромить?
— Что?!
Я невольно повысила голос.
Александр выглядел серьёзным.
Слова явно должны были быть шуткой, но выражение лица говорило об обратном, отчего в голове возникло противоречие.
Я даже подумала, что неправильно расслышала.
— В-вы ведь шутите?
— Наполовину.
— А другая половина?
— Я действительно готов всё разнести, если это поможет выиграть время.
— …
Александр равнодушно пожал плечами.
Значит, он действительно не шутил.
— Но согласно откровению, если меня не найдут, миру придёт конец.
— Откровения считаются абсолютными, но формулировка довольно расплывчатая.
— Расплывчатая?
— Никто не знает, о каком именно конце идёт речь, пока тот день не наступит. Все сразу думают о гибели мира, но это может означать падение Ватикана или крупное бедствие. Ребёнка Святой назвали семенем конца, верно? Возможно, он лишь создаст предпосылки, но не станет непосредственной причиной.
— Ах…
— Существует и понятие самосбывающегося пророчества. Церковь не может найти Святую уже целый год, но ничего не произошло. Возможно, конец наступит именно из-за того, что Церковь обнаружит Джулию и загонит её в угол. Никто не знает наверняка. Я уверен лишь в одном. Джулия и Тиамат не из тех, кто намеренно совершит нечто, заслуживающее названия «конец».
— …
Только тогда я начала понимать, почему Александр решил предать Церковь и защитить меня.
Я полностью доверяла Александру, а он так же доверял нам с Тией.
Был уверен, что мы скорее постараемся предотвратить конец, чем вызовем его.
Именно поэтому решил помочь.
Поставив на кон собственную жизнь.
Решив выступить против откровения, которое считалось абсолютным.
Теперь уже мне хотелось его обнять.
— Спасибо…
— Я лишь поступаю так, как должен.
— Спасибо, что поступаете правильно.
— Если настолько благодарны, можете меня обнять?
— Да.
— Ч-что? Правда? Я пошутил…
— Я обниму вас в благодарность. Вы ведь не думаете ни о чём странном?
— Конечно, нет…
Я поднялась и слегка развела руки.
Лицо державшего чашку Александра мгновенно покраснело.
Почему он смущался, если совсем недавно сам обнял меня без всяких колебаний?
Грохот!
— Что это было?
— Наверное, в кладовой что-то упало. Не обращайте внимания.
Из дальней комнаты донёсся тихий грохот.
Хотя находившийся там человек не должен был шевелить даже одним суставом…
На всякий случай я с помощью чуда полностью заглушила все звуки из комнаты.
Покрасневший Александр уже поднялся и собирался раскрыть объятия.
— …
Динь-дон.
Прозвенел дверной звонок.
Атмосфера мгновенно остыла.
Я догадывалась, кто стоял снаружи.
Александр, похоже, тоже понял, потому что его лицо стало жёстким.
— Джулия…
— Я открою.
Хотелось побыть так ещё немного.
Но помеха уже появилась.
Я нахмурилась, не скрывая недовольства, и пошла в прихожую.
А затем резко распахнула дверь.
— Позволите войти?
— …
Перед домом стояло множество солдат в доспехах с изображением креста.
