— Я люблю вас. Я хочу всю жизнь отвечать за совершённые ошибки и жить ради вас.
Я собиралась вспылить.
Должна была спросить, что за чушь он несёт.
Но почему?
Неужели от слишком сильной злости люди теряют дар речи?
— Чего?
Издав глупый звук, я вздрогнула.
Лицо мгновенно стало ярко-красным.
Сначала я, разумеется, решила, что он просто хочет смутить меня и насладиться реакцией. Но одного взгляда на серьёзное лицо маркиза хватило, чтобы отбросить эту мысль.
Молчание продолжалось около трёх секунд.
Я поняла, что чем дольше молчу, тем больше даю ему надежду, поэтому пришла в себя и оттолкнула маркиза.
— Р-разве это не предложение пожениться?
— Да. Если судить по человеческим обычаям, слово брак подойдёт лучше всего. И я хочу взять вас не наложницей, а законной супругой. Если вы не пожелаете, других женщин у меня тоже не будет.
(П.с. от беса. Тут Обращение в ориге сменилось на вежливое)
— Дело не в том, законная жена или наложница!.. Я н-не хочу! Вы с ума сошли? Я никогда не стану вашей женой!
— Ха-ха-ха. Я понимал, что сейчас это невозможно. Но держать всё в сердце стало слишком тяжело, и я решил,что даже зная об отказе, лучше хотя бы раз сказать прямо. Теперь вероятность того, что вы начнёте воспринимать меня как мужчину, станет выше.
— К-кто станет воспринимать такого извращённого садиста как мужчину?..
У меня не было слов.
Он говорил о законной супруге вместо наложницы так, словно оказывал величайшую милость.
Если подумать, маркиз почти ничем не отличался от пузатых мужчин, которые каждый вечер ходят в таверну словно на работу.
Хотя те мужчины, пожалуй, даже лучше.
Они хотя бы никого не насилуют…
— Мама! Я принесла одежду!
— Тогда я удалюсь. Ты наверняка всё ещё растеряна, поэтому хорошенько отдохни.
Дверь с грохотом распахнулась, и маркиз тут же отстранился.
Тия принесла целую охапку одежды и ничего перед собой не видела. Мужчина забрал вещи, положил их на кровать и слегка улыбнулся.
Он выглядел очень довольным.
По всему телу пробежали мурашки.
— М-м? Дядя маркиз, ты куда?
— Твоей маме нужно переодеться.
— Ах, точно!..
— Если что-нибудь понадобится, позови, Джулия. Я больше никуда не уйду.
— !..
Стоило маркизу произнести это с насмешкой, как моё лицо вновь запылало.
Я вспомнила, как в помутнённом сознании удержала его и спросила, куда он уходит.
И даже сказала: «Поймала. Наконец-то»…
От одного воспоминания хотелось умереть со стыда.
Когда дверь захлопнулась и маркиз исчез, я невольно закричала:
— А-а-а-а!
— Мама? Что такое? Голова всё ещё болит?
— А-а-а… Голова сейчас и правда взорвётся…
— М-м?!
С ума сойти можно.
Я крепко обняла Тию и начала тереться щекой о её щёку.
Каждый раз она издавала милый звук: «М-м-м».
Через некоторое время стыд немного ослаб.
— Мхе-хе. После слёз стало легче?
— Ах…
Она заметила из-за следов слёз на лице.
Я не собиралась плакать, но обида захлестнула, и я разревелась, держась за ворот маркиза.
И всё же хорошо, что даже в таком состоянии я сумела сказать всё необходимое.
«Что? Постойте».
Я внезапно вспомнила собственные слова и всерьёз задумалась.
На самом деле я хотела сказать: «Хватит издалека подглядывать за мной как извращённый преследователь. Если собираешься защищать, не прячься и стой рядом как мужчина».
Но если вспомнить, что прозвучало вслух…
«Мужчина… должен нести ответственность…»
«Я вам всё равно быстро надоем, и вы меня бросите».
«Поэтому хотя бы до этого момента… Позвольте мне на вас положиться…»
Чёрт.
Если собрать всё вместе, получится речь надоедливой психически нездоровой женщины с болезненной зависимостью.
— А-а-а-а-а!!!
— Мама?! Теперь что случилось?
— Хочу провалиться сквозь землю…
Мне хотелось умереть.
Умереть от стыда.
Я надолго уткнулась лицом в подушку и яростно задрыгала ногами.
— У-у. Неважно. Лучше оденусь.
Постепенно я начала чувствовать себя неуютно без одежды.
Обеими руками я подняла вещи, принесённые Тией, а затем в ужасе уставилась на неё.
— Тия!..
— М-м?
Но Тия лишь невинно смотрела, совершенно не понимая причины.
В-всё ведь будет хорошо?
Главное — никого не встретить по дороге.
***
Стоял пасмурный день, и мелкий дождь стучал по окнам.
Маркиз молча держал руки за спиной и смотрел наружу.
За окном инквизиторы и священники разбирали рухнувшие обломки.
Они ничего не найдут.
Маркиз заранее уничтожил все следы Джулии на месте происшествия.
Он достал из кармана ключ и положил на ладонь.
На нём была выгравирована печать семьи Макаровых.
— …
Маркиз сжал кулак, а затем раскрыл.
Ключ бесследно исчез, и на стол упал лишь маленький серебряный шарик.
Источник проблемы был уничтожен.
Теперь дверь подвала больше никогда не откроется.
— Это была невероятно тяжёлая битва…
Вспомнив сражение с Ариэль, маркиз горько усмехнулся.
Оно вымотало и тело, и разум.
Он знал, что Ариэль мгновенно восстанавливается после любых ран, но каждый раз, разрывая её тело, чувствовал, словно разрывается собственное сердце.
Однако это было ещё не самое страшное.
Слова, которые Ариэль произнесла в упор после того, как окончательно обездвижила маркиза, едва не сломали его разум.
— Кх…
От одного воспоминания голова пронзительно заболела.
Притворившись Джулией, Ариэль сказала, что из-за него стала настолько несчастной, что хотела умереть.
Что собирается уйти и просит её не искать.
Что он ей отвратителен…
Впрочем, можно было считать, будто всё это произнесла сама Джулия.
В тот момент перед ним находился результат слияния личностей Ариэль и Джулии.
Маркиз боялся, что, узнав всю правду, Джулия скажет ему то же самое.
— Проклятье.
Он всё ещё не мог забыть, как полный чувства предательства взгляд Джулии становился всё холоднее.
Невозможно забыть презрение, словно маркиз не заслуживал даже ненависти и раздражения, а слова в его адрес были лишь напрасной тратой времени.
Угол стола в руке маркиза уже полностью раскрошился и осыпался на пол.
Приняв решение, он поднял голову.
— Это возможно…
Пусть отношения начались ужасно, сегодня он увидел возможность всё исправить.
Если оставаться рядом с Джулией и постепенно исцелять её раны, однажды она может открыть сердце.
И Джулия, и маркиз живут вечно, поэтому времени у них достаточно.
Но если Джулия узнает всю правду, всё рухнет.
Если она поймёт, что маркиз и тот ужасный Чёрный Дракон — один человек, наступит конец.
— Значит, нужно сделать так, чтобы она никогда не узнала. Никогда.
Маркиз решил навеки оградить Джулию от истины.
Она никогда до неё не доберётся.
Потому что он этого не позволит.
Маркиз снова и снова повторил это про себя и отвернулся.
После принятого решения встревоженный разум заметно успокоился.
Он тяжело вздохнул и распахнул дверь.
— Из всей одежды ты принесла именно ночную рубашку? Она же совершенно прозрачная. И даже бельё забыла.
— М-м. Мне показалось, нужно торопиться, поэтому я схватила первое, что увидела…
— Ох. Ладно, если быстро пройти по коридору, пока там никого… Ах.
В этот момент маркиз столкнулся с Джулией, которая только что вышла из кабинета после переодевания.
Его взгляд скользнул от лица вниз по шее.
На Джулии была тонкая белая ночная рубашка, сквозь которую просвечивало тело.
А поскольку под ней ничего не было, видно оказалось буквально всё.
Некоторое время Джулия неподвижно стояла, словно пыталась осознать происходящее.
Затем её лицо постепенно покраснело.
Она запоздало присела и закрыла тело обеими руками.
— В-вы видели?!
— Проклятье.
Если остаться, возникнут новые неприятности.
Прежде чем Джулия успела закричать, маркиз захлопнул дверь и вернулся в кабинет.
Он только что обрёл новую решимость, но голову мгновенно заполнили нечистые мысли.
Увиденная картина продолжала стоять перед глазами и никак не исчезала.
— Сегодня уже пять раз…
Ничего не поделаешь.
Покачав головой, маркиз протянул руку к салфеткам на столе.
Похоже, пока он остаётся в особняке, их расход сильно возрастёт.
Решив распорядиться о дополнительных запасах, маркиз вытянул сразу несколько салфеток.
