Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 116

— Войти в императорский дворец. Я завидую вам, сэр Райнгар.

— Это большая честь. Ведь лорд так сильно вам доверяет.

— Я тоже бывал в Иссене в детстве, но дворец видел только снаружи. Тогда еще длилась Эпоха Затворничества, и королевские гвардейцы были суровы. Они смотрели так свирепо, что я даже глаз не смел поднять.

Светловолосый молодой рыцарь, сэр Полк, пустился в воспоминания о своем детском визите в Иссен. Рыцарь средних лет, сэр Йорк, тоже с улыбкой поддержал разговор. Оба были аристократами из окружения Дитриха, но не выказывали Райнгару открытой враждебности. Видимо, получили приказ пока вести себя дружелюбно и наблюдать.

Во дворце он встретится и с Дитрихом. Райнгару нужно было продумать, как с ним себя вести.

— И когда вы планируете вернуться сюда?

— Кто знает. Думаю, не раньше чем через месяц.

— Хм, может понадобиться и больше времени. Раз это коронация, банкет наверняка будет невиданных масштабов. Великие пиршества могут длиться неделями, так что лучше рассчитывать на долгое отсутствие.

Сэр Йорк с видом истинного аристократа просветил его насчет банкетов. Райнгар кивнул с бесстрастным лицом и перешел к следующему вопросу.

Ему доложили, что партия из ста мушкетов, которые сейчас изготавливаются, прибудет в следующем месяце. И что это первый случай, когда огнестрельное оружие продается не императорской армии, а частному гарнизону лорда.

Пушки и ружья производились только в императорских кузнях. В тех кузнях, расположенных в герцогстве Апель, днях в пяти пути отсюда, издревле собирали кузнецов со всего Трисена для ковки оружия.

Бруно рассказывал, что в молодости его тоже призывали туда. Именно поэтому Райнгар так хорошо знал о масштабах и устройстве тех мест.

Гарнизон Нойбель планировалось полностью переформировать в отряд мушкетеров. Частные армии других лордов тоже бросятся вооружаться ружьями, а гильдия, управляющая императорскими кузнями, заработает огромные деньги и будет платить колоссальные налоги. Ружья будут становиться всё быстрее и точнее, и вскоре они полностью захватят поля сражений.

Райнгар принадлежал к первому поколению, увидевшему, как на поле боя машина превзошла человека. Для рыцаря было неясно — удача это или проклятие.

— Когда вы вернетесь, сэр, весь лагерь будет оглушен звуками стрельбы.

— Наверное, эти звуки будут слышны еще от самого подножия горы?

— Тогда мне, пожалуй, и возвращаться не стоит.

Когда Райнгар внезапно бросил эту фразу, за столом воцарилась тишина. Он окинул взглядом четверых мужчин, сидевших вокруг стола для совещаний. Два рыцаря и их молодые оруженосцы. Аристократы, которым не посчастливилось родиться старшими сыновьями и пришлось самим прокладывать себе путь.

— Я не умею стрелять из ружья и учиться не собираюсь. Какой от меня здесь будет толк, если я вернусь?

Он улыбнулся, обращая всё в шутку, и четверо аристократов с запозданием рассмеялись вместе с ним. В глубине души они наверняка цинично думают, что простолюдин строит из себя благородного. Ведь они уже приняли ружье как новое оружие рыцаря.

Мир стремительно менялся. Ценности, которые почитались веками, исчезали. Поэтому Райнгару тоже вскоре предстояло принять решение. Принять перемены и присоединиться к ним, или же отказаться до конца и быть выброшенным на обочину.

Короткое совещание завершилось поздравлениями с поездкой во дворец и пожеланиями благополучного возвращения. Выйдя из зала заседаний, Райнгар вернулся в свою комнату, чтобы собрать вещи. Он планировал выехать с первыми лучами солнца, поэтому всё нужно было подготовить заранее.

Он вытащил из-под кровати сундук и открыл крышку. В щель между кожаной седельной сумкой и старой деревянной фигуркой он положил флягу и аккуратно свернул два комплекта повседневной одежды. Доспехи он оставил в замке лорда, так что этот маленький сундук был всем его багажом. По окончании сопровождения он должен был вернуться сюда, и эта поездка займет не больше месяца, но Райнгар решил забрать все свои вещи.

Кроме одной.

Сидя на краю кровати и глядя в сундук, он достал седельную сумку. Прихватив с собой прочитанное утром письмо Волкера, он вышел из комнаты. Ночной воздух во второй половине февраля был прохладным, но в нем уже чувствовалось влажное дыхание весны. Вдыхая витающий повсюду запах земли, Райнгар вышел из казармы.

Ночной лагерь был тих. В лесу неподалеку низко ухала сова. Кроме пламени в жаровне для ночного освещения, ничего не двигалось. Райнгар поворошил угли в жаровне, выбрал горящую ветку и направился за здание казармы.

Топ, топ. Звук его шагов сливался с уханьем совы.

За зданием казармы находилась сложенная из камней печь для сжигания мусора. Он бросил туда горящую ветку и письмо Волкера, а затем подкинул несколько поленьев из поленницы под карнизом.

Казалось, готовое погаснуть пламя быстро поглотило дрова и разгорелось с новой силой. Райнгар стоял и смотрел, как новый огонь набирает силу.

Потратив на это некоторое время, он открыл седельную сумку и сунул туда руку.

С того момента, как его пальцы коснулись этого, в груди заныло. Даже набрав полную горсть, Райнгар замешкался. Чего ты медлишь? Просто выброси. Сегодня он твердо решил отпустить всё без сожалений, но в итоге, чувствуя себя жалким, начал разворачивать и пересматривать зажатые в руке листки.

Аккуратно сложенные бумажки были сплошь измяты. Записки, которые он прятал в кулаке, скомкав, чтобы никто не увидел, а потом снова разворачивал. Те самые, которые он не смог уничтожить и тайно хранил.

«Как там мой подсвечник? Твой в порядке. Давай заботиться о них, пока не вернем друг другу».

Райнгар не смог выбросить ни единого клочка бумаги, исписанного почерком Анетт. Он собрал их все до единого. С самого начала.

«В архиве опасно, нужно сменить место. Как насчет кузницы? Если есть место получше, можешь предложить».

Эти записки, спрятанные в сумке на дне сундука, он часто перечитывал еще в особняке. А с тех пор как оказался в горах Нойбель, доставал их бесчисленное количество раз.

Оправдываясь бессонницей, он вытаскивал их, читал и перечитывал десятки посланий до самого рассвета, затем снова прятал под кроватью, выходил на улицу и истязал себя работой.

Только так он мог выдержать любой, даже самый изнурительный труд. Ведь когда он после долгого дня возвращался в казарму, Анетт была там. Казалось, она ждала его здесь весь день. Словно сидела у окна и всё это время смотрела на него.

Сегодня. Тренировка. Сиять.

Поэтому он до сих пор не мог их выбросить. Анетт из прошлого лета осталась здесь, как окаменелость, как цветок, застывший во льду. Он знал, что должен отпустить, но не мог, и, откладывая это «еще на один день, только на один день», пропустил два сезона.

Скоро я снова ее увижу. И даже не знаю, с каким лицом. Я ведь до сих пор не смог тебя отпустить.

Не имея на это ни малейшего права.

В конце концов Райнгар смял развернутые записки в руке. Стиснув зубы, он поднес горсть бумаги к огню. Почувствовав жар, лижущий его кулак, он медленно разжал пальцы, и все записки разом упали в пламя.

Десятки листков вспыхнули, прежде чем он успел что-либо осознать. Огонь так легко поглотил Анетт, оставив лишь пепел.

Оказывается, это так просто.

Райнгар бессильно усмехнулся и посмотрел на свою пустую ладонь. На краю левой ладони белел затянувшийся шрам от меча. Рана, из которой когда-то хлестала кровь, исчезла, оставив лишь чистый след. Пяти месяцев было для этого вполне достаточно.

Хватило ли этого времени тебе?

Пламя, поглотившее Анетт, танцевало. Долго глядя на него, он поднял подбородок и посмотрел на небо. В темном небе всё еще плясали остаточные оранжевые вспышки. Крепко зажмурившись и снова открыв глаза, он наконец смог разглядеть звезды.

Звезды, мелкие как песчинки, мерцали скоплениями. В ясном безлунном ночном небе текла река звезд. Млечный путь. Тупо глядя на это скопление крошечных огней, Райнгар нахмурился и вдруг усмехнулся.

Только-только с трудом отпустил. А ты прямо над головой.

— И что мне теперь делать, а...

Пробормотав это в небо, он закрыл глаза. Из-за этого лицо женщины стало еще более отчетливым. Анетт. Красивый Млечный путь на переносице. Ощущение и тепло пухлых губ. Аромат ее вьющихся золотистых волос.

Сердце колотилось в груди. Райнгар, не открывая глаз, чувствовал эту пульсацию. Отпустил он эту женщину или нет, имеет он на это право или нет — его сердце уже бешено билось ради нее.