Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 144

«Поддалась ли уговорам… или ещё нет?» 

С того самого мгновения, как Аннет ушла из зеркальной комнаты, Рейнгарт лишь ждал.

Покинув зал и вернувшись в покои, Аннет так и не взглянула в его сторону. Днём двор наполнялся людьми. В коридорах сидели на скамьях, стояли у окон, переговаривались; аристократы переходили из комнаты в комнату, смеясь и оживлённо беседуя. В этом преддверии Праздника Солнца весь двор пребывал в приподнятом настроении, и лишь Рейнгарт изнывал от нетерпения.

Ещё один день уходил. Время, проведённое рядом, сокращалось. Если расстаться сейчас, новая встреча возможна лишь через год. Слова были произнесены легко, но мысль о таком ожидании уже сжимала грудь.

— Став супругом наследницы земель, я буду приезжать во дворец на Праздник Солнца.

Рейнгарт желал скорой кончины виконта Карла Эбена. Лишь так, как говорил граф, можно будет добиться раннего разрешения на брак от Императора и, выступая от имени юной супруги, ежегодно приносить клятву верности.

Даже при жизни виконта оставалась возможность прибыть как стражу, однако такое положение накладывало ограничения. Стражу надлежало неотлучно находиться при господине.

Потому лучше бы это случилось в этом году. Мысленно желая виконту недолгой жизни, Рейнгарт стоял у двери покоев Аннет.

Никто не приходил к ней. Даже граф в этот день не требовал сопровождать его на ужин, и это казалось благоприятным знаком. После случившегося в зеркальной комнате Аннет больше не запирала дверь. Уже одно это выглядело для Рейнгарта предвестием надежды.

Оставалось лишь ждать. Ждать, пока она примет решение.

— Я буду встречаться с тобой здесь каждый год. И каждый раз буду уговаривать тебя жить со мной. Аннет… пока ты не сдашься.

Среди всех способов обольщения, известных Рейнгарту, самым действенным оставалось упорство. Не отступать, вновь и вновь возвращаться к тому же. Настойчиво, почти навязчиво добиваться своего.

Этому Рейнгарт научился у Аннет.

— Я буду здесь каждый вечер в девять часов.

Отныне, всякий раз, когда приблизится Праздник Солнца, Аннет станет вспоминать о нём. Каждый март, каждую примету весны будет сопровождать этот образ — так же, как и теперь, с наступлением девятого часа, в мыслях Рейнгарта неизменно возникает её лицо.

— Хорошо. Значит, раз в пять дней вы приходите в библиотеку.

Тогда Аннет, казалось, не оставила выбора, но иного выхода не было. Увести силой невозможно — оставалось лишь ждать.

Если сердце так и не смягчится, придётся уповать на следующий случай. В следующем году, затем через год — и ещё спустя. Мысль о том, что возможность для уговоров будет возвращаться вновь и вновь, служила слабым утешением.

Потому Рейнгарт не решался переступить порог её покоев. Всякий раз, когда дверь открывалась — когда входили слуги с едой или напитками, — он лишь бросал взгляд внутрь. К счастью, Аннет неизменно находилась в приёмной, и даже это казалось знаком надежды.

В домашнем платье она сидела у окна, глядя на море. Утонув в глубоком кресле, Аннет неподвижно всматривалась вдаль. 

«О чём она думает?..»

Рейнгарт, не отрывая взгляда от её профиля, мысленно повторял одно и то же: «Склонись ко мне… решись и открой дверь…»

Так прошёл целый день ожидания. Наконец Аннет вышла.

— Я иду на прогулку.

Сказав это коротко, она двинулась вперёд, не взглянув на него, но для Рейнгарта и этого было достаточно, чтобы увидеть знак надежды.

Как подобает стражу, он последовал за графиней и служанкой. В коридорах и залах чувствовались многочисленные взгляды. Никто не осмеливался шептаться вслух, но в каждом взгляде читалось живое любопытство.

Принцесса Роан. Графиня Рот. Предмет благоволения Императрицы. Похоже, весь двор Трисена теперь проявлял к Аннет живой интерес. 

«Что за пристальные взгляды…» Рейнгарт, стараясь не выдать раздражения, шёл, глядя прямо перед собой.

Когда они вошли в центральный зал первого этажа, пространство резко расширилось под высоким сводом. Блеск камня, золочёные подсвечники и отражённый свет множества люстр неизменно производили подавляющее впечатление. Взгляд невольно задержался на огромном портрете Императора и Императрицы, висевшем над главной лестницей.

До коронации оставалось два дня.

Аннет ни разу не оглянулась и покинула главное здание. Будто заранее решив, она направилась на восток и, не замедляя шага, прошла до самого края сада.

Лишь оказавшись у места, откуда за крепостной стеной открывался вид на берег и не было ни души, Аннет остановилась. Рейнгарт всё это время следовал позади, выдерживая расстояние. Взгляд был прикован к её спине, пока она смотрела на море.

— Каково это — утонуть…

Голос прозвучал лишь спустя долгое молчание. Всё это время Аннет стояла неподвижно, глядя вдаль на море.

«Утонуть?.. Неужели именно об этом она думала всё это время?»

Неожиданность её слов тяжело отозвалась в груди Рейнгарта. Перед внутренним взором вспыхнул образ — Аннет, бросающаяся в воду, — и холод пробежал по телу.

— Почему отец поступил так…

Когда прозвучали следующие слова, стало ясно, что занимает её мысли.

Там, за восточным горизонтом, тянулась цепь островов. Прежний лорд этих земель и его приближённые когда-то отправились туда морем, и нашли там гибель. Приказ о внезапной атаке отдал король Дельмас. Именно это стало причиной войны, в ходе которой нынешний Император захватил трон.

Аннет, по-видимому, думала о тех людях. О тех, кого её отец погубил в этих водах.

— Значит, боги прокляли меня за это. Исполняют все желания Императора…

— …

— Вот почему ни одна моя молитва не была услышана.

— …

— Из-за поступков отца проклятие пало на наш род. Пришлось расплачиваться. Потому все либо погибли, либо оказались в жалком положении.

«Но это ведь не твоя вина…» — Рейнгарт произнёс эти слова лишь про себя, глядя на спину Аннет.

Прямая линия плеч вдруг казалась слишком хрупкой. Выпрямленная шея — невыносимо уязвимой. Мысль о том, что она живёт с подобным чувством, вызывала и горечь, и жалость; хотелось сказать хоть что-нибудь.

— Само по себе то, что вы выжили, уже является благословением.

Рейнгарт говорил так, как подобает рыцарю, обращающемуся к благородной даме. Сад оставался открытым местом — в любую минуту здесь мог появиться кто угодно.

— На войне погибло бесчисленное множество людей. Разве всех их следует считать проклятыми?

— Если это не проклятие, то что же ещё? Все они умерли страшной смертью.

— Ушедшие обрели покой — значит, проклятие их не коснулось. Тем, кто остался, уже не вернуться к прежней жизни, но и это нельзя назвать проклятием. Скорее… это знак.

— Знак?

— Пережив несчастье, человек вынужден начать новую жизнь.

Рейнгарт на мгновение умолк, затем медленно вдохнул.

— Тот, кто утратил нечто по-настоящему важное, уже не может жить, как прежде. Приходится идти иным путём.

Он потерял единственного человека, которого когда-либо любил. Аннет лишилась своего положения и семьи. Были и те, кто в войне утратил руку, ногу или зрение. Жить после такой утраты нелегко и всё же возможно.

— Потому те, кто пережил бедствие, получили знак. Знак, указывающий новый путь.

Так и Рейнгарт оказался на новом пути. Пути, о котором не узнал бы, не испытай несчастья. Пути, который не открылся бы, если бы не постигшая Аннет беда.

— Быть может, именно ради этого боги и ниспосылают людям несчастья.

Возможно, всё изначально было устроено именно так. Возможно, все те трагедии были необходимы ради этого мгновения. Рейнгарт понимал жестокость и удобство подобной мысли и всё же не мог её отвергнуть.

Иначе невозможно было объяснить ту силу, что с такой настойчивостью влекла его вперёд, неотвратимо тянула к женщине, стоящей перед ним.

Следовательно, пережитые беды нельзя назвать благословением, но и проклятием их считать нельзя.

— А ты ведь не священник… 

Аннет, до этого молча слушавшая, тихо пробормотала. Рейнгарт едва заметно улыбнулся и ответил про себя: «А говорю складно… хоть и не священник».

— Видимо, священник, служивший при принцессе, оказался не слишком сведущим.

— …

— Забудьте о проклятиях. Пустые слова.

Рейнгарт произнёс это с серьёзной шутливостью, и Аннет тихо фыркнула. Звук был едва уловим, но сладок — смех Аннет.

— Кому легко принять своё несчастье? Всякий стремится укрыться от него или отвернуться. Потому я считаю, что упорная жизнь достойнее почётной смерти.

— …

— Ведь куда больше мужества требуется, чтобы жить, нежели умереть.

После этого Рейнгарт замолчал. Аннет продолжала стоять лицом к морю, не двигаясь. Хотелось увидеть её лицо, но она упрямо оставалась повёрнутой спиной.

— Теперь наконец-то получила ответ… 

И всё же, услышав эти слова, Рейнгарт понял, какое выражение сейчас на её лице.

— Верно. Вопрос оказался слишком трудным.

И то, как Аннет улыбнулась в ответ, Рейнгарт тоже сумел представить.