Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 117

Анетт немногое знала о Триссене, но о Празднике Солнца слышала. Праздник, прославляющий Хейю, бога солнца и главного из шести богов, и знаменующий начало весны.

Южане, поклоняющиеся солнцу, целую неделю едят, пьют и встречают новую весну. А первый день, 1 марта, считается самым священным.

Коронация императора состоится именно в этот день. День, когда будет пышно провозглашено рождение Империи. На ней будут присутствовать все вассалы Триссена, и половина из них — бывшие вассалы Роана. Предатели, переметнувшиеся к узурпатору. Они соберутся вместе, будут восхвалять бога солнца и клясться в верности императору. А затем устроят грандиозный пир.

Анетт мечтала, чтобы на этот пир сошел бог суда. Чтобы Эрвантес обрушил огненные молнии на головы грешников. Но шесть богов континента почему-то всегда были на стороне узурпатора. Молитвы Анетт никогда не были услышаны, так что выбора не оставалось.

Придется сделать всё самой.

— Жди снаружи. Я скоро выйду.

Услышав короткий приказ, служанка, закончившая одевать ее, безропотно удалилась. Анетт затошнило от того, что ей пришлось произнести даже эту короткую фразу на трисенском.

Свое отражение в зеркале, тщательно накрашенное и причесанное, тоже вызывало отвращение. На бледные щеки и сухие губы нанесли красные румяна и помаду. Это лицо, имитирующее жизненную силу, было похоже на лицо клоуна.

— ...Ради кого я так нарядилась.

Хотелось немедленно всё стереть, но нужно было вести себя тихо. Глупо привлекать к себе внимание ненужным бунтом. Глядя на свое бесстрастное лицо в зеркале, Анетт медленно выровняла дыхание. Веди себя спокойно. Скрой свои истинные намерения. На этот раз нельзя ошибиться.

Сотни раз повторив про себя эту клятву, она подошла к сундуку для одежды. Открыв крышку и сунув руку на самое дно, она нащупала спрятанный там кинжал. Достав его, она медленно вытащила клинок из ножен. В белом, остро заточенном лезвии отразилось ее лицо.

Принесет ли это ему неприятности? Она думала об этом, но у нее не было альтернативы. Оружие, достаточно маленькое, чтобы спрятать на теле, и достаточно острое, чтобы пронзить горло. Возможно, это единственное такое оружие во всем мире.

Она снова вложила клинок в ножны и погладила поверхность. От мягкой кожи пахло маслом. Глядя на сверкающий аметистовый шарик, украшавший рукоять, она подумала: Фиолетовый — цвет королевской семьи Роан, значит, это идеальное оружие. Она изо всех сил старалась думать именно так.

«Вы дарите это мне?»

«Если пообещаете, что не будете использовать его для опасных дел».

Она не хотела вспоминать этот голос и этот взгляд, но не могла ничего с собой поделать.

«Обещаю».

Конечно, ей было жаль, что она не сможет сдержать обещание. Она много думала о том, как он отреагирует, когда узнает о случившемся. Будет ли он винить себя? Будет ли злиться, что я сделала это именно его подарком? Будет ли он плакать, узнав о моей смерти?

Но ведь ты первым нарушил свое обещание.

— Мне не жаль.

Прошептав это кинжалу, Анетт спрятала его на груди. Гладкая кожа скользнула по голому телу и остановилась у солнечного сплетения. Она уже несколько раз проверяла — он идеально помещался в пространстве, созданном туго затянутым корсетом. Спрятав его таким образом, она даже выходила на прогулку в задний сад и была уверена, что сможет вести себя абсолютно естественно.

Она собиралась носить кинжал при себе всё время пребывания во дворце. Чтобы выхватить его, как только представится возможность.

— Миледи. Пора выходить.

Служанка, ждавшая в коридоре, поторопила ее через щель в двери. Анетт проверила в зеркале, не видно ли кинжала, а затем повернула голову и окинула взглядом спальню. Кровать, тумбочка и серебряный подсвечник притягивали взгляд. Подсвечник стоял на этом месте всё время. С прошлого лета и до сих пор.

Она прожила в этой комнате больше года. Ее привезли из монастыря и насильно выдали замуж в феврале, так что прошел ровно год. За это время произошло много ужасного, но сейчас, когда она уезжала навсегда, она не вспоминала ни об одном из этих моментов.

В голове всплывали только светлые воспоминания. Ночи, проведенные вместе на этой кровати. Вкус инжира, который они неловко делили пополам. То, как они беззвучно смеялись, а потом целовались. Тепло его тела, которое она чувствовала губами, языком и всем своим существом.

Анетт смотрела на пустую кровать, а затем, словно стряхивая наваждение, резко развернулась и вышла из комнаты.

Служанку, следовавшую за ней, она, как всегда, игнорировала. Ее заботило лишь то, как бы поплотнее запахнуть плащ, чтобы скрыть грудь. Им предстояло ехать в тесной карете вместе с другими людьми, и чем больше слоев одежды будет на ней, тем лучше.

До императорского дворца ехать полдня. Для Анетт, которая всё это время была заперта в замке, это было первое путешествие за год. Путешествие, из которого она больше не вернется.

У нее не осталось никаких сожалений. Она больше не будет влачить это жалкое существование. Больше не будет получать побои, плакать и бессильно винить себя.

Пережив два бесконечных сезона, Анетт пришла к этому выводу. Я не хочу жить. Я не могу найти ни одной причины, чтобы продолжать жить. Теперь я умру как подобает принцессе.

Я буду сражаться и умру с честью, как мои братья.

Отравленная кровь закипала в венах. Плотно сжав зубы, Анетт подошла к парадному входу особняка. Яркий утренний свет ударил в глаза, ослепляя.

Щурясь, она прошла через двери и посмотрела на двор. Среди суеты карет и лошадей царило весеннее тепло. Настолько теплое, что холод кинжала на груди казался еще острее.

Никто не обратил внимания на появление Анетт. Волкера и Берту не было видно — видимо, они уже сидели в карете, — и только звонкий, веселый голос Луизы разносился по двору. С кем это она так радостно болтает? Пропуская мимо ушей непонятную речь, Анетт машинально посмотрела в ту сторону.

Луиза стояла спиной, собираясь сесть в карету. Доспехи рыцаря, стоявшего перед ней, сверкали серебром. И хотя Анетт знала, что это просто гвардеец, сопровождающий карету, у нее внезапно похолодело в груди. Она не слышала голоса рыцаря, так как Луиза говорила без умолку, а на кирасе, попавшей в поле зрения, был выгравирован обычный герб, но у Анетт перехватило дыхание.

Предчувствие и уверенность слились воедино в одно мгновение. Нет, это была уверенность с самого начала. Потому что она помнила. Увидев лишь фрагмент доспеха, Анетт сразу же узнала его.

Райнгар.

Застыв на месте, она смотрела на разворачивающуюся сцену. Луиза, закончив долгие прощания, ступила на подножку кареты, и Райнгар протянул правую руку, чтобы она могла опереться. Он выглядел как обычный гвардеец, прислуживающий у кареты.

И действительно, на нем был половинный доспех и плащ личной гвардии лорда. Пряжка плаща с изображением белого ворона сверкала на солнце. Анетт никогда не видела его в таком облачении. Ведь Райнгар не служил в личной гвардии.

Почему?

Мысли спутались в хаотичный клубок. То, как Луиза садится в карету, а он поворачивает голову, казалось нереальным видением. Райнгар, словно только этого и ждал, обернулся в сторону Анетт. Так, будто с самого начала знал, что она стоит там.

Их взгляды встретились, и время остановилось.

Под лучами солнца его глаза отливали янтарем. Серебряные доспехи контрастировали с черными как смоль волосами. Лицо с резкими тенями казалось еще более худым и угловатым, чем раньше. Но главное — его глаза. Этот прямой, пронзительный взгляд разом поглотил ее.

Поэтому Анетт невольно опустила глаза. Боясь, что кто-нибудь заметит, она отвела взгляд, спрятала бешено колотящееся сердце под плащом и зашагала вперед. Стерев с лица все эмоции и игнорируя его, она шла прямо и гордо, как принцесса.

Когда она подошла к карете и остановилась, Райнгар протянул руку. Анетт, опустив глаза, взялась за его предплечье. Какое счастье, что ее ладонь коснулась холодной, твердой стали. Если бы она почувствовала его тепло, его плоть и кости, она не смогла бы скрыть своей дрожи.

И только грациозно сев в карету, Анетт наконец смогла сделать вдох. Ей казалось, что на своих пылающих щеках она чувствует дыхание Райнгара.

В карете Волкер и Луиза непринужденно болтали. Они не обратили на Анетт никакого внимания, и только Берта молча посмотрела на нее. Проигнорировав ее короткий предостерегающий взгляд, Анетт села на свободное место. Она закрыла глаза, словно ничего не произошло.

Он вернулся. Спустя два сезона.

Судя по всему, Райнгар будет сопровождать эту карету в качестве гвардейца. А значит, возможно, у них будет шанс поговорить. Возможно, она сможет спросить, почему он ушел тогда, зачем он это сделал, и скучал ли он по ней всё это время.

В одно мгновение мысли Анетт унеслись так далеко, но она тут же мысленно одернула себя. Глупая. Мне не нужно об этом спрашивать.

Потому что только что, в этом мимолетном взгляде, она уже прочла все ответы.