Я боролся со своим непослушным телом целые сутки и в конце концов сумел встать на костыли сам, без чьей-либо помощи.
От кровати до двери, из комнаты к лестнице. Мне было невыносимо от того, что я передвигался со скоростью, с которой быстрее было бы ползти. Но это еще было полбеды.
«Не катиться же мне кубарем…»
Я стоял перед лестницей в полной растерянности, соображая, как спуститься, когда вдруг…
— Правда? Это потрясающе.
Я услышал твой голос. Это была не галлюцинация. Голос доносился из открытого окна в коридоре.
Для меня это был шанс, которого больше не представится. Я отчаянно потащился к окну, не обращая внимания на то, что тело готово было снова рассыпаться на куски.
Сломанные кости когда-нибудь срастутся. Больно будет только сейчас. Но тебя, казалось, я потеряю навсегда, если упущу этот момент.
Едва добравшись до окна, я увидел тебя и с облегчением выдохнул, поняв, что успел, но тут же меня охватила ярость.
— Вы уверены, что доктор не рассердится на меня за то, что я не спросил разрешения заранее?
Ты была не одна. Вы шли по саду бок о бок с Рупертом, взявшись под руки. И эти вежливые, ласковые слова срывались с губ, которые всего пару дней назад жестоко тебя высмеивали.
— Что вы. Отец был просто счастлив.
Не зная этого, ты улыбалась этому мерзавцу так же ярко и чисто, как солнечный свет. Я наблюдал за тобой два месяца. И впервые видел такую искреннюю, безоблачную улыбку. В тот миг я почувствовал ярость, обжигающую сильнее пламени, и боль, от которой, казалось, выворачивало сердце.
«Нет! Ты должна улыбаться мне! Не улыбайся этому вору! Тебя обманывают. Беги от него! Иди ко мне!»
Мне хотелось прямо сейчас выпрыгнуть из окна и вырвать свою любовь из рук этого подлого вора. Я распахнул окно настежь. Услышав звук, ты подняла глаза на меня.
«Сейчас или никогда».
Придя в себя, я схватил твой кулон, висевший у меня на шее, и поднял его, но было поздно. Встретившись со мной взглядом, ты лишь вежливо кивнула и тут же снова повернулась к Руперту. Глядя, как ты просто проходишь мимо, я закричал.
— ……
Точнее, попытался закричать. Если бы мой голос снова не предал меня, я бы крикнул. Отчаянный вопль, застрявший в груди, превратился в пронзительное эхо, разрывающее мое сердце на куски.
«Дэйна, любовь моя. Умоляю, не забывай меня».
Голоса не было, зато слезы текли исправно. И, как назло, мои слезы капали прямо на серебряный медальон с цветком, чье имя просит не забывать.
Ты спрашивала, почему у этого кулона испортилось только зеркальце.
Это следы слез, впитывавшихся в него на протяжении десяти лет. То, что просочилось за зеркало, уже невозможно было стереть.
Дэйна.
Тогда я молился всем богам, чтобы ты вспомнила то, что забыла. Но почему ты вспомнила это сейчас, когда я хочу, чтобы ты забыла абсолютно всё?
Нет. Это не твоя вина. Зачем мне винить тебя. Ты ни в чем не виновата.
Но… ведь еще не поздно? Верно?
Дэйна, поверь мне. Тот, с кем ты переписывалась, тот, кого ты любила, — это я, а не Руперт. Этот кулон, который висит у тебя на шее, — тому доказательство. Иначе почему он был у меня, а не у Руперта? Ведь это ты мне его дала.
Потому что я — настоящий!
Дэйна, любовь моя, умоляю, поверь мне. Я не крал тебя. Ты с самого начала была моей. Мошенник, который обманул и украл тебя, — это Руперт, а не я.
…Да. Я тоже мошенник. Как ни крути, я ведь не твой муж, но притворялся им.
Я не собирался с самого начала обманывать тебя, прикидываясь твоим мужем. Думаю, теперь пришло время рассказать, почему мне пришлось это сделать.
Но для этого я должен сначала рассказать, как жил после того случая. Я буду краток. Всё равно те десять лет были для меня словно время, проведенное в могиле, так что и рассказывать особо нечего.
После того как Руперт отнял тебя у меня, я отчаянно барахтался, пытаясь не сломаться окончательно.
Какое-то время я постоянно писал тебе письма, а потом рвал их и выбрасывал. Это казалось бессмысленным.
То, что ты обручилась с Рупертом, было для меня трагедией, но для тебя — удачей. Я всего лишь второй сын простого аристократа. Всё, что я мог тебе дать, — это жизнь, мало чем отличающуюся от той, что у тебя была, и свободу поступить в медицинскую школу. В то время как Руперт сделает тебя маркизой.
К тому же я не смог противостоять своим родителям. А Руперт смог. Говорят, прошлый маркиз с супругой, которые потакали во всем своему единственному, с трудом доставшемуся наследнику, не смогли отговорить сына, хоть и считали унизительным брак будущего маркиза с простолюдинкой.
Даже если сравнивать только это, Руперт был для тебя партией получше меня.
Слух о том, что будущий маркиз обручился с простолюдинкой, мгновенно разлетелся по всей стране. Я понимал: даже если ты узнаешь правду, вряд ли станешь расторгать помолвку, о которой уже известно всему свету. Но главное, даже если бы ты сама захотела расторгнуть помолвку, старшие в твоей семье, жаждущие повысить свой статус, ни за что бы этого не позволили.
…На самом деле слова о том, что я отступил ради тебя, — ложь. Мне просто не хватило смелости.
Жена обычного аристократа или маркиза. Если предложить этот выбор, кто выберет меня? Я был трусом, который боялся услышать из твоих уст, что ты бросаешь меня.
Я даже думал: а что, если ты знаешь, что Руперт — не тот, кто писал тебе письма, но просто подыгрываешь ему? Я не пытался выставить тебя меркантильной.
Просто казалось невозможным не заметить подмены. Мужчина, который в письмах писал, что ненавидит охоту, теперь хвастался добытой дичью. Он, якобы упавший вместе с тобой с третьего этажа, был абсолютно цел и невредим. И, что самое главное, у него не было кулона, который ты ему подарила.
Я был уверен, что ты не могла не понять, что это другой человек. Но я ошибался. Как я потом узнал, тебе и в голову не приходило, что это может быть кто-то другой.
Руперт действительно хитер. Наверняка каждый раз, когда ты замечала нестыковки, он ловко запудривал тебе мозги ложью.
Я не стал выяснять отношения и с Рупертом. Более того, хотя виноват был он, а не я, я всячески его избегал.
О чем мне было говорить с этим мерзавцем? Услышав его обычную бесстыдную болтовню, я бы ответил не словами, а кулаками.
В школе мне хотелось ударить его… нет, честно говоря, убить, стоило нам только встретиться взглядами.
И сейчас хочу. Но когда я наконец решился, именно ты остановила меня. Ты ведь сделала это ради меня, а не ради него, да? Я должен быть благодарен, но…
Винить тебя было бы бессовестно с моей стороны. Теперь я вообще бессовестный человек.
Так или иначе… Я ненавидел не столько Руперта, который отнял тебя у меня, сколько родителей, которые позволили ему это сделать, нет, которые помогли ему.
Этот парень всегда был таким. Я с самого начала не доверял этому вору.
Но своим родителям я, похоже, всё еще верил. Думал, раз они мои родители, они будут на моей стороне. Помогут, когда мне это будет нужно. Моя вера была предана самым жестоким образом.
Забавно было то… нет, если честно, мне совсем не смешно, так что правильнее будет сказать "неожиданно". В общем, было неожиданно, что отец, всегда принимавший сторону матери, в этот раз упрекнул её, сказав: «На этот раз ты перешла границы». Конечно, в итоге он всё равно встал на сторону жены и вернулся к своему привычному амплуа.
— Долго ты еще собираешься дуться из-за этого? Будь мужчиной, стряхни это с себя и иди дальше. У тебя увели девчонку только потому, что ты вел себя не как мужик, а как размазня.
Если бы брат, с опозданием узнавший новости, не примчался и не разозлился так, словно это случилось с ним самим, не знаю, что бы я натворил. Тед предлагал немедленно пойти и рассказать всем правду, но я к тому времени уже сдался и отпустил тебя.
И всё же я был благодарен, что нашелся хоть кто-то, кто встал на мою сторону.
Опоздай брат хоть немного, и я бы в качестве мести засунул дуло револьвера себе в рот и нажал на курок прямо на глазах у родителей.
В качестве мести, ха-ха…
Стала бы моя смерть местью для этих людей? Родители говорили, что любят меня, но я считал это ложью. Умри я, они бы не раскаялись. Отец бы просто тыкал пальцем, говоря, что всё из-за моей слабости, а мать бы винила меня.
В итоге я выбрал другую месть.