Контент удален!

Прямо в одежде, насквозь промокшей под ливнем, Росандер спрыгнул из лодки в воду. Холодная вода поднялась до подбородка, и он погрёб руками к Ребис. Дождевые тучи и не думали расходиться. То ли солнце уже село, но лица Ребис было толком не разглядеть.

— Ну как? Сможете доплыть?

Вместо ответа Росандер кивнул. Посреди моря, куда не проникал свет, различить глаза, нос и рот можно было, только подобравшись вплотную.

— Я поплыву впереди.

Дно, до которого нога то доставала, то нет, было усыпано бугристыми камнями, и башмак того и гляди застрянет. Росандер плыл, подавляя желание сбросить одежду и обувь, отяжелевшие в воде. Хвост Ребис, мягко двигавшийся из стороны в сторону, то показывался над водой, то исчезал.

Серебряная чешуя вместе с распустившимися, как водоросли, волосами мягко поблёскивала, и даже в темноте Росандеру было легко плыть за ней следом.

Необитаемый остров прятался в густом тумане. Приблизившись к суше, он смог выйти на берег широким шагом. Пока Росандер отряхивал мокрые башмаки на берегу, заваленном камнями, Ребис уселась на подходящий валун.

Росандер снял мокрую рубаху и как следует выжал из неё морскую воду. Ночной воздух был прохладным, но, когда рассветёт, от влажности будет, наоборот, бросать в пот.

Тяжело дыша, Ребис подтянула к себе серебряный хвост и плавники. Когда она сжалась, будто обхватив руками колени, Росандер накинул свою рубаху ей на обнажённую спину.

— Надень. Ты ведь совсем раздета.

— Хорошо.

Ребис расправила рубаху, тихонько усмехнулась и надела её. Застёгивая снизу одну за другой пуговицы из нитей, она обнаружила, что пуговицы на груди нет, и обернулась к Росандеру.

— Великовата.

Росандер перевёл взгляд, увидел кожу, открытую в прорехе рубахи, и сузил глаза.

— Носил как попало, пуговиц не хватает.

Ребис покачала головой и запахнула рубаху.

— Теперь нам надо попасть в морскую пещеру на острове. Я могу войти в пещеру по протоке, что течёт внутрь острова, но где вход, чтобы дойти пешком, я не знаю. Как поступим?

— А если я поплыву внутрь вместе с тобой?

Если считать по дням, с новым восходом начнётся день летнего солнцестояния. Ребис недоумённо склонила голову на его ответ.

— Тогда придётся долго держать дыхание под водой — вам это будет тяжело.

Росандер человек, и терпеть под водой без дыхания ему трудно. Дорога, которую знала она, выводила только после долгих блужданий по подводной части острова, и ему не годилась. Росандер кивнул на её слова.

— Тогда я дам тебе свои башмаки, и поищем вход пешком вместе. Ты знаешь, как выглядит пещера, так что вдвоём лучше, чем идти врозь и разминуться.

— Да, хорошо.

— Ну да…

Ребис заметила, что его взгляд опустился к её хвосту, и поняла, о чём он не решается сказать.

— Мне нужны ноги, и, если вы не против…

«Ничего страшного. Это в последний раз, так что большого смысла в этом можно и не искать. Надо просто перетерпеть короткое мгновение».

«И если ему всё равно — тоже ничего. Это лишь настроение, что пройдёт быстро, как случайный дождь». Ребис ухватилась за мокрый валун и выпрямилась. «И это тоже быстро просохнет, когда взойдёт солнце и вернётся жаркое летнее пекло».

— Значит, если я не против.

Ребис коротко кивнула, и Росандер невольно усмехнулся. И, прежде чем она успела понять, что значит эта усмешка, губы Росандера её поглотили. От жара его ладоней, обхвативших щёки, силы у Ребис медленно таяли. Он вторгся без всякой оглядки и пожирал её так, будто не собирался отпускать.

Он остановился, когда в голове у Ребис уже белело. Росандер молча смотрел на женщину, что дышала так, будто забыла, как это делается, а потом снова притянул её лицо к себе.

— «Если я не против» — значит, тебе этого хочется?

Он прошептал это ей в самые губы, будто выдыхая. Это был вопрос, но ответа он не ждал. Росандер крепко перехватил дрожащее, будто всхлипывающее тело и снова принялся целовать.

Ребис казалось, что кровь вскипает всюду, где он к ней прикасается. «Думать, что со временем всё станет безразлично, было моей самонадеянностью». Чувства, накатывавшие приливной волной, стачивали её и складывали заново. Будто она снова и снова отдавала ему часть себя и получала обратно.

«А если я отдам себя всю и в конце концов не получу обратно — я всё равно что исчезну».

«Страшно».

Ей было страшно не что-то иное, а она сама. «А вдруг я больше не буду его ненавидеть? А вдруг перестану на него злиться? И, мало того, снова его захочу?»

Испугавшись чувства, что бушевало внутри, Ребис заколотила по груди Росандера, стараясь его оттолкнуть. Но Росандер неотступно её удерживал. Задыхаясь, Ребис прикусила ему губу. Клыки, более тупые, чем в русалочьем облике, но всё ещё острые, вошли ему в плоть.

Она прикусила его губу и отпустила; Росандер вздрогнул и отпустил её губы. В тот же миг Ребис его оттолкнула. Ещё немного поцелуев — и он заметил бы её вспыхнувшее лицо. Росандер послушно отступил, но всё так же на неё смотрел.

— Ещё не всё.

Дыхание Росандера слышалось совсем близко. Ребис было невыносимо неловко от его взгляда, что медленно поднимался от её хвоста, и она крепко зажмурилась. Казалось, взгляд Росандера достаёт и до сомкнутых век.

— Открой рот.

Ребис невольно медленно приоткрыла губы. Даже когда он её не целовал, было чувство, будто они соприкасаются кожей. От того, как Росандер взял её за подбородок, Ребис вся напряглась и сжалась. Приблизившееся дыхание на миг замерло на некотором расстоянии, будто в колебании.

В рот напряжённо задержавшей дыхание Ребис Росандер влил свою слюну. То ли из-за крови, выступившей на губах, но она показалась солёной, как морская вода. Её касалась всего одна жёсткая рука, а сердце колотилось как безумное. Слюна, видно, потекла по губам, и Росандер провёл по ним большим пальцем.

Она открыла глаза — и прямо перед ней оказались зелёные глаза, смотревшие на неё. Стоило заглянуть в глаза Росандера, и её будто затягивало в тот же жар. Ребис тут же сомкнула губы.

Она торопливо отвела взгляд, и Росандер глубоко вздохнул и убрал руку с её подбородка. Он прошёл мимо неё — видно, за башмаками — и вернулся. Ребис смотрела на свой понемногу менявшийся хвост и кусала губы.

Нижнюю часть тела покалывало, в горле стало горячо. И вот чешуя исчезла, ноги разделились, а плавники превратились в две белые ступни.

Быстро вернувшийся Росандер опустился на колени перед Ребис, сидевшей на камне. Он ровно поставил у её ног пару башмаков, которые были ей сильно велики.

Когда он взял её ступню, Ребис невольно смутилась. Росандер отряхнул с её ноги песок и надел на неё один башмак — и Ребис крепко закусила губу. Растерянные руки стискивали край рубахи. Казалось, не держись она сейчас хоть за что-нибудь, ей захочется оттолкнуть приближающееся лицо Росандера.

— Обую тебя.

От сухого голоса Ребис снова пришла в себя. «Ему заметно, что близкие прикосновения мне неловки, вот он и выбрал другой способ». Ребис молча смотрела на небрежно откинутые волосы Росандера, потом медленно опустила взгляд. Он остановился на ровном лбе, на линии носа, скользившей вниз, и на губах, которые она прокусила.

От лица, приблизившегося, чтобы завязать шнурки, шёл горячий жар. И от толстых пальцев, щекотавших холодные подошвы, тоже.

— Больно?

Ребис невольно поднесла руку к его губам. Она едва коснулась — а Росандер вздрогнул и отстранился. Взгляд, полный смятения, будто вонзился в неё, и в груди защемило.

— В каком смысле ты это спрашиваешь?

Не дав ей возможности уклониться, Росандер перехватил руку, которой она коснулась его губ.

— Отвечай.

Ребис плотно сомкнула губы. Ей было стыдно за открытые ноги, и она попыталась как можно больше прикрыть бёдра длинной рубахой, но спрятать шевелящиеся ступни не могла. Молчание затянулось, и на голову Ребис опустился сухой голос Росандера:

— Почему молчишь?

Ребис не поднимала головы, но всем телом чувствовала его взгляд. От того, как перехватывало дыхание, ответ никак не шёл.

— Я… сейчас только и делаю, что сдерживаюсь.