В самом сердце Резайры стояла ратуша.
Здесь собирались все жители деревни — во время праздников, пиршеств, а также в тот день, когда я впервые ступил на землю этой деревни. В ней всегда было шумно: зимой старики делились историями, согреваясь у очагов, а дети сбегались сюда, чтобы играть.
И однажды, среди тишины глубокой ночи, в ратуше вновь собрались все.
Это был не праздник. Люди пришли, узнав, что я, их гость, их сосед — уезжаю.
— Нам будет не хватать тебя, наше дорогое дитя.
— Куда бы ты ни пошёл, будь осторожен. Ты сильный. У тебя всё получится — что бы ты ни задумал.
— Уходить посреди ночи?.. Может, дождёшься рассвета?
Старейшины обняли меня и похлопали по спине. Некоторые были обеспокоены моим ночным уходом. Но большинство, зная, что так решила Луна, лишь кивали с пониманием.
— Ты много трудился.
— Кажется, ты так и не успел как следует отдохнуть.
— Подожди немного, я принесу тебе картошки.
— Я должен упаковать тебе вяленого мяса. Побудь здесь, ладно?
Мужчины и женщины спешили по домам, возвращаясь с мешками припасов — куда больше, чем я мог бы унести.
— Почему ты уезжаешь так рано, старший брат?
— Мы даже толком не поиграли вместе!
— Ты же не можешь просто взять и остаться?
— Я хотела выйти замуж за тебя, когда вырасту! — воскликнула одна девочка.
— Но ты же обещала выйти за меня! — возмутился другой.
— Уф, ты уродлив, Хмпф!
Детская болтовня превратилась в весёлый хаос. Я никогда не умел обращаться с детьми — не играл с ними по-настоящему. Но, как говорится, «время делает вора» — они заставляли меня играть, приставали весь день.
Я попрощался с каждым — и наконец встал перед Артом и Леной.
— Живой остался? — спросил Арт.
— Да, вроде бы, — ответил я.
Арт не был сентиментален, как и я. Но он всё понимал — и указал путь, по которому мне следовало идти.
Прощание с ним было простым: мы пожали друг другу руки.
— Да пребудут с тобой благословения Солнца и Луны, — негромко прошептал он.
Я подозревал, что он знает о Секте Солнца и Луны — в отличие от Лены.
— Ты мог бы остаться ещё немного, — сказала она. — Наверное, у тебя были свои причины уходить так внезапно.
— Ну… да.
Лена моргнула, смахнув слёзы. Она была такой, какой я её и представлял: заботливой, но сдержанной.
— Я никогда не спрашивала, почему ты не пришёл с Эллен, — добавила она с мягкой улыбкой. — Надеюсь у вас всё получится.
Я знал, что вера не делает это истиной. Но…
— Если не получится, я всё-равно сделаю чтобы всё получилось.
Без такой веры ничего нельзя добиться.
Хотя я провёл в Резайре много времени, мои прощания были короткими. Потому что так и должно быть.
Жители дали мне намного больше припасов, чем я мог унести. В итоге Луна отобрала лишь самое необходимое и аккуратно упаковала в мой рюкзак.
Я перекинул его через плечо, закрепил свиток на поясе и вновь надел дорожную одежду — ту самую, в которой впервые появился в Резайре. Хотя я давно её не носил, Луна держала её в идеальной чистоте.
Когда я покидал деревню, жители махали мне вслед. И лишь двое остались рядом — Луна и Ронан.
— Мой дорогой, — тихо сказала Луна.
Ронан кивнул.
Передо мной стоял Ронан Арториус — высокий, сильный, внушительный. Он больше напоминал взрослого мужчину, чем юношу. Молчаливый, суровый, но способный на нежность — особенно с Луной.
— Рейнхард.
— Да?
Он положил руку мне на плечо.
— Ты уверен, что сможешь сделать Эллен счастливой?
У меня пересохло в горле. Спросить такое для него было непросто. Но и ответить — ещё труднее.
— Если честно… не уверен.
— …
Если бы я умер. Если бы Эллен умерла. Мы оба были бы несчастны.
Как исцелить изломанные отношения? Я не знал. Но…
— Я сделаю всё, что в моих силах. Если это будет казаться невозможным — я всё равно найду способ.
Ронан долго смотрел на меня. Потом заговорил:
— Что ж… Лучший совет, который я могу тебе дать, и, возможно, лучший ответ, который ты от меня услышишь — это…
— Что?
— Я наблюдал за тобой. И даю своё согласие.
Я понял — я заслужил его признание как зять.
— Иди, Рейнхард.
Это было наше последнее прощание.
— Следуй за мной, — сказала Луна.
— …Да.
Мы пошли через горный хребет, на краю Резайры. Всё ещё была зима. Я был одет в старую дорожную одежду, но, по правде говоря, холод почти не ощущался.
Луна остановилась у края утёса и обернулась. В лунном свете её силуэт казался таким же загадочным, как в ту ночь, когда мы впервые встретились в горах Срена.
— Тебе больше не придётся возвращаться в Резайру.
— …Да.
Вероятно, я действительно больше никогда сюда не вернусь. Даже если проживу долго — что само по себе под вопросом.
В Резайре я не был ни воином, ни Королём Демонов. Только гостем. Здесь я боялся лишь природы. Это было убежище.
Иногда я мечтал остаться. Где единственные заботы — погода и еда на зиму.
Но этот мир не для меня.
Я должен идти.
— Есть что-то, что ты хочешь сказать перед уходом? — спросила Луна.
Я задумался.
Было много вопросов. Кто ты? Что такое клан Солнца и Луны? Почему вы не вмешиваетесь в судьбу мира?
Но я сказал другое:
— Я… обижен.
— …Что?
— Серьёзно, я чувствую себя обиженным.
Мелочная, может быть, жалоба. Но она шла из самого сердца.
— Я пробыл здесь несколько месяцев. И как только меня признали мастером — вы, по сути, выставили меня за дверь. Это нечестно!
Луна выглядела немного растерянной.
— Ты… обижен. И что ты хочешь, чтобы я с этим сделала?
— Ничего. Ты спросила — я ответил. Вот и всё.
— Не думала, что ты скажешь это. У тебя тоже есть милая сторона, даже если этого не видно снаружи.
— Я сам об этом знаю.
— …Хм.
Она посмотрела на меня внимательно.
— Я думала, ты спросишь о секрете клана Солнца и Луны. Но… кажется, я тебя переоценила.
— В конце концов, я всего лишь человек.
На самом деле я хотел знать. Очень. Но даже если бы узнал, это ничего бы не изменило.
— Я думаю, клан Солнца и Луны связан с древними вампирами — Солнцем и Луной. Воскресенье и понедельник. Они давно исчезли, — сказал я.
Луна замолчала.
— Ты хочешь знать?
— Конечно. Естественно.
— Следуй за мной.
Мы углубились в горы. Ночь была тёмной, но Луна шла уверенно, как будто видела сквозь тьму. Я следовал за ней.
Наконец, мы оказались у замёрзшего водопада — знакомого мне места. Летом я медитировал здесь, дети плескались в воде. Теперь всё было во льду.
Луна подошла к водопаду и взмахнула рукой. Во льду раскрылась тропа.
— Позволь мне спросить, — тихо начала она. — Ты думаешь, что мы — зло?
— …
— Вы думаете, что мы — те, кто скрывается от мира, кто отворачивается от его бед и держит даже деревенских детей в неведении о царящем хаосе — злые?
Луна не говорила это с вызовом. Скорее с усталостью. В её голосе не было защиты — только усталое принятие.
— Не думаю, что вас можно назвать злыми, — медленно ответил я. — Нет закона, который обязывал бы вас приносить себя в жертву ради мира.
Просто потому, что вы сильнее. Просто потому, что вы знаете больше. Это не делает вас должными.
— Даже если ваша сила способна изменить мир, это не означает, что вы обязаны ей делиться. Или рисковать ею. Или собой.
Я посмотрел ей в глаза.
— Но всё же, в этом есть что-то жестокое.
Люди могут понимать, могут принимать. Но в глубине души всё равно будут надеяться. Хоть на каплю помощи. Хоть на тень сострадания.
— По крайней мере, мне любопытно, — сказал я. — Почему вы скрываетесь? Почему отвернулись?
Луна подняла взгляд к небу. Словно искала там ответ.
— Мне кажется, в этом должна быть неизбежность, — продолжил я.
Она перевела взгляд на меня. Я видел, как в её глазах отразилось безмолвное подтверждение. Закон Секты Солнца и Луны. Закон, который не просто запрещал им вмешиваться — он делал это невозможным. Она не просто не хотела убивать меня тогда. Она была вынуждена. Даже нарушая жесткий фундаментальный принцип их клана.
Луна направилась к замёрзшему водопаду. Взмах руки — и лёд словно расступился, открыв проход, скрытый глубоко внутри скалы.
Я никогда раньше не замечал за водопадом пещеры. И уж тем более не подозревал, что под тем местом, где дети плескались летом, скрывается подобное.
Она вошла в открывшийся проход, и я последовал за ней.
Когда она щёлкнула пальцами, в коридоре вспыхнули бледно-белые огоньки. Не похоже на магический свет — что-то иное, старинное. Они освещали путь между массивными каменными стенами, вдоль которых мы двигались.
Что это было за место?
Я чувствовал, как приближаюсь к самому сердцу тайны Резайры.
— Как ты сказал, — произнесла Луна, не оглядываясь, — секта Солнца и Луны связана с древними лордами-вампирами — Солнцем и Луной. Сколько ты о них знаешь?
— Немного, — признался я. — Только то, что они исчезли давно. Даже другие вампиры не знают, кем они были на самом деле.
— Стремление смертных к бессмертию — неизбежно, — сказала она тихо, будто повторяя фразу, которую слышала множество раз.
Мы шли всё дальше, и вскоре вышли в просторную нишу. В центре — ткань, будто занавес, но на ней ничего не висело. Мы прошли мимо.
На стенах появились узоры — руны, спирали, символы, которых я не знал.
— До начала письменной истории существовали и люди, и их стремления, — произнесла Луна. — Шаманизм, руны, ритуалы, запретные искусства — тайны были ещё до того, как началась история.
— Страх смерти. Желание жить вечно — общее для всех смертных.
До эпохи магии, до укрепления тела и духа, которое позже стало известно как магическое усиление, люди искали вечность с помощью экспериментов. Исследовали. Молились. Жертвовали.
— Загадки, которые вызывали силу, не будучи поняты. Их конец…
Мы вошли в просторную камеру.
Там стояли две скульптуры.
Слева — завораживающее смешение золотого и алого, как закатное пламя.
Справа — сияние голубого, бледно-жёлтого и чистого белого, будто отблеск утренней луны на льду.
Не требовалось пояснений.
Солнце. Воскресенье.
Луна. Понедельник.
— Источник силы. Чудес. Веры. Начало всего и конец всех тайн.
— Бог, — сказала Луна. Она подошла к скульптуре Луны и нежно коснулась её поверхности.
— В древности, до того как боги получили имена, люди поклонялись луне. Они просили бессмертия. И луна ответила.
— Но они не молились солнцу.
— Жили в мире, где свет солнца и света луны сосуществовали… но молились только одному.
— Солнце, быть может, презирало их за это.
— Причины были сложны. Но итог прост.
— Те, кто пожелал бессмертия, заплатили цену.
— Луна благословила.
— Солнце прокляло.
— Так возникла бессмертная раса, обречённая избегать солнечного света, обречённая питаться кровью, вести своё существование в тени — варварски, презренно, но вечно.
Она посмотрела на меня.
— Ты понимаешь, о чём я говорю, Рейнхард?
Я кивнул.
— Понедельник, — сказала она. — Первый вампир.
И тогда я понял.
Вампиры произошли от божеств.