Кто-то должен был умереть.
Люди погибали без счета. И конечно ученики Королевского класса не стали исключением.
Рой летающих монстров атаковал тыл — место, где лечили раненых после ожесточённого боя за оборону базы.
Ашер был разорван на куски. Он умер на месте.
Это случилось совсем недавно.
С его смертью мрак и тревога, окутывавшие гарнизон Королевского класса, лишь усилились.
Умер одноклассник.
Все понимали, что Врата и война — это нечто, в чём смерть неминуема. Но когда гибнет друг, человек, с которым делишь стол, тренировки и страх, это всегда удар в самое сердце.
Горе поглотило всех. Некоторым до сих пор было тяжело дышать.
Но Эллен видела — в глазах Людвига не было скорби.
Там, среди волн злости и горечи, скрывалось нечто иное. Эллен чувствовала это интуитивно — Людвиг хотел отомстить.
Хотя она не видела смерти Ашера, удар от этого был столь же сильным. Но вместо злобы или ненависти внутри у неё осталась только вина.
Когда всё это закончится... Кто останется в живых, а кто нет?
Бам!
Людвиг кинул надкусанную колбасу на тарелку.
— Ты.
— …Да?
— В прошлый раз, когда Рейнхард был в имперской столице…
Эллен почувствовала, как что-то сжалось внутри.
Нападение Короля Демонов. Похищение принцессы.
Об этом не знал никто. Потери были огромны, но Империя не пала духом — напротив, её воодушевило то, как Эллен отразила Короля Демонов.
И всё же... Людвиг заговорил об этом.
О событии, которое оставило в её душе глубокую рану.
— Ты ведь… ты ведь тогда не сдержалась нарочно, правда?
Рука Эллен дрогнула.
Молчание.
Во взгляде Людвига было что-то чужое. Почти обвинение. Он смотрел ей в глаза, но вскоре опустил голову.
— …Нет, этого не может быть. Ты бы так не поступила.
Эллен ничего не сказала.
— Ты — Герой. Избранная двумя священными реликвиями, отмеченная богами, чтобы сразить Короля Демонов.
Он снова взглянул ей в глаза.
— Герой.
В этих словах Эллен услышала угрозу. Не восхищение. Не веру. Давление.
— Прости. Я перегнул палку, — пробормотал Людвиг, отворачиваясь. — Кто я такой, чтобы тебя судить…?
Его голос стал тише, словно он говорил больше себе, чем ей. И всё же по спине Эллен пробежали мурашки.
— Я ни разу не смог победить Рейнхард.
(Как будто говоря: «Если уж я не смог победить его, что говорить о Короле Демонов…»)
Он посмотрел на неё снова.
— Но ты была сильнее Рейнхард. Всегда. Так что… это странно…
Что-то, что я не мог — ты могла.
Что-то, чего я не сделал — ты не сделала.
Его взгляд был резким, пронизывающим. Немым вопросом: «Так ли это?»
— Людвиг.
— …Ах, Скарлетт.
Рыжеволосая девушка, спокойно сидевшая рядом, мягко вмешалась.
— Не дави на Эллен.
Людвиг промолчал.
— Пусть хоть здесь у неё будет покой. Эллен борется больше всех.
Она была права. Эллен уже несла слишком много — взглядов, ожиданий, бремени.
И слова Скарлетт остановили его. Хотя и ненадолго.
Он медленно кивнул:
— Да… ты права.
Людвиг повернулся к Эллен.
— Прости. Мне не следовало заставлять тебя чувствовать себя неловко.
Эллен опустила взгляд и едва заметно покачала головой.
— Нет… всё в порядке.
Она тупо уставилась на кусок хлеба в своей руке, не говоря больше ни слова.
Но есть так и не смогла.
Помещение Эллен в гарнизоне Королевского класса не отличалось особой роскошью.
Наибольшие и наиболее оборудованные комнаты занимали Аделия и Кристина — мастера алхимии.
Из-за сложной аппаратуры, нужной для магических исследований, организация их палаток требовала немалых усилий. На транспортировку материалов для личных проектов уходили целые вагоны.
Сама Аделия не участвовала в боях, но артефакты, которые она создаёт и улучшает, нередко играли решающую роль в масштабных сражениях.
Кристина и Аделия.
Если бы катастрофа с Вратами когда-нибудь завершилась, а человечество смогло бы восстановить историю, их имена стояли бы рядом с именем Эллен.
У них были причины для большего пространства и сложного оборудования.
У Эллен не было почти ничего — кроме двух реликвий, ей не требовались личные вещи.
Она никогда не придавала значения убранству.
Поэтому её палатка оставалась функциональной, простой. Просторной, удобной, но лишённой излишеств.
Ночь спустилась на гарнизон.
Вернувшись к себе, Эллен первым делом сняла броню.
— Клэнк.
Швы доспеха автоматически разошлись, серебряные пластины зависли в воздухе и сами сложились на подставке.
Она безмолвно наблюдала.
Обычный солдат не смог бы справиться с такой бронёй в одиночку. Но её доспех был шедевром. Он был создан для того, чтобы быть послушным только ей.
— Фу…
Броня была гибкой и удобной в бою, но всё равно тяжёлой.
Не физически, а морально.
Она чувствовала, как каждый её миллиметр будто давит на грудь. Не весом, а значением.
Эллен сидела в ванне, в небольшой установке, временно выполнявшей роль купальни внутри палатки.
---
Несколько раз…
Она опускала лицо в горячую воду.
Медленно выныривала, прижимала виски пальцами, глубоко вдыхала.
— Вздох…
И снова.
— Вздох…
И ещё раз.
Давление душило её каждый день. По нескольку раз.
Да, она справлялась.
Она всегда справлялась.
Опытнее, способнее других, она бралась за самые тяжёлые задачи — и доводила их до конца.
Но вместе с этим росли и чужие ожидания.
Они раздувались, становясь всё более громоздкими и непосильными.
А цель, к которой её толкали, была той, которую она не хотела достигать своими руками.
Может, было бы проще умереть?
Исчезнуть?
Боль, тяжесть, чувство вины… Всё это исчезло бы.
Если бы она погибла во время одного из заданий…
Может, тогда всё бы наконец закончилось?
Такие мысли приходили к ней десятки раз в день.
Но каждый раз она знала:
Она не имеет права.
Она не может умереть.
Она должна жить.
Она не могла умереть.
Пока она была нужна — пока её жизнь всё ещё что-то значила для других — смерть была не выходом.
Даже если её собственный конец был близок, пока он не настал, она должна была продолжать жить.
Даже если не знала, что делать дальше.
Даже если не хотела.
Она решила — жить, несмотря ни на что.
Будущее могло быть безнадёжным… но это было её безнадёжное будущее, и только её.
Уничтожение варп-врат на континенте принесло бы благо всему миру. И это должна была сделать она.
Хотя бы до тех пор.
А потом… потом она подумает о следующем шаге, когда он придёт.
— Фу… —
Эллен тяжело выдохнула, будто выталкивая наружу все мрачные, запутавшиеся мысли.
Когда разум немного прояснился, она приняла ванну, переоделась и, вытерев волосы, завернулась в полотенце.
Выходя в центральную часть палатки, Эллен неожиданно замерла — и отшатнулась от удивления.
— ! —
Хотя она была уже полностью одета, её руки инстинктивно потянулись к вороту рубашки.
Перед ней виделся незваный гость.
Кто-то вошёл в палатку, несмотря на защитную магию, которая блокировала любой несанкционированный доступ при включённой защите.
Да, иногда бывали наглецы, пытавшиеся вломиться — но сейчас не тот случай.
Сейчас кто-то действительно вошёл в запертую палатку.
Фигура в тёмной мантии — небольшого роста — спокойно сидела, словно ожидала её.
— …Кто ты?
Чувствуя потенциальную угрозу, Эллен немедленно вызвала Лапелт и Ламент, нацелив оба меча на незнакомку.
Но через мгновение застыла с открытым ртом.
Фигура медленно сняла капюшон.
— Прошло уже много времени… или мне так кажется? — Прошептал знакомый голос.
— Харриет…?
Харриет де Сент-Оуэн смотрела на неё.
Прошло несколько месяцев с тех пор, как пути Харриет и Эллен пересеклись.
Во время нападения Короля Демонов на столицу, в тот хаос, они ненадолго встретились взглядами.
Только взглядами.
Ни слова.
С тех пор — ничего.
Теперь, снова внутри палатки Эллен, Харриет по-прежнему смотрела на неё с той же грустью.
Когда-то они были друзьями.
После исчезновения Рейнхарда и череды тяжёлых событий, Эллен и Харриет сблизились.
Конечно не сразу.
А Эллен винила себя. В своих словах. В том, что не остановила его.
Они вместе искали его.
Это и сделало их друзьями.
И всё же —
Они не могли назвать друг друга друзьями.
Связанные Рейнхардом, они словно застряли в неловком промежутке между "близкие" и "чужие".
Почему Харриет пришла сейчас? Эллен не знала.
Но не могла не задать себе один вопрос:
Мы всё ещё друзья?
Эллен опустила взгляд.
Казалось, Харриет тоже думала о том же. Она не могла встретиться с ней глазами.
— Сейчас, возможно, не самое подходящее время, — мягко сказала она. — Но…
Хочешь прогуляться?
Эллен молчала.
Окрестности уже были зачищены.
— …Да.
— Я подожду тебя у южной окраины гарнизона.
Эллен кивнула.
Через мгновение Харриет исчезла, растворившись в свете пространственного заклинания.
Вскоре после этого Эллен отправилась туда — к южной границе гарнизона, где её ждала та, с кем она так и не разобралась до конца.
---
На южной окраине лагеря, на равнине, залитой холодным лунным светом, Харриет ждала Эллен.
Они шли рядом — молча, шаг за шагом, по мёртвой земле.
Вокруг, местами в тени скал и редкой растительности, лежали тела поверженных монстров.
После короткой передышки армия вновь двинулась вперёд, уничтожая оставшихся тварей.
Следующая цель — очередные варп-врата.
А затем и дальше — бесконечный марш.
Последняя армия человечества продолжит его, пока не будут разрушены все врата.
— Сейчас… — начала Харриет, потом усмехнулась и покачала головой. — Сейчас ведь не время спрашивать: «Как ты?»
Слова повисли в воздухе.
Она будто хотела сообщить, что с ней всё в порядке. Но поняла, насколько это абсурдно — и не договорила.
Харриет, как и Рейнхард, каким-то образом всё это время наблюдала за происходящим в человеческом мире. Даже за событиями в столице.
Эллен хотела спросить — где они были? Чем занимались? Почему не пришли раньше?
Она хотела спросить… но не могла.
Не чувствовала, что имеет право.
Их шаги отдавались глухо по твёрдой земле.
Ни одна из них не говорила.
Сам тот факт, что приходилось выбирать, что сказать… говорил о том, насколько они отдалились друг от друга.
И никто не должен был быть свидетелем их слов. Ни сейчас, ни потом.
Харриет не была Королём Демонов.
Но её встречали почти с таким же страхом — и с почти такой же ненавистью.
В гарнизоне находились не только воины, но и маги, и высокопоставленные чиновники.
Эллен знала об одном из них — могущественном маге, отце Харриет.
Его презирали.
Он не предавал человечество. Наоборот, он уже совершил немало ради победы.
Но солдаты, а порой и офицеры, смотрели на него как на врага, который вот-вот покажет своё истинное лицо.
Они не верили. Не прощали.
И Харриет знала это.
Знала, что её отец здесь. Что он живёт под подозрением — просто потому, что она его дочь.
И всё же…
— Как там… наши одноклассники? Всё ли у них… в порядке?
Она не спросила об отце.
Спросила о тех, с кем они делили школу. Класс. Жизнь.
Эллен замерла. Воздух застрял в горле.
Большинство всё ещё были живы.
Но один.
— Ашер… умер.
— Ах…
Имя упало в тишину как камень.
Ашер. Класс B, номер 4.
Ни Эллен, ни Харриет не были с ним особенно близки.
Парень с мягким лицом и тихим голосом, наделённый божественным даром.
Он не рвался в бой, но спасал жизни. Много жизней — после Врат. Он делал, что мог.
Он был с ними.
А теперь его не стало.
Даже не близкий человек — и всё же…
Это была часть их общего прошлого, исчезнувшая навсегда.
Харриет молча шагала вперёд. На её лице промелькнула растерянность, замешательство, печаль.
Просто тишина.
Шаг за шагом.
Смерти одноклассников были лишь началом.
Будь то несчастные случаи, атаки монстров, или просто жестокая вероятность —
По одному.
Они уйдут. Все.
И Эллен, и Харриет знали:
Это их судьба.
В былые времена, если бы они встретились после долгой разлуки, разговор начался бы с чего-то лёгкого, не замудрённого.
Но в этом мире…
В этом мире не осталось обычных тем для разговора.
Когда разговор заходит о бывших одноклассниках, всё сводится к одному — к тем, кого больше нет.
В какой-то момент Харриет остановилась.
В её взгляде читалось: она пришла к решению.
Тоска и боль застыла у неё в глазах.
Она чувствовала вину.
За то, что вынуждена просить кого-то другого сделать то, с чем сама не может справиться.
За то, что не способна взять на себя ответственность.
За то, что, возможно, просто слаба.
— Эллен.
— Ага?
Когда Харриет остановилась, Эллен тоже замерла рядом.
— Рейнхард… он может умереть.
— …Что?
Впервые за долгое время Эллен ощутила, как сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать.
Как будто с чьих-то слов — её внутренний мир пошатнулся.
Харриет начала говорить.
Она не могла рассказать всей правды — не имела на это права.
Она не могла упомянуть настоящую природу архипелага Эдина — земли, на которой был построен народ Короля Демонов.
Не могла сказать, что именно он делал.
Но чувство вины — за то, что она молчит, за то, что не может изменить — оставалось с ней.
Мир утопал в смерти.
Гнев и боль мёртвых копились — день за днём.
Когда-то эти духи захватили Оливию Ланце, но… по легенде, Рейнхард изгнал их.
Но на самом деле он просто принял их в себя.
И теперь Король Демонов умирал — медленно, мучительно, разрываемый ненавистью тех, чью боль он впитывал.
Эллен слушала — и не могла поверить.
Он знал.
Знал, что это может разрушить его.
И всё равно… он сделал это.
Когда Харриет закончила рассказ, она смахнула слезу с уголка глаза.
Её взгляд был усталым, покрасневшим, полным отчаяния.
Если бы могла — она спасла бы его сама.
Если бы был иной путь — она бы нашла его.
Но она видела, как он умирает. В реальном времени. С каждым днём слабее. С каждым часом — ближе к краю.
— Я не могу спасти его.
Пожалуйста…
Спаси его вместо меня.
Слова Харриет дрожали.
Стыдно, тяжело — как если бы она совершала предательство, прося Эллен сделать невозможное.
Кто-то другой мог бы передать эту просьбу.
Антириан, например — именно он предложил это решение.
Но Харриет пришла сама.
Она не могла послать чужого.
Не могла передать такое через кого-то.
Если и просить… то только самой.
— Пожалуйста…
Спаси Рейнхарда.
Сохрани ему жизнь.
Эллен молчала.
Она смотрела на Харриет, не отрываясь. На её слёзы, на дрожащие губы, на дрожь, пробегающую по плечам.
Как?
Как она могла спасти его?
И всё же… где-то в глубине души она понимала, о чём говорит Харриет.
— Если я смогу…
Если я найду способ…
Ты думаешь, это сработает?
Я не знаю как.
Но… могу ли я это сделать?
Харриет ничего не ответила.
Только молча смотрела — с надеждой, с тоской, с невыносимым грузом.
— Кивок.
Она не могла произнести этого вслух — не имела сил.
Но просто кивнула.
— Я сделаю это.
Эллен не колебалась ни секунды.
Её ответ прозвучал твёрдо, спокойно. Без сомнений.
Словно это было уже решено.
Харриет, услышав это, застыла. Потрясённая.
— Я знаю, как это прозвучит… — прошептала Харриет, — но это не то решение, которое ты должна принимать так сразу.
— Я всё равно это сделаю.
— Эллен…
Харриет смотрела на неё с болью. Она знала, что просит невозможного.
А Эллен — ещё не понимала, что именно ей придётся вынести.
Поэтому Харриет должна была сказать это прямо.
— Ты можешь умереть.
Ты можешь исчезнуть — не как тело, а как личность.
Твоя душа может быть стёрта.
Или — тебя поглотят эти духи.
И ты… ты станешь кем-то другим. Совсем другим.
Смерть. Уничтожение. Или потеря себя.
Три пути — и все ведут в тьму.
Эллен молча кивнула.
— Тогда у меня есть один вопрос.
— …Слушаю.
— Если я приму этих духов в себя… если моё тело станет их сосудом…
Буду ли я… ненавидеть Рейнхарда?
Если она исчезнет — появится новая Эллен.
Разъеденная злобой мёртвых, полная презрения к Королю Демонов.
— Возможно… — тихо ответила Харриет. — Возможно, именно так и будет.
— До такой степени, — продолжила Эллен, — что я захочу убить его?
Не просто захочу — действительно попытаюсь?
Харриет сжала губы. Пауза.
И снова: — Может быть…
Герой, любивший Короля Демонов, исчезнет.
Останется оболочка, наполненная чужой ненавистью.
— Это… единственный исход?
Эллен смотрела в глаза Харриет, словно пытаясь вырвать у неё хоть крупицу надежды.
— Я не знаю… — едва слышно призналась та.
— Я не знаю подробностей.
Но Рейнхард… он ведь всё ещё жив. Он удерживает их внутри.
Может, и ты сможешь.
Может, ты не исчезнешь.
Но я не могу обещать.
Никто не знает, что будет.
Никто не мог гарантировать, что "Эллен Арториус" — та, которой она была — выживет после этого.
Но никто и не мог с уверенностью сказать, что она исчезнет полностью.
Рейнхард уже совершил невозможное.
Может, и она сможет пойти ещё дальше.
Абсолюта не существует.
Есть лишь приближение к нему.
Эллен задумалась.
Если она потеряет себя…
Однажды она окажется напротив него.
С мечом в руке, с ненавистью в груди.
Как враг.
Её тело, переполненное злобой, попытается убить Рейнхарда.
А она… не хочет этого.
Но если сейчас ничего не сделать — он просто умрёт.
И тогда всё кончится.
Может, есть и другой путь.
Но даже если он существует, времени на его поиски нет.
Его просто нет.
Чтобы спасти Рейнхарда, нужно принять на себя ненависть человечества.
Не как идею — как вес, как материю, как яд.
Принять обиду мёртвых. Поглотить её.
И, возможно, стать его врагом.
Если это спасёт его сейчас, то…
Было бы страшно, если она исчезнет?
Будет ли нормальным — умереть вот так?
Может быть, это…
способ расплатиться.
За неверие. За прошлое. За всё, что она не смогла.
Нет, это не станет полным искуплением.
Но, возможно, станет шагом к нему.
Она отдаст жизнь — и купит этим
маленькую меру прощения.
Нет гарантии, что она исчезнет.
Нет гарантии, что умрёт.
Но однажды…
она уже сказала:
«Я могу умереть за него».
И, возможно,
пришло время сдержать это обещание.
— Всё это время… — тихо произнесла Эллен, — я думала, что могу умереть за него.
— Но, — она отвела взгляд, — в самый важный момент…
я не смогла довериться ему.
И, тем самым… причинила боль, хуже смерти.
Она на мгновение замолчала, а затем, будто извиняясь за саму себя, едва заметно усмехнулась.
— Для кого-то вроде меня…
Для того, кто, в решающий миг, выбрал сомнение,
— возможность хоть чего-то, хоть малейшего — уже дар.
— …
— Это ведь… немного облегчает, правда?
Что даже такой человек, как я…
в такой ситуации…
может сделать что-то для него.
Эллен взглянула на Харриет. Та уже не могла сдерживать слёзы.
— Я… благодарна.
Благодарна за то, что мне позволено…
сделать хоть что-то для Рейнхарда.
В этот момент Харриет не выдержала.
Слова Эллен, её голос, её смирение — всё это разбило защиту, которую она до последнего старалась сохранить.