Строго говоря, у Эллен не было официального звания.
Порой она командовала специальными отрядами, задействованными в ликвидации кризисов, вызванных Инцидентом Врат. Она находилась в подчинении штаба объединённых войск, но формально не входила в состав имперской армии. Её титул — рыцарь-хранитель принцессы — потерял всякое значение после исчезновения самой принцессы… вместе с Королём Демонов.
Император Империи, Бертус де Гардиас, так и не присвоил Эллен ни звания, ни официального статуса.
— Герой прибыл!
— Герой вернулся!
Несмотря на отсутствие титулов, всякий, кто видел Эллен, неизменно отдавал честь. Неважно, было ли это рядовым солдатом или генералом. Все склоняли головы перед ней с уважением — и с благоговейным страхом.
Отсутствие ранга играло ей на руку.
Присвой ей звание — даже самое высокое, — она оказалась бы втянута в бесконечные совещания, запутанные иерархии и политические игры.
Если бы дали что-то среднее — она бы оказалась подчинённой кому-то.
Бертус знал это и потому оставил всё как есть.
Формально беспринадлежная, Эллен обладала свободой действия, равной полководческой. Она могла реквизировать ресурсы, набирать людей, распоряжаться снаряжением.
И вот, вернувшись с зачистки регионов, по которым должны были пройти колонны войск, Эллен вновь вступила в лагерь.
Раньше она не всегда носила божественные реликвии.
Но с тех пор, как она поселилась на базе, где каждый мог в любой момент столкнуться с ней лицом к лицу, Эллен начала носить их постоянно.
Не потому что ей это нравилось.
А потому что знала: один лишь её образ, мелькнувший на горизонте, способен вдохновить армию.
Таков был негласный приказ. Таково было ожидание.
Даже вне боя ей приходилось носить их, демонстрируя символ человечьей воли.
Обычные бойцы мастер-класса предпочитали лёгкие доспехи — или вовсе обходились без них. Аура, которой они владели, заменяла броню. Но Эллен носила сложные, тяжелые доспехи — не ради защиты, а как часть образа. Как живой символ.
Эта броня была разработана Аделией и её группой магических инженеров. Торжественная, церемониальная.
И в то же время — практичная.
Сопротивление магии, чары, снижающие вес, встроенные артефакты… Это был шедевр, артефакт уровня национального сокровища. И всё же она была создана не для сражений. А для взглядов.
Эллен не нравилось быть символом.
С каждым обращённым к ней взглядом, с каждым всполохом надежды в чужих глазах она чувствовала, будто петля на её шее затягивается сильнее.
Каждый, кто смотрел на неё, ожидал одного:
Смерти Короля Демонов.
Вся армия была бременем. Но её бремя было тяжелей всех. Возможно, даже тяжелее, чем у Савиолин Тернер.
Повсюду были взгляды. Повсюду — ожидания. Давление. Восхищение. Страх.
Дураки были всегда. Неважно, какого возраста.
Солдаты слонялись неподалёку от её палатки, надеясь мельком увидеть Героя.
Некоторые командиры — даже из других стран и вассальных королевств — приходили только затем, чтобы заявить о себе, сказать, кто они, откуда… просто чтобы «быть замеченными».
Эллен не могла прогнать их.
Это делала Тернер.
Она изменила размещение палатки Эллен и ввела строгий запрет: никого не впускать без крайней необходимости.
Теперь, возвращаясь с задания, Эллен передала поводья солдату у входа, получила короткое приветствие и скрылась в пределах огороженного гарнизона.
Это место было особенным.
Резиденция, где находились бывшие ученики Храма, ныне — воины.
А дальше — расположение дворянских контингентов.
Здесь её никто не называл Героем.
Здесь она иногда ощущала, что будто бы вернулась в те далёкие, безвозвратно ушедшие дни. В прошлое, к которому уже не могла вернуться.
— Ах, Эллен, ты уже вернулась?
— Да. Привет, Аделия.
— Хорошая работа, Эллен.
— Спасибо, Луи.
Аделия и Луи Анктон стояли, обложенные магическими предметами. Как всегда, в делах.
Здесь, в этом небольшом гарнизоне, жили воины, которых храм направил в армию. Эллен слабо улыбнулась — впервые за долгое время.
Не все ученики Храма были призваны. Те, чьи способности не имели прямой боевой ценности, остались в тылу.
Но почти все из королевского класса — были на передовой.
Те, кто не исчез вместе с Рейнхардом у Врат, вступили в ряды армии.
И хотя никто из них не мог сравниться с Эллен, у каждого была своя задача. Своя доля бремени.
— Кайер! Я же сказала зарядить дуговой кристалл!
— Заряжаю! Я поем сначала, ладно?!
— Ты должен был зарядить его заранее! Мы никогда не знаем, когда он пригодится!
— Мда, эта малявка вечно жалуется…
— Что? "Малявка"?! Ты это сейчас ко мне?..
— Аа... ты ведь уже даже не ходишь на занятия? – может мне звать тебя старшей сестрой?
— Чёртов сопляк! Смотри, я тебе язык вырву!
Эллен молча наблюдала за этой сценой издали.
Редина и Кайер — за два года они подросли, но остались прежними в душе.
Два подростка, ссорящиеся как дети… посреди лагеря последней армии человечества.
Редина, обладающая талантом "Без Кастинга".
Кайер — с колоссальным магическим потенциалом, но лишённый навыка сотворения заклинаний.
Они стали боевыми партнёрами. Противоположности, которые дополняли друг друга.
Редина могла мгновенно кастовать магию, но у неё было мало силы.
Кайер был полон магической энергии, но не мог кастовать вовсе.
С тех пор, как Аделия создала Дуговой Кристалл — усиленную версию энергетического картриджа, — Кайер заряжал его магией, а Редина черпала силу из него, чтобы колдовать.
Они работали как единое целое.
Смех. Перебранки. Искры между ними.
И всё это — посреди войны, посреди мира, что медленно шёл к своему краю.
Аделия сконструировала этот артефакт, чтобы извлекать его ману и передавать её Редине. Изначально Кристалл был огромным — слишком громоздким, чтобы носить в руках, но незаменимым для защиты базы от массовых атак монстров.
Те, кто видел его в действии, никогда не забывали это зрелище: тысячи огненных шаров, обрушивавшихся с неба, сметали чудовищ, словно гнев небес.
И всё же... как бы ни был полон Дуговой Кристалл, Редина опустошала его за считанные минуты.
Он всегда был наполовину пуст.
С точки зрения совместимости они были идеальной парой. Но чем больше времени проводили вместе, тем хуже становились их отношения.
— О? Эллен здесь?
— Да, старшая.
Увидев, что Эллен наблюдает издали, Редина резко развернулась и, указывая на Кайера, воскликнула:
— Не могли бы вы сказать этому упрямцу хоть что-нибудь? Я тысячу раз просила его заранее зарядить Кристалл, но он всегда забывает!
— Эй, ну сколько можно?! — Кайер резко отозвался, глянув в сторону Эллен. — Я тоже человек, между прочим! Хватит относиться ко мне, как к ходячему аккумулятору!
— О, правда? Тогда кем ты вообще являешься, если не "волшебным зарядником"? — вспыхнула Редина. — Ты сидишь обняв Кристалл по нескольку часов, и всё! Ни в битвах, ни в исследованиях тебя не видно! Неужели сложно быть хоть немного полезным, как Эллен?
Это была не просто ссора из-за пустяков.
Редина злилась по-настоящему.
Боль утрат всё ещё жгла изнутри.
— Ты хоть понимаешь, сколько людей погибло, когда защита провалилась?! Считанные минуты — и мы могли бы их спасти!
Кайер, в ответ, тоже взорвался:
— Ты думаешь, я веселюсь? На последнем задании я несколько раз чуть не умер от полного истощения! Думаешь, я ленюсь?! Думаешь, мне всё равно?!
Это была не просто перепалка.
Это была война.
Смерти были настоящими. И на этих двоих лежала реальная ответственность за жизни других.
Кайер не был бесконечным источником маны. После каждой перезарядки ему требовалось время на восстановление. Он старался, как мог. Так же, как и Редина.
Но между ними всё чаще возникали напряжение и злость.
Их союз, столь сильный на поле боя, рушился вне его.
Когда напряжение достигло предела, Эллен молча подошла и положила руку на плечо Редины.
— Хватит. Вы оба.
Редина замолчала. Кайер отвернулся, сжав кулаки.
— Кайер, иди поешь. И отдохни немного.
— …Тск.
Спор сошёл на нет. Но его следы остались.
Редина стояла, глядя в землю. Злость уходила, оставляя только боль и вину.
Если бы только...
Если бы они могли сделать чуть-чуть больше.
Спасти хотя бы одного из тех, кого потеряли.
Редина знала, что срывается на Кайера не потому, что он виноват. А потому, что ей самой было больно.
Потому, что не могла простить себя.
Закрыв лицо руками, она тихо всхлипнула:
— Я… такая идиотка…
Они оба делали всё, что могли.
И всё же — обвиняли друг друга.
Из-за горя. Из-за сожаления. Из-за бессилия.
Смерть меняла их.
— …Редина?
К ним подошла фигура в белом плаще, со знаком Святого Рыцаря.
— Адриана…
Когда-то ученица храма, после инцидента с Вратами она вернулась в Орден Тован и теперь служила Святым Рыцарем. Несмотря на подозрения в связях с Королём Демонов, её, в конце концов, помиловали.
Правда так и не всплыла.
И от этого было только тяжелее.
Адриана, не задавая лишних вопросов, молча обняла Редину.
— Опять поссорилась с Кайером?
— …
Она перевела взгляд на Эллен и с мягкой, почти материнской заботой сказала:
— Ты тоже отдохни. Наверное, ты очень устала.
— …Да, старшая.
Эллен смотрела, как Адриана уводит Редину в палатку.
Тень на лице Адрианы была всё той же.
Лояр.
Эллен убила её собственноручно — и Адриана была там.
И хотя та, казалось, никогда не держала зла, Эллен не забывала.
Война ломала людей.
Тех, кто учился в храме.
Даже тех, кто был героем.
Каждый выпускник королевского класса нашёл свою роль. Даже те, чьи таланты изначально не были боевыми.
Аделия — мастер зачарования — создала магические боеприпасы, которые теперь были краеугольным камнем защиты лагерей.
Коно Линт, не способный сражаться, обеспечивал телепортацию тяжелораненых в тыл, спасая им жизни.
Даже Раниан Сесор, чья сила заключалась в музыке, поднимала боевой дух военных оркестров, превращая каждый их концерт в тихую победу над отчаянием.
У каждого была своя миссия.
Свой фронт.
Эллен ела в общей столовой гарнизона королевского класса. Она могла бы поесть в своей палатке — но не желала особого обращения.
Пока она молча жевала хлеб, напротив сел знакомый человек.
— С возвращением, Эллен.
— А, Людвиг.
Благодаря занятиям по магическому усилению тела, большинство учеников с рукопашной специализацией овладели базовыми техниками. Но до мастер-класса дошли единицы. Среди них — Эллен, Рейнхард, Клиффман и Людвиг.
Хотя Эллен чаще всего действовала в одиночку, другие ученики работали в командах, подбирая составы под миссии. Они доверяли друг другу — и это было сильнее любого приказа.
Среди бойцов ближнего боя два имени выделялись особенно:
Клиффман — талант боевой стратегии.
Людвиг — обладатель редкого, врождённого физического дара.
Солдаты признавали: Эллен недосягаема. Но Людвиг и Клиффман — почти рядом.
— Как думаешь, когда начнётся следующий этап наступления? — спросил Людвиг, отламывая хлеб.
Эллен ненадолго задумалась:
— Возможно, через четыре дня. Думаю, да.
— Четыре дня… ясно.
Эллен не знала Людвига близко.
Знала, что он весёлый. Иногда — слишком простой.
Раньше его наивная искренность даже раздражала.
Но теперь… Людвиг не улыбался.
Война изменила его.
Как и всех.
Он больше не шутил. В его глазах поселились гнев и боль.
С тех пор как в бою за гарнизон погиб Ашер из B-4, носитель святой силы… Людвиг больше не был прежним.
Свет ушёл из его глаз. Осталась только тьма.