Коно Линт, находившийся в цитадели союзных войск, оказался заманен Саркегааром и доставлен на окраину крепости, где его уже ждал Антириан.
Пока Линт пребывал в гипнотическом трансе, Антириан воспользовался заклинанием массовой телепортации и переместил его сюда.
Когда Линт очнулся, он не имел ни малейшего представления, что произошло.
Он, впрочем, не пытался бежать — вероятно, из-за прошлых, пусть и не самых приятных, связей с Антирианом. Когда-то тот уже похищал его.
И хотя отношения между ними были, мягко говоря, натянутыми, некая связь всё же оставалась.
Если быть честным, Коно Линт вполне мог бы сбежать, захоти он этого.
Но, несмотря на тревогу и растерянность, он остался на месте.
— Так чего ты хочешь от меня? — спросил он наконец.
Коно знал, что я собираюсь разобраться с ситуацией вокруг Врат, хоть и не вдавался в подробности.
Он был хорошим человеком — по-своему.
Наверное, он согласился прийти не только потому, что его позвала женщина, но и потому, что не мог пройти мимо чужой просьбы о помощи.
Хотя отрицать, что женский фактор сыграл свою роль, было бы лицемерием.
— А что я могу от тебя хотеть? — спросила я.
— Мою силу?
— Верно. Мне нужно попасть в одно место, куда обычным образом не проникнуть.
Коно нахмурился. Он не был глупцом, хоть иногда и казался им.
Время было тревожное — все великие маги сосредоточились в имперской столице. Он быстро понял, что я ищу его именно для того, чтобы попасть туда, куда магия бессильна.
— Храм? — прищурился он. — Что ты собираешься там делать? Эллен ведь на базе.
Ах, боже. Даже не заметил, как лицо Оливии моментально похолодело.
— Зачем мне в храм? — я покачал головой. — Мы идём в другое место.
— Другое? Неужели ты… — он осёкся, побледнев. — Ты не собираешься во дворец? Что ты задумал?! Нет! Не втягивай меня в это! Я возвращаюсь!
Он дёрнулся, пытаясь вырваться из рук Саркегаара и Антириана.
— Мистер Линт, — произнёс Антириан с той своей добродушной, но пугающей улыбкой, — нам вовсе не нужно ваше добровольное согласие.
— Ч-чего? — Линт замер.
— Если я немного поиграю с вашим мозгом и превращу вас в марионетку, вы, конечно, сломаетесь как личность, — спокойно продолжил Антириан, — но будете весьма полезным инструментом.
— Прекрати нести чушь! — выкрикнул Коно Линт. — Я не буду этого делать!
Я поморщилась. Я ведь просила лишь временной помощи, не более.
Но Антириан не мог остановиться.
— Даже если вы сбежите, — продолжал он с ленивой интонацией, — куда вы пойдёте? Имперская столица и база союзников — единственные безопасные места. Мир превратился в ловушку. Может, вы и скроетесь на время, но я всё равно найду вас. Кстати… самое время наложить заклинание слежения.
— Помогите! — выкрикнул Линт. — Пожалуйста, дедушка, останови его!
— Я не убью тебя, — ухмыльнулся Антириан. — Просто чуть-чуть поработаю с твоим мозгом.
— Да прекрати уже! Ты меня пугаешь!
Антириан всегда был… своеобразно злым. Ему не нравилось убивать — он предпочитал мучить, играть, вызывать страх.
Коно Линт побледнел, глаза закатились.
Не собираясь на самом деле пугать его, я заметил, что угрозы Антириана сработали лучше, чем любые мои слова.
Он понимал: сбежать бесполезно. Даже если уйдёт, мы найдём его снова.
— Ладно, — сказала я мягче. — Не бойся. Я не хотел тебя запугивать. Просто прошу помочь. Не обращай внимания на этого старого безумца.
— Ты называешь это “вежливо просить”? — огрызнулся он. — Сначала заманиваешь меня красотой, а теперь изображаешь доброту?
— Ну, трудно поспорить, — усмехнулся я.
Хотя я и не приказывал Саркегаару использовать подобную тактику, отрицать, что сам часто действовал схожим образом, было бы глупо.
— В общем, помоги нам. Нам нужно попасть во дворец. Всё, что тебе нужно — впустить нас и вывести обратно в назначенное время.
— И зачем мне это? — Коно Линт сжал кулаки. — Это же измена! Меня повесят, если узнают!
Я вздохнул.
— Похоже, по-хорошему не выйдет.
— Делай, что хочешь, — буркнул он. — Но я тебе не помогу.
— Сделай это, — коротко сказал я.
— Думаешь, я подчинюсь тебе? — раздражённо процедил он.
— В конце концов, просьбы короля всегда звучат как приказы, — спокойно ответил я.
Он скривился, но замолчал.
— Выполни мой приказ. Если поймают — назови моё имя. Скажи, что я угрожал тебе смертью. Всё просто.
Хотя… если Антириан действительно так зол…
Может, я и правда чудовище?
В итоге Коно Линт, понимая бесполезность побега, покорно пошёл за нами.
Я отпустил Саркегаара и Антириана.
После налёта на королевский мавзолей нашим следующим пунктом стало национальное кладбище.
Теперь в нашей группе было четверо: я, Оливия, Харриет и Коно Линт.
Из-за «предусмотрительности» Антириана, похитившего Коно Линта во время удара по Серандии, мы получили его помощь — пусть и невольную.
Харриет и Линт не были близки. Да и со мной их связывали скорее обстоятельства, чем дружба.
И всё же теперь он шагал рядом с тремя самыми разыскиваемыми преступниками Империи.
— Но… даже с капюшонами, — нервно сказал он, — разве можно просто ходить по столице вот так?
Он был прав. Наши лица красовались на всех плакатах.
Если нас узнают, столица всполошится.
— У нас есть заклинания восприятия и подавления шума, — ответила я. — Маги, способные их распознать, редки. Не волнуйся.
— Понятно…
Толпа служила нам прикрытием.
Капюшоны в кладбищенских кварталах — не редкость. Никто не заподозрит лишнего.
Коно Линт бросил взгляд на Оливию, шедшую молча.
— Вы… Оливия Ланце, верно?
— Значит, ты меня знаешь? — холодно спросила она.
— Было бы странно — не знать.
Да, кто бы ни жил в храме, знал Оливию. А уж в общежитии тем более.
Он понимал, что мы не творим безумных злодейств, но страх всё равно не отпускал. Ему было тяжело идти рядом с теми, кого мир считал монстрами.
— Что вы собираетесь делать во дворце? — наконец спросил он. — Вы ведь не… Бертуса?
— Думаешь, я бы сделала это?
— Конечно, нет. Но тогда зачем?..
Харриет молчала, с мрачным выражением. Оливия пожала плечами — решай сама.
Говорить ему правду?
Если скажу — он испугается. Если не скажу — останется просто пешкой.
— Это дело, которое поможет закончить войну, — наконец произнесла я. — Но многие не поймут.
— Что ты имеешь в виду?
— Выбери сам, — сказала я. — Хочешь жить, не зная правды, или знать то, что тебе не понравится?
Он молчал долго. Потом тихо сказал:
— Я не хочу быть слепым. Я должен знать, во что ввязался.
Я кивнула.
— Мы собираемся войти в королевский мавзолей и воскресить павших героев войны как рыцарей смерти.
Коно Линт отшатнулся.
— Вы… сумасшедшие!
Я только усмехнулся и прикрыл ему рот рукой.
Когда Оливия впервые произнесла своё предложение, реакция Коно Линта была предсказуемой — шок, почти ужас.
Он вскрикнул, но затем надолго замолчал, погрузившись в тяжёлые раздумья.
Его мысли, вероятно, текли тем же путём, что и наши с Харриет.
Они уже мертвы.
Они не вернутся, какими бы мы их ни хотели видеть. Мы лишь используем следы тех, кто исчез.
И если эти следы могут спасти живых — разве не должны мы воспользоваться ими?
Разве это действительно злодеяние?
Он, должно быть, боролся с тем же внутренним противоречием, что и я, когда отказался превращать Эпинхаузера и Лояр в рыцарей смерти.
— Ты… правда думаешь, что это правильно? — тихо спросил Коно Линт.
Он задавал вопросы, на которые никто из нас не мог дать ответа. Ни Харриет, ни я.
Я тоже не знал, что сказать.
Может быть, это лицемерие. Может быть, мерзость. Или просто шаг, который нельзя оправдать ничем.
— Это правильно, — ответила вдруг Оливия.
Её голос был спокоен, но за ним чувствовалась усталость.
— Война — это то, что начинается, когда люди заявляют, будто хотят мира. Противоречие, которое человечество повторяет снова и снова. — Она усмехнулась, прикрывая рот рукой, словно смеялась над всем миром… или над собой.
Она ведь создавала рыцаря смерти. И, возможно, именно поэтому её смех был таким горьким.
— Я думаю, что это правильно, — сказала она. — А если ошибаюсь — пусть вина будет только на мне.
Но ни один из нас не мог согласиться с тем, чтобы ответственность лежала лишь на ней. Мы все были замешаны в этом.
— Мы почти пришли, — тихо произнесла Харриет.
Стены императорского дворца уже виднелись впереди, мрачные и безмолвные.
Мы свернули к западной стороне дворца, в узкий, плохо освещённый переулок. Здесь пахло сыростью и гарью, но не так отвратительно, как в первых кварталах, куда мы заходили.
У нас не было официальной карты, но Харриет достала схему, нарисованную Шарлоттой.
— Шарлотта умеет рисовать? — удивилась Оливия, глядя на лист.
Схема была удивительно подробной — улицы, маршруты патрулей, вспомогательные постройки и даже трамвайные пути. Всё вычерчено точно, словно измерено линейкой.
Да, Шарлотта не любила живопись, я помнил, как она говорила об этом в Весеннем дворце. Но когда дело касалось знаний и точности — она превосходила ожидания.
Что значит быть королевской особой? Наверное, именно это — уметь всё, что нужно, даже если не хочется.
Иногда я думаю: я ведь сам король…
И мне это совсем не идёт.
При упоминании имени Шарлотты Коно Линт вздрогнул — неудивительно. Все знали, что я исчез вместе с ней во время казни.
— Это действительно её работа, — сказала Оливия, всё ещё глядя на схему. — Значит, она тоже знала?
— Да, — кивнула Харриет.
Коно опустил взгляд. Он понимал, что принцесса, рисуя это, знала, для чего мы воспользуемся её картой.
По сути, она сама дала нам инструмент для грабежа гробницы своих предков.
Харриет взглянула на небо, где зимний свет постепенно уступал место тьме.
— Лучше дождаться ночи, — сказала она.
Сумерки опускались, воздух становился холоднее.
Харриет объясняла, не отрывая взгляда от карты:
— Вход в королевский мавзолей всегда заперт. У двери постоянно дежурят двое стражей. Они сами не могут войти внутрь — доступ разрешён лишь смотрителю и архимагу, отвечающему за печать. Сегодня — не день смены караула, так что шансов меньше.
— Значит, внутри никого не будет? — спросил Линт.
— Верно. Там редко бывают живые. Только обслуживающий персонал раз в неделю. И смена — завтра.
Это действительно хорошие новости.
— Замок держится не на ключе, а на магии, — продолжала Харриет. — Попробую рассеять чары, чтобы открыть дверь.
— А если не получится? — спросил я.
— Тогда всё усложняется. Придётся либо достать заклинание у смотрителя, либо подождать, пока он сам придёт завтра. Второе — рискованно, но возможно.
Она нахмурилась.
— Хотя, если честно, магическая защита не должна быть слишком мощной. Рейнхард, ты можешь попробовать разрушить потолок или окно своим Клинком Ауры. Снять внешнюю магическую оболочку проще, чем обойти печать двери.
— То есть пробить стену проще, чем открыть замок? — удивилась Оливия.
— В каком-то смысле, — кивнула Харриет. — По крайней мере, сигнализация сработает не сразу.
Да, странно, но логично. Иногда проломить стену тише, чем взломать дверь.
Теперь Харриет повернулась к Коно Линту.
— Линт, твоя задача — перебросить нас через стену. Потом я наложу все возможные чары скрытности и подавления. Телепортироваться внутри дворца невозможно — пространство заблокировано. Не знаю, сколько времени займёт работа, но…
— Подожди, — перебил он. — Мне просто нужно перекинуть вас внутрь и забрать потом, верно?
— Да, именно так.
Он замолчал, нахмурился.
— Слушай… если уж на то пошло, разве не проще, если я пойду с вами? Прямо до кладбища?
Мы с Харриет переглянулись.
Да, он прав. С ним было бы куда легче — и войти, и выйти.
— Это правда, — признала Харриет. — Но просить тебя об этом… слишком тяжело. Поверь, зрелище внутри будет не для слабонервных.
Она колебалась. Всё-таки Коно не был частью нашей группы — его втянули угрозами. Принуждать его дальше казалось неправильно.
Но он только покачал головой.
— Какая разница, много я помогу или мало? — сказал он. — Если я уже замешан, то доведу до конца.
Он посмотрел прямо на меня.
— Я не знаю, правильно это или нет. Но если уж я в этом участвую — я не хочу делать вид, будто не понимаю, что происходит.
Он перевёл взгляд на Харриет.
— Не думай, что я трус.
— …Прости, — прошептала она. — Я не хотела задеть.
— Всё в порядке, — неловко улыбнулся он. — Просто… не ожидал, что ты извинишься.
Мы все понимали, на что идём.
Мы собирались вскрыть королевский мавзолей и поднять павших героев — превратить их в рыцарей смерти.
— Ты ведь понимаешь, — сказал я, — что это преступление, которое навсегда войдёт в историю.
Коно Линт усмехнулся.
— Чтобы остаться в истории, она должна хотя бы продолжаться, не так ли?
Я тоже невольно улыбнулся.
— Да… верно.
Все взрослеют.
Иногда по своей воле, иногда — потому что просто не остаётся другого выхода.
Мы переглянулись и, не сговариваясь, горько рассмеялись.