Путь был расчищен.
Союзные силы вскоре обнаружат, что кто-то другой приложил к этому руку — но не сразу.
Если бы мы расчистили дорогу слишком рано, на месте павших монстров появились бы другие.
Поэтому у нас было немного времени в запасе до следующего наступления союзников.
Теперь мне нужно было проверить ситуацию на их базе.
Генрих фон Шварц должен быть убит.
Но когда именно — неизвестно.
Потому я решил наблюдать за передвижениями союзных войск собственными глазами.
Да, Саркегаар уже находился внутри, и мы получали от него информацию.
Но мне было важно увидеть всё самому.
Убедиться в состоянии студентов из Храма.
Увидеть, как изменилась Эллен.
Это было нечто большее, чем миссия — личное.
Остальные четверо настаивали, что это слишком опасно.
Но кое-что я мог делать так же, как Саркегаар.
Нет, я не мог превращаться в зверя — но я мог стать человеком.
Численность союзной армии огромна.
Даже слишком.
Спрятаться внутри не составляло труда.
Кроме того, сама война...
она не знала, что такое разведка.
Противник — это монстры. Без языка, без стратегии, без скрытности.
Сражения — прямые, лобовые.
Никто не ждал шпионов, никто не искал их.
Никакой информационной войны просто не существовало.
Бертус, возможно, знал, что я слежу.
Возможно, даже позволял этому случиться.
Может, он даже устроил всё так, чтобы я увидел, что хотел.
Хотя… это, возможно, я себе надумываю.
Переодетый в форму офицера Империи, я вошёл в гарнизон.
Харриет телепортировала меня на окраину.
— …Это невозможно.
Я знал, конечно, знал, насколько велик союзный лагерь.
Но увидеть своими глазами — другое дело. Я онемел.
В случае опасности я мог активировать свиток эвакуации.
Если бы ситуация была спокойной — Харриет ждала бы меня в условленном месте до завтрашнего дня.
— Ваше Высочество, вы помните свою должность и назначение? — спросил Саркегаар, изображавший моего адъютанта.
— Лейтенант Линдел из 4-го учебного командования, временно прикомандированный к 1-му легиону, — ответил я автоматически.
Полностью вымышленное лицо.
Такая должность могла существовать, но самого Линделя — не было.
Я выбрал офицерскую маскировку, чтобы избежать подозрений со стороны солдат.
А принадлежность к Учебному командованию — потому что такие офицеры здесь были редкостью.
Эти люди обучали новобранцев в глубоком тылу, а потом массово телепортировали их на передовую вместе с припасами.
Им не нужно было находиться на базе. Но некоторые всё же были.
Если кто-то из других офицеров увидит меня — просто примет на веру, что я инструктор, и не станет задавать лишних вопросов.
Идеальное прикрытие.
Разработанное Саркегааром всего за два дня.
Хотя, если подумать...
Он справился слишком хорошо.
Я отправил его, имея лишь одно указание:
собирай информацию.
Без чётких инструкций. Без плана.
Просто: вот ты, вот вражеская территория — действуй.
И всё же за два дня он:
изучил топографию базы;
определил расстановку войск;
разработал для меня легенду,
создал убедительную маскировку для человека, неспособного к трансформациям.
Даже слишком хорошо.
Но чем лучше он справляется, тем выше мои ожидания.
Что такое выдающийся подчинённый?
Это человек, на которого ты всегда можешь повесить ещё больше работы.
Быть выдающимся — значит быть уязвимым.
В гарнизоне царила суета.
Настолько громкая и хаотичная, что мы с Саркегааром могли спокойно говорить — никто не подслушивал.
— Двигайся! Быстрее, живо!
— Срочное построение! Четвёртый отряд, строиться!
Металлический лязг, грохот сапог, удары оружия.
Клаанг! Пуш! Лязг!
— Здесь действительно суета, — сказал я.
— Да. Старшие офицеры и бойцы высокого ранга почти ничем не заняты, но снабжение младших занимает огромное количество времени.
Он был прав.
Мастера боя используют мечи ауры.
Старшие солдаты получают зачарованное оружие — например, мечи с функцией автоматического ремонта, как у нас с Эллен в Тёмных землях.
Но рядовые…
Они получают простой лом.
Не мечи — расходный материал.
Даже если они выживут в бою, их оружие будет непригодно.
Так что кузнецы, без передышки, куют новые копья, мечи, луки, стрелы.
Лязг! Лязг! Лязг!
Лица раскрасневшиеся от жара и усталости.
Гарнизон кипит.
И глядя на это, я впервые ощутил, сколько людей требует война.
Не просто бойцов.
Кузнецов. Медиков. Поваров. Логистов.
Война — это не только сталь и магия.
Это горы людей, каждый из которых держит всё на плечах.
Я тоже участвую в этой войне.
Но моя маленькая группа всегда может вернуться в Эдину — в относительную безопасность.
А эти люди?
Они застряли здесь.
Большинство — навсегда.
Кто-то — пока не победит человечество.
Кто-то — пока не умрёт.
А кто-то — уже потерял дом и возвращаться ему попросту некуда.
Я мог уловить обрывки разговоров, если сосредотачивался.
— По крайней мере, не голодаем… уже хорошо.
— А смысл выжить, если потом некуда идти? Всё равно, что умереть.
— А если мы умрём завтра?
— Ты когда-нибудь был так голоден, что хотел умереть? Лучше уж здесь, чем там.
В самой гуще войны говорили, что солдаты — в относительной безопасности.
Кто-то считал, что служба — шанс не умереть от голода.
Кто-то — что она почти гарантированная смерть.
Страх, ненависть, надежда — всё это витало в воздухе, так же ощутимо, как запах металла, пота и земли.
До моих ушей доносились обрывки разговоров.
Одни проклинали меня.
Другие восхваляли Эллен.
Некоторые беспокоились, продержится ли армия до конца войны.
А кто-то — о том, что будет, если всё рухнет:
— А если сейчас на нас нападёт Король Демонов?
— Неважно, насколько он силён. У нас Тернер. У нас Герой. Он не настолько глуп.
— Ты не слышал? Король Демонов убил десятки мастеров меча в Имперской столице.
— Но ведь в итоге он проиграл Герою. Ему пронзили сердце. Может, он уже мёртв.
Я шёл мимо, слушая всё это с горькой, едва заметной усмешкой.
База была огромной.
Народу — слишком много.
Голосов — ещё больше.
И среди этой какофонии — была странная сцена.
— Ух ты!
Солдаты сгрудились, смеясь и восхищаясь. В самом разгаре войны происходило что-то… почти абсурдно мирное.
— Грр! Грр!
— Говорил же, я умею обращаться с собаками!
На площади, прямо посреди гарнизона, один из солдат учил грязного, коричневого пса сидеть и давать лапу. Остальные наблюдали, будто это было самое важное, что они видели за последние недели.
— Это военная собака? — спросил я.
— Вряд ли, — ответил Саркегаар. — Слишком лохматая, слишком обычная. Скорее всего, прибилась сама. Или кто-то притащил с собой. В любом случае, её оставили.
— Не возражают?
— Похоже, нет. Командиры закрывают глаза — это поднимает мораль. Говорят, таких "подразделений" в армии становится всё больше.
Собака ловко выполнила ещё один трюк, и вокруг снова раздались восторженные возгласы.
Выжившие защищают выживших.
Ничем не примечательная дворняга, бесполезная в бою, но всё же — важная.
Будь то взвод или рота, её бы приютили, кормили и оберегали.
Это было бессмысленно.
И в этом бессмысленном — была настоящая ценность.
Саркегаар, всё это время молчавший, заговорил:
— Ваше Величество.
— Хм?
— Я хотел, чтобы человечество исчезло. До самого конца.
(Он смотрел, как солдаты улыбаются собаке.)
— Но… я не думаю, что хотел вот этого.
Он был создан, чтобы ненавидеть людей.
Чтобы смотреть, как они разрушаются, и радоваться.
Но теперь он видел: сломанные, раздавленные, эти люди всё ещё могут смеяться из-за одного пса.
Ненавидеть их просто — уже не получалось.
Это не было прощением.
Не было пониманием.
Просто… необъяснимая эмоция. Почти рефлекс.
Мы смотрели, не говоря ни слова.
Сломанное человечество смеялось над одной собакой.
Мы смотрели на то, что осталось, чтобы хоть ненадолго забыть о том, что было потеряно.
— Далеко, — сказал я, когда мы наконец добрались до нужного сектора.
— Учитывая размеры базы, это ожидаемо.
Гарнизон Храма располагался почти в самом центре, чтобы расстояние до него было одинаково с любой стороны.
Нам потребовалось много времени, чтобы добраться туда — даже с нашими способностями.
Конечно, мы могли бы пробежать это расстояние за минуты.
Но подобное поведение здесь выглядело бы слишком… подозрительно.
Здесь находились студенты Храма, те, кого не только обучали бою, но и формировали как людей.
Из более чем 100 000 обучающихся из разных отделений, значительная часть оказалась здесь — на войне.
Храмовцы были сильны.
Даже без магического усиления, их уровень боевой подготовки был выше, чем у обычных солдат.
Многие обладали магией. Другие — закалённой техникой.
И у них было оружие Храма. Настоящее, высококачественное.
По силе они не уступали основным войскам Союза.
Внутри гарнизона было тихо и упорядоченно.
Мужчины и женщины — в основном молодые. Все с одинаковым прошлым.
И одинаковой потерей.
Они были знатью. Простолюдинами. Из разных стран и народов.
Но теперь — просто солдаты.
Их земли были разрушены. Их титулы — забыты.
Их статус был больше неважен.
— Они всё ещё учатся?
— Похоже на то, — сказал Саркегаар.
Я кивнул.
Здесь преподавали не только боевую подготовку.
Временами — даже общеобразовательные дисциплины.
Это было как молчаливый крик:
"Человечество ещё не погибло."
Они не могли планировать будущее.
Но продолжали учить.
Их целью был не просто выжить — а остаться собой.
И Королевский класс — в самом сердце всего этого.
Храм не остановился.
Пока есть ученики и учителя — образование будет жить.
Даже за пределами Храма. Даже на передовой.
Мы дошли до границы гарнизона Королевского класса.
И — как я и ожидал — нас встретило препятствие.
— Барьер, — тихо сказал я.
Магический купол, полностью охватывающий периметр.
Невидимая стена, защищающая то, что внутри.
— Как я уже говорил, — напомнил Саркегаар, — гарнизон Королевского класса строго изолирован.
— Похоже на то…
Эллен Арториус.
Героиня. Живая легенда.
Слишком много людей пытались увидеть её.
Некоторые — просто мельком.
Другие — проникнуть в её комнату.
Из-за восхищения. Из-за одержимости. Из-за отчаяния.
В оригинальной истории этого не было.
Тогда Героем был Людвиг.
Эллен была его напарником. Его поддержкой.
Но теперь — она сама стала Героем.
Барьеры были всегда.
Но никогда прежде вход в гарнизон Королевского Класса не охранялся так тщательно.
Из-за меня?
Моё существование возвысило Эллен.
Как моя соперница, она стала легендой.
А её вклад в Инцидент с Вратами только подлил масла в огонь.
Даже начались случаи преследования.
В итоге вход в гарнизон королевского класса стал священной территорией, куда никто не мог попасть без крайней необходимости.
Солдаты зорко следили за каждым приближающимся.
Харриет?
Она попала внутрь с помощью пространственной телепортации.
Конечно, не через главный вход.
Маскировка, поддельные документы, внешность офицера — всё это здесь не работало.
На табличке у входа висело:
«Посторонним вход воспрещён»
Простой лейтенант, каким я прикидывался, не имел и шанса пройти.
— С этого момента я войду один, — сказал Саркегаар.
Он мог трансформироваться.
Я — нет.
Я знал, что именно так всё и закончится.
С самого начала знал, что не смогу попасть внутрь.
Я мог бы остаться здесь.
Мог бы получить отчёт от Саркегаара.
Мог бы просто дождаться.
Но…
Если Харриет решит телепортировать меня внутрь — это уже не просто риск. Это откровенное безумие.
Я был бы чужаком.
Даже среди союзников.
Даже если бы я выглядел иначе — это слишком маленький гарнизон, где сразу заметят лишнего.
Саркегаар мог войти незаметно.
Я — нет.
Но… я хотел это увидеть.
Я прошёл весь этот путь.
Я не хотел останавливаться перед самым входом.
Я вспомнил солдат, смеющихся над той дворнягой.
Они контролируют людей. Не животных.
Животных здесь мало, но они есть.
И никто их не допрашивает.
Может, я смогу…?
— Саркегаар.
— Да?
— Я хочу попробовать.
— …Простите?
— Если я превращусь в животное — я смогу войти. Разве нет?
Он растерянно посмотрел на меня.
Он мог превращаться в насекомых, в животных, даже в дракона.
Я — никогда не пробовал.
Почему?
Потому что боялся не вернуться обратно.
Потому что глупо рисковать потерей себя ради эксперимента.
До этого момента я ограничивался гуманоидной формой — человеком, демоном, чем угодно.
Но сейчас — иного выхода не было.
Если я и правда просто собирался получить отчёт от Саркегаара, то не стоило вообще приходить.
Саркегаар не возражал.
Он просто… не понял, почему я решил сделать это сейчас.
Но я был уверен.
Если не получится — сработают резервные механизмы.
Очки достижений.
Самовнушение.
Заклинания.
Какой смысл был идти так далеко…
и остановиться здесь?
Мы нашли тёмное, незаметное место между палатками гарнизона.
Никто не смотрел.
Никто не мешал.
— Мяу.
Я стал кошкой.
Почему кошкой?
Во-первых — маленькие и незаметные.
Во-вторых — люди обожают милых существ, даже если те ведут себя странно.
К тому же, в отличие от собак, на меня никто не наденет поводок или не привяжет к телеге.
Моя одежда… не упала на землю.
Кажется, в пирсинге (в форме кольца) Саркегаара была та же магия, что и у него самого — сохраняющая форму и снаряжение.
Но…
Проблема была в другом.
Я не умел быть кошкой.
Двигаться…
Это не было похоже на контроль своих рук и ног.
Скорее — как будто тебе дали джойстик от машины, в которой ты никогда не сидел.
Нет, хуже.
Это было как управлять мехой из аниме, не зная ни одной кнопки.
— Дрожь.
Я поднял одну лапу.
Потом другую.
Ничего не работало.
Ничего не слушалось.
Я тряс правой передней.
Затем задней.
И просто упал на бок.
— Шлёп.
Я даже не мог встать.
— Дрожь.
Лежал, беспомощный.
Просто жалкий комочек шерсти.
Как Саркегаар справляется с этим?
Он же превращается в летающих существ, насекомых, да хоть в змею!
А я даже не могу встать на лапы!
— Мяу!
(Это был крик отчаяния.)
— …
Саркегаар молча смотрел на меня.
Я знал, о чём он думает.
"Зачем я вообще волнуюсь об этом идиоте?"
Он вздохнул.
И… тоже трансформировался.
В кошку.
Чуть крупнее, чем я.
— Мяу.
— Мяу!
Он подпрыгнул.
Показал, как это делается.
Как будто говорил:
"Смотри и повторяй."
— Шух!
(Хвост встал трубой.)
Он посмотрел на меня.
Серьёзно.
Без намёка на насмешку.
"Ты не должен."
"Остановись."
"Ты не готов."
Его взгляд говорил это чётко.
Словно старший брат, уставший от глупостей младшего.
Но я даже не мог вернуть себе форму.
Я не знал, как.
Инструкции по эксплуатации не прилагались.
— Вааа, вааа, вааа!
(Кошачий плач.)
Он снова подошёл.
Постучал по моей лапе.
Будто пытался научить.
Но…
Я ничего не понял.
Ни малейшего понимания...