Лазакский королевский замок огласился неожиданным спором между писцом и верховным жрецом Священного Ордена.
— Это собака!
— Это кошка, ясно?
— Собака! Собаки чудесны!
— Я сказал, что это кошка! Разве вы не видите?
Естественно, Лиане де Гранц, Владычице Грома, не находилось дела до следующего выхода в бой, и ей ничего не оставалось, как наблюдать за этой странной перепалкой.
Кошка или собака?
Что за нелепый спор в таком месте, как этот замок.
— Эй! Я ведь ничего не делаю, так почему вы двое ссоритесь и втягиваете в это меня?!
Рейнхард, стоявший между ними, уже был готов схватить обеих за шиворот, когда его лицо вдруг побледнело. Он только что вернулся из разведки гарнизона союзных войск.
— …Что вы тут устроили?
Лиана подошла к раскрасневшимся Харриет и Оливии.
— Лиана! Скажи, что думаешь!
— О чём именно? — удивлённо склонила голову Лиана.
Оливия сразу же вмешалась:
— Она точно согласится со мной! Конечно же, собаки лучше. Это очевидно.
— Нет, это кошка, я же сказала! — с усмешкой возразила Харриет.
Обе уставились на Лиану, ожидая приговора.
Рейнхард пытался отстраниться от ситуации, как будто устал от одной мысли о продолжении этого идиотского спора.
Но Лиана не раздумывала долго.
— Ну… может быть, собаки вкуснее?
— !!!
— Ч-что?!
Оливия ахнула, а Харриет в ужасе округлила глаза. Даже Рейнхард, который изо всех сил пытался не слушать, побледнел.
Лиана, заметив их реакцию, лишь пожала плечами.
— Разве мы не говорили о том, что лучше есть, когда начинается голод?
— Ты ненормальная…
— Ли-Лиана…
— Тебе нужно перестать пить эти таблетки. С каждым днём ты ведёшь себя всё страннее, — выдохнул Рейнхард.
Лиана только хихикнула, довольная произведённым впечатлением.
— Конечно, я пошутила.
Её чувство юмора становилось всё мрачнее.
— Ты и правда превратился в кошку?
— …Ага.
Выслушав подробности, Лиана скрестила руки и задумчиво посмотрела на Рейнхарда.
Тот, кто ещё недавно вернулся из гарнизона, где его обласкали и обожали, теперь сидел в облике маленького чёрного кота.
— Поднялся на ступеньку выше, — заметила Лиана с притворным отвращением, будто её сейчас вырвет.
— Я не хотел этого делать!
— То есть, тебя заставили?
— Нет, не так… Просто… Неважно. Всё равно объяснять нет смысла.
— Значит, Оливия уверяет, что собаки лучше, Харриет — что кошки, и из-за этого они сцепились?
— Да. И очевидно же, что кошки лучше.
— Ха! Неудивительно, что тебе нравятся существа, не знающие верности. Ты сама похожа на животное, которым восхищаешься.
— Ах… То есть, ты сама себя только что назвала сукой?
Харриет прыснула со смехом, прикрывая рот ладонью. Лицо Оливии вспыхнуло ярким огнём.
— Что?! Сука?! Ты уже наговорила лишнего!
— Это ты сама сказала!
— Хватит! — взорвался Рейнхард. — Это моя вина, что я превратился в зверя! Можете перестать из-за этого ругаться?!
— Хмф!
— Тск!
Обе отвернулись, надувшись, явно не желая больше смотреть друг на друга.
— Собаки или кошки… — протянула Лиана, скрестив руки на груди. — В конце концов, и то, и другое слишком обыденно.
— …Я выбрал это именно потому, что это обычное, — нахмурился Рейнхард.
— А мне хочется завести рептилию. Змею, например. Или хотя бы ящерицу.
— Что я должен с этим делать?
— Ну у тебя же уже были собаки и кошки! Почему бы не завести змею?
— Вот именно поэтому и нет!
Рейнхард резко отрезал.
— Ха! Притворяешься, что тебе не интересно. Ты никогда не меняешься, когда речь заходит о том, чтобы не выглядеть привлекательным. Коварное создание.
— Это неправда!
В итоге Рейнхард окончательно сорвался.
Весь день его донимали Лиана, Харриет и Оливия, так что к Шарлотте он смог заглянуть лишь поздней ночью.
С тех пор, как Лиана оказалась рядом, я больше не показывал трансформацию. Если демонстрировать её слишком часто, это войдёт в привычку.
Хотя, если честно…
Это снова я.
Мне казалось, что стоит снова превратиться в кошку и наведаться в лагерь союзников.
С Эллен это работало как успокоительное — словно сам факт моего присутствия в кошачьем облике помогал ей держать себя в руках.
Но если я продолжу показывать это другим, а не только ей, разве это не приведёт к тому, что я проведу больше времени в образе зверя, чем в человеческой форме?
Что это за «питомец–король демонов», превращающийся в любое животное?
Ужасная перспектива.
Я снова вырыл себе могилу.
И только после захода солнца смог увидеть Шарлотту.
Она была невероятно занята: как правительница Эдины, с утра до полуночи не вылезала из кабинета.
— А, Рейнхард. Я слышала, ты вернулся.
Шарлотта, облачённая в чёрное платье, поднялась из-за стола и пригладила складки одежды, когда я вошёл в кабинет.
Формально наши отношения были иерархическими, но её приветствие выглядело… немного странно.
Главное, что она не слышала о моём превращении.
Иначе, окажись она свидетелем, мне пришлось бы показать и ей.
— Вы заняты?
— Не слишком. Я закончила работу, но осталось кое-что обдумать.
Повезло. Значит, не в курсе.
Она спокойно встретила мой взгляд, явно ожидая, что я изложу дело.
Чёрные волосы и дьявольские глаза.
Когда-то её облик казался милым и нежным, теперь же от неё исходило величие королевы.
И всё же, видя её снова и снова, я не мог сказать, что это плохо.
Скорее наоборот.
— Мне нужно кое-что обсудить.
— Обсудить? — Шарлотта слегка склонила голову, словно не понимая, о чём я хочу заговорить.
И тут…
Бульк.
Звук раздался не из моего, а из её живота.
Она закончила работу, но так и не поела?
— Тебе нужно есть даже во время работы.
— Т-так и есть…
Шарлотта вспыхнула и торопливо закивала, полная раскаяния.
— Ничего страшного. Давай поговорим за ужином.
— Э-это… эм… Да.
Она молча последовала за мной.
Замок Эдины никогда не был роскошным местом.
Это именно замок, а не дворец: без банкетных залов, придворных оркестров и галерей.
По сравнению с Императорским дворцом он казался почти скромным жильём.
— Тебе неудобно жить здесь? Может, я поздно спросил? — произнёс я, шагая рядом с Шарлоттой.
— Нет-нет, всё в порядке. Не волнуйся обо мне. Ты же знаешь, меня такие вещи не интересуют…
Она осеклась.
Её лицо на мгновение померкло.
С тех пор как Шарлотту похитил Король Демонов, она стала равнодушна не только к пище, но и к сну.
Мы словно невольно задевали друг друга за самые уязвимые места.
После раскрытия моей личности я не мог говорить с ней как прежде.
Почему я это сделал? Почему именно так? Шарлотта так и не услышала от меня всей правды, а я не смог её объяснить.
Мы прожили эти два года, словно избегая разговоров.
И сейчас — то же самое.
Она чувствовала вину, я — свою, и мы только обменивались извинениями, но никогда не обсуждали того, что произошло с момента нашей первой встречи.
Почему я её обманул?
Разве я всё это время притворялся, зная, что она принцесса?
О похищении.
О днях, когда мы обменивались письмами.
Мы так и не поговорили ни об этом, ни обо всём остальном.
И встаёт вопрос: перед лицом событий, которые решают судьбу мира — Инцидента с Вратами, управления целым государством, — разве все эти маленькие разговоры должны быть похоронены?
Неужели они нам не нужны?
Нужно ли нам говорить об этих вопросах, пропитанных чувством вины?
Я молча шел рядом с Шарлоттой, опустив голову, по направлению к столовой.
Сначала поедим.
А потом — поговорим.
Неважно, о чем.
— Ты собираешься… сделать это сам?
Шарлотта недоверчиво посмотрела на меня, когда я вошел на кухню вместо того, чтобы позвать слуг.
— Разве есть правило, что королю демонов нельзя держать нож?
— Ну… полагаю, нет…
Я сам едва считал себя королем. Никакого величия или дисциплины, о которых стоило бы заботиться.
Да и, если честно, мне просто захотелось хоть раз сделать что-то самому для Шарлотты.
Формально у нас были иерархические отношения. Но для меня они все равно оставались друзьями. Я мог просить их о помощи, мог полагаться на них. И мне это казалось естественным, даже если для короля подобные мысли выглядели странными.
К тому же после тренировок с мечом в храме именно кухонный нож чаще всего оказывался у меня в руках. Я готовил бесчисленное количество блюд и ел их без устали — вместе с Эллен, иногда с Харриет, иногда даже с самой Шарлоттой.
…
Я остановился на секунду, вспомнив те дни.
Вспомнив моменты, к которым уже не вернуться.
Я всегда понимал, что всё изменится.
Понимал, что эти минуты не будут вечными.
И все же, когда перемены наступили, принять их оказалось гораздо труднее, чем я мог вообразить.
Отношения, которые уже нельзя вернуть назад.
Моменты, которые больше не повторятся.
Это было и горько, и обидно.
Кухня Эдины, разумеется, уступала храмовой. Но всё же это был королевский замок: еды хватало, и обстановка была на порядок лучше, чем в простой школе Империи.
Так как было уже поздно, а Шарлотта почти ничего не ела, я приготовил для нас лёгкие бутерброды.
Хлеб, немного зелени и сыра.
Просто. Но достаточно.
— Спасибо, Рейнхард.
— Пустяки.
Она ела медленно, но глаза её сияли, словно это было лучшее блюдо в мире.
Я тоже взял себе бутерброд, и мы поужинали вместе.
— Как думаешь, когда мы отправимся в следующий раз? — спросила она.
— Это зависит не от меня, а от действий союзных войск. Нам остаётся только наблюдать.
— Верно…
Войска должны были первыми двинуться вперёд. Когда они займут позицию, мы нанесём удар по более глубоким рубежам.
— К счастью, всё прошло без происшествий, — сказала Шарлотта.
— Надеюсь, так же будет и с другими подразделениями. Мы все договорились: если не справляемся — сразу отступаем. Рисковать жизнями нельзя.
Эти два принципа — минимальные потери и немедленный отход при угрозе — были непоколебимы.
— Кстати, — сказал я, — мы разрушили Врата. Небольшие, но всё же.
— Я слышала от Харриет… Но разрушать Врата Варпа так смело — разве это не слишком рискованно?
— Мы не рисковали. Честно говоря, почти всё сделала Лиана.
Шарлотта кивнула, и в её глазах мелькнула тень беспокойства.
— Всё равно не стоит полагаться на этот метод. Рано или поздно найдётся враг, которого он не возьмёт.
— Да, но пока эта «карта» может сыграть ключевую роль.
Мы обсудили метель Лианы — смертоносный приём, замораживающий всё живое. Он оказался универсальным, но всё же имел пределы. Были монстры, пережившие даже такие условия.
— Средние или большие Врата нам уже не под силу, — признался я. — А о гигантских и речи быть не может.
Шарлотта только кивнула, но я видел, что она думает о том же.
Мы доели. Она задумчиво смотрела на меня, и в эту тишину неожиданно захотелось вставить слова, не касающиеся войны.
Просто поговорить.
— Ты слышала о королевской семье Шварц?
— О Кернштадте? Да, конечно. Я знаю столько, сколько мне нужно.
Любопытная оговорка.
Не «столько, сколько знаю», а «столько, сколько нужно».
Это значило, что ей известны и тайные подробности.
— Ты ведь знаешь Генриха?
— Генрих фон Шварц. Конечно. Он учился вместе с нами и после инцидента с Вратами проявил себя.
Я сделал паузу.
— Думаю, скоро его убьют собственные братья и сёстры.
— Что?.. Убьют? — в её голосе прозвучало потрясение.