Избавившись от злобных духов, медленно убивавших его изнутри, Король Демонов будто переродился. Казалось, болезнь, что терзала его, никогда и не существовала. Сила, разум, тело — всё вернулось в идеальное состояние, словно время отмотали назад.
Но в высших кругах Эдины воцарилось гнетущее молчание.
Лишь немногие знали, что именно произошло.
Когда-то Лиана де Гранц уже обманула Короля Демонов. Но теперь... теперь все его ближайшие союзники сделали то же самое. Сговор. Предательство — пусть и ради его спасения. Никто не спросил у него согласия. Никто не поставил его в известность.
Они поступили так, как сочли нужным.
Даже добившись результата, они не могли вздохнуть спокойно. Всё выглядело как оскорбление. Они обманули его не в первый раз. И теперь — все сразу.
Это было поводом для гнева.
Харриет. Оливия. Айри. Шарлотта. Совет старейшин.
Каждый из них был охвачен тревогой. Все ждали реакции. Все боялись.
Но Король Демонов молчал.
Ни вспышки гнева.
Ни капли печали.
Ни следа ненависти.
Ни намёка на обиду.
Ни единого слова.
Он провёл весь день в полном безмолвии, сидя на вершине самого высокого шпиля Эдины. Никто не знал, о чём он думал. Что чувствовал.
Но именно это молчание вызывало наибольший страх.
Что происходит внутри него?
Рейнхард даже не попытался начать разговор. И никто не решился стать инициатором.
Все затаили дыхание, наблюдая за каждым его движением.
---
Высший шпиль Эдины.
Замок стоял на вершине скалистого утёса, а шпиль, возвышающийся над всей Эдиной, был его излюбленным местом. Отсюда открывался вид на весь город.
— Рейнхард…
— Да?
— Возьми. Ты ведь ничего сегодня не ел?
Он взглянул на бутерброд в руках Харриет, затем на неё.
— Спасибо, — спокойно ответил он, принимая еду и откусывая кусок.
Он ел не потому, что был голоден.
И не потому, что хотел проявить вежливость.
Он просто сидел.
Он никого не избегал, но и не звал к себе.
Он не держал зла. Не винил.
Он просто весь день сидел на шпиле, глядя вниз, на Эдину, погружённый в мысли.
Никого и не отверг. Но никому не открывался.
Поскольку Шарлотта руководила государственными делами, у Рейнхарда не было срочных обязанностей. Даже если он ничего не делал, Эдина продолжала работать, как отлаженный механизм.
Харриет то садилась рядом, то тревожно отходила. Она не знала, чего ожидать. Не знала, как себя вести.
Когда Рейнхард узнал правду, он не осудил. Не задал ни одного упрёка.
Он просто сидел. А все вокруг чувствовали вину и боялись его молчания.
— Эй, идиотка.
— …Что?
Рейнхард, долго молчавший, наконец повернулся к Харриет.
Её охватил страх от одного его взгляда. Что он собирался сказать? Осудит? Проклянет? Укажет на предательство?
Сердце сжалось в предвкушении — страшном, но желанном. Но вместо гнева он произнёс:
— Я испытывал это раньше. Эта штука с манипуляцией снов. Сработало вполне неплохо.
— А?.. О, да…
Он говорил совершенно не о том, чего она ожидала.
— Я про способность Айри. Управлять снами. Можно ли её воссоздать с помощью магии?
— Что? Почему вдруг?
— Я думал, что схожу с ума. Но когда Айри следила за мной, пока я спал… было чуть легче.
Мысль была странной. Непривычной. Почти абсурдной.
— А если создать артефакт, который будет излучать что-то вроде магических волн снов… ауры? Тогда, возможно, люди в округе начнут видеть приятные сны?
— Эм… ну, может быть…
Харриет ждала разговора о произошедшем. О том, о чём он должен был сказать. Но он говорил об артефактах. О снах. Как будто случившееся вообще не касалось его.
Будто Эллен Арториус больше не существовала в его мыслях.
Харриет не могла этого понять.
— Если бы мы установили такие артефакты по всей Эдине, — продолжал он, — может быть, это помогло бы людям... исцелиться. От травм.
— Эм… Возможно, да.
— Я не говорю, что мы обязаны сделать это. Просто… подумай. Если выдастся минутка.
Он пробормотал это, не отрываясь от бутерброда.
Все были готовы к буре. К взрыву ярости. К любому упрёку. Но самым пугающим оказалось полное отсутствие всего этого. Никто не знал, что он чувствует. Никто не знал, что в нём зреет.
И в этой угнетающей атмосфере кто-то в конце концов должен был заговорить.
И так прошла неделя.
— Ваше Величество.
Элерис поднялась на шпиль, где Рейнхард всё ещё проводил свои дни.
— О, ты пришла.
Он кивнул ей и вновь перевёл взгляд на город Лазак.
На его лице не было ни гнева, ни печали, ни облегчения. Элерис не могла прочитать ни одного чувства. От этого её охватила неуверенность: как подойти к нему? С чего начать?
— Ваше Величество, о том… прошлом инциденте…
— А, это, — отозвался Рейнхард, глядя на неё. — И что с ним?
В его голосе прозвучало нечто… почти равнодушное.
Элерис замерла. Она не могла понять, притворяется ли он. Или действительно не испытывает ничего. Или просто подавляет эмоции до предела.
Она сглотнула.
— Вы… в порядке, Ваше Величество?
Это был глупый вопрос. Но она не знала, как иначе спросить. Её пугала мысль, что его молчание — это предвестие грядущего взрыва.
— Хм…
Король Демонов продолжал смотреть вдаль, молча.
— Ты ведь говорила… что надеешься, что у нас с Эллен не будет грустного конца. Так?
— Ах…
Элерис вспомнила. В Даркленде, когда они путешествовали под псевдонимами, она сказала это, зная, кем была Эллен — сестрой Рагана Арториуса.
Она тогда говорила так, словно предчувствовала роковую развязку.
Сын Короля Демонов и сестра Героя.
Элерис всегда ощущала: их история не может закончиться хэппи-эндом.
Со временем сын Короля Демонов стал самим Королем Демонов.
А сестра Героя — новым Героем.
И всё, что между ними, стало не просто печалью — это стало трагедией.
— Видимо, так и должно было быть.
— Простите...?
— Кто-то наверняка задумал это. Неважно кто. Или зачем вообще.
— Это всё кажется неизбежным, — произнёс Рейнхард, не отрывая взгляда от горизонта Лазака.
— Как бы я ни боролся... как бы ни пытался изменить всё... будто бы всё было предначертано.
Элерис не могла уловить смысл его слов.
— Герой, который не хотел сражаться с Королём Демонов, в конце концов стал носителем ненависти всего человечества.
И выбора у нас не осталось — мы были обречены на бой.
— Вот почему я ни на кого не сержусь. Я просто... принял это. Таков мой вывод.
Мир, в котором они жили, не позволял уйти от судьбы.
И действительно — Рейнхард никого не обвинял.
Он понял это на примере Артефакта Акаши.
Основной сюжет очень сложно изменить, а может это и вовсе – невозможно.
Он говорил не с болью, а с каким-то отрешённым спокойствием.
Элерис пыталась понять, но мысли Короля Демонов стали недосягаемы.
Сейчас он уже не смотрел на город.
Он вновь и вновь прокручивал в голове только одну сцену.
[Предварительный просмотр активирован.]
Та сцена…
Где он умирает от руки Эллен.
Где она смотрит на него сверху вниз — холодно, безжизненно.
Молча, с пустыми глазами.
И в самом конце —
Она берёт Меч Пустоты, разворачивает его остриём к себе…
и вонзает его в грудь.
Медленно опускаясь на колени рядом с павшим Рейнхардом.
И умирает.
Снова и снова.
Он не мог выкинуть это с головы.
— Вот почему я, в общем-то, и не сержусь. Передай всем: пусть не беспокоятся, — сказал Рейнхард с лёгкой, почти незаметной улыбкой.
Я думаю, что это будущее — последнее зло, с которым я должен встретиться.
Эллен убивает меня. А потом умирает сама.
Я не знаю, когда это случится. И при каких обстоятельствах.
Но если всё продолжится так, как идёт, — однажды мы столкнёмся.
И я умру от её руки.
А после... она покончит с собой.
Это и есть то будущее, которое мне было показано.
Что будет дальше — неизвестно. Будет ли разрушена Эдина? Уничтожено ли человечество? Или оба продолжат существование?
Это было до или после событий с Вратами? Я не знаю.
Но я знаю одно: моё будущее каким-то образом определено.
Я не смогу вернуть Эллен, победив этих существ.
На этот раз она не будет на моей стороне.
Даже если я верну силы, всё будет иначе. Всё исказится.
И результатом станет битва с Эллен — только в другой форме.
Так что... я приму это.
Будущее, которое, как бы я ни старался, всё равно приближается.
Если я не убью Эллен — умру сам.
Если умру я — умрёт и она.
Я не знаю, была ли она в тот момент одержима. Потеряла ли разум. Контролировала ли своё тело.
Может быть, в том теле уже не было Эллен. Я не знаю.
Но каким бы путём я ни шёл — это будущее придёт.
Именно поэтому я не чувствовал злости.
Перед лицом такой судьбы внутри осталась только пустота и… смирение.
Мысль: "Похоже, вот так всё и закончится".
Но могу ли я изменить это?
Я не верю, что это видение было показано мне, чтобы я отчаялся.
Оно показано мне, чтобы я попытался сломить его.
Хотя, в этот момент, мне кажется, что кто-то просто наблюдает за моим бессилием.
На самом деле, изменить это будущее — не так уж сложно.
Достаточно, чтобы кто-то один из нас умер раньше.
Либо я, либо Эллен.
Это сделает будущее не абсолютным.
Но... я не хочу выбирать лёгкие пути.
И поэтому — это будущее всё ближе.
Если оно действительно неизбежно, и было показано мне лишь как насмешка,
тогда тот, кто дал мне это видение, не имел морального права его показывать.
Но раз я это увидел — я обязан сражаться.
Ведь каждый раз, когда я знал о будущем, оно менялось.
И сейчас всё просто:
Если я ослабну — мы оба умрём.
Поэтому я должен стать сильнее Эллен.
Это и есть та истина, которую показал мне Превью.
Все задаются вопросом — почему я не злюсь? Почему молчу?
Но эту причину понимаю только я.
И никак не могу объяснить её другим.
— Вы звали меня, Ваше Величество?
На вершине замка Лазак раздался голос Антириана.
Это он предложил использовать Эллен как жертву.
Всегда — в каждом выборе — он как будто подталкивал меня к нужной дороге.
И одновременно — к бездне. Этот безумный старик.
— Вы сердитесь на меня?
— В этом нет особого смысла, — ответил я, не поворачивая головы.
— Я знал, что ты захочешь меня убить.
— И что толку?
Я не говорю, что не зол.
Антириан — это особый случай.
Да, я чувствую гнев, обжигающий изнутри.
Но что значит — злиться?
Что изменит его смерть?
Я пытался остановить инцидент с Вратами — и не смог.
Когда мир находится в таком состоянии, желания уже не имеют веса.
Может, так даже лучше.
Если что-то нельзя получить слишком легко, оно хотя бы должно быть возможным.
Даже Эллен... может быть, её ещё можно спасти.
Шанс ничтожный.
Но он обязательно существует.
Я не верю, что все пути закрыты.
Поэтому я просто делаю всё, что могу.
— У меня есть для тебя предложение. От которого... трудно отказаться.
— Хе-хе… Звучит заманчиво, — Антириан усмехнулся, а затем сделал заинтересованный вид.