Королевский мавзолей — не просто место последнего упокоения монархов.
Здесь покоятся и те, кто при жизни совершил подвиги, достойные того, чтобы быть похороненными рядом с королевской семьёй.
Погребение в мавзолее, даже без королевской крови, — это знак величайшей чести и признания заслуг перед империей.
Так что предложение Оливии разграбить мавзолей ради создания новых Рыцарей Смерти — с точки зрения практичности — выглядело… самым логичным вариантом.
Если всё пройдёт гладко, это куда лучше, чем копаться на полях сражений вроде Серандии.
Пополнить ряды Рыцарей Смерти на территории союзников невозможно, но если действовать осторожно, в мавзолее нас никто не увидит.
Шарлотта, однако, побледнела.
— Если… если это действительно необходимо… думаю, у нас нет выбора… — пробормотала она, опуская глаза.
Как бы она ни хотела возразить, даже ей было понятно — возражать сейчас значит мешать делу.
Она бессильно села обратно.
— Но... станут ли эти останки вообще настоящими Рыцарями Смерти? — спросила она, явно надеясь, что Оливия передумает.
— Не знаю, — пожала плечами та. — Я нечасто делала настолько масшатбные вещи. Но важно одно — там полно героев, чьи тела сохранились в идеальном состоянии.
Оливия усмехнулась.
Моя сестра…
В последнее время она пугает меня всё больше.
— Есть герои, похороненные там после Инцидента с Вратами, — продолжила она. — И ещё со времён Войны Демонов. Те, кто особенно отличился, почти наверняка покоятся в королевском мавзолее.
— Ах… — только и смогла сказать Шарлотта.
— Полагаю, ты права, — выдавила она наконец, опуская взгляд.
Да, то было время, когда героев было слишком много.
Поэтому слова Оливии, какими бы чудовищными они ни звучали, имели под собой почву: в мавзолее действительно полно мощных останков, пригодных для её ритуала.
Живые умирают.
Но оправдывает ли это использование их смерти для создания новых воинов?
Никто не мог ответить.
Мораль? Этика? Всё это становилось зыбким, когда на кону стояли жизни живых.
Необходимость — вот что оставалось несомненным.
Можно ли назвать то, что мы собирались сделать, ограблением могил?
Обычно под этим подразумевают воровство погребённых сокровищ.
Мы же собирались забрать не золото, а тела.
С моральной точки зрения — куда хуже, чем просто грабёж.
Зима.
Пока союзники перегруппировывались, мы собирались усилить собственные силы, подняв останки героев в Королевском мавзолее.
Для этого предстояло покинуть Эдину и отправиться в Имперскую столицу.
Всего нас было трое:
Оливия Ланце — некромант, ответственная за создание Рыцарей Смерти.
Харриет де Сент-Ован — для телепортации и прикрытия.
И я — на случай, если всё пойдёт не по плану.
Айри могла бы пригодиться, но её присутствие в столице вызвало бы слишком много проблем.
Шарлотту брать тем более нельзя: то, что она увидит там, разобьёт её окончательно.
— Тск, я-то думала, наконец-то устрою свидание наедине с Рейнхардом, — проворчала Оливия, глядя на Харриет, готовящую заклинание. — Но, конечно, кто-то должен идти с нами.
— Без меня ты бы вообще не добралась до столицы, — устало ответила Харриет.
— Можно было бы просто оставить нас там на пару месяцев и потом забрать обратно, — усмехнулась Оливия. — Неужели это так сложно?
— Ты серьёзно? — я приподнял бровь. — Зачем тогда вообще телепортироваться туда сейчас?
— А вдруг я захочу отдохнуть? — с самым невинным видом ответила она. — Войска Альянса ведь тоже берут паузу. Почему бы и нам не сделать перерыв?
Она хитро улыбнулась — мол, вот, прекрасный шанс провести время вдвоём.
Я вздохнул.
— Сомневаюсь, что тебе понравится состояние столицы, — сказал я.
— Неужели всё настолько плохо?
— Увидишь сама. Словами это не объяснить.
Если бы мы действительно хотели отдохнуть, Эдина подходила куда лучше.
Имперская столица теперь — не место отдыха.
Когда-то сияющая, теперь она превратилась в пепельный город.
Но мы шли туда не отдыхать, а за трупами героев.
— Не болтай ерунды, сестра, — сказал я, — иначе на тебя свалится божественное наказание.
— Наказание? — фыркнула Оливия. — Мы ведь пробуждаем их божественной силой. Если это благословение — то оно и есть благословение.
— Почему это звучит убедительно, когда ты так говоришь… — простонала Харриет.
Она заканчивала заклинание телепорта, судя по светящимся линиям маны, расходившимся по полу.
Я только вздохнул: спорить с Оливией бессмысленно.
— Ладно. Пойдём.
Тело Харриет вспыхнуло голубыми линиями света — и мгновением позже нас окутала белая вспышка.
Имперская столица.
Тёмный переулок, покрытый инеем.
— …Что это за запах? — сморщилась Оливия, зажимая нос.
Харриет, у которой слабый желудок, не выдержала первой.
— Ууу… бле-е-е…
Её вырвало прямо в сугроб.
Смесь гнили, тухлого мяса и какой-то едкой кислоты стояла в воздухе настолько густо, что казалось, её можно резать ножом.
Даже холод не спасал.
— Давай уберёмся отсюда, — сказал я, — иначе я сам…
— Ух… мне плохо…
— Не смей! — шикнула Оливия. — Только попробуй!
— Если я не удержусь, ты поймаешь руками…
— Раз ты можешь нести такую чушь, значит, тебе уже лучше, — сквозь зубы процедила она.
Но стоило нам выйти из переулка — позади снова раздался мерзкий звук.
— …Ваше высочество?
— Она и правда… — Оливия моргнула. — Она реально блюёт?!
Харриет дрожала, держась за стену, глаза слезились.
— У-ух… ух…
— Не сдерживай, — сказала Оливия, вздыхая. — Лучше отпусти уже, чем мучайся.
Наша принцесса, конечно, не была рождена для таких испытаний.
— …
— Рвотная девочка, — заметила Оливия после паузы.
— Прекрати! — воскликнула Харриет, всхлипывая. — Перестань называть меня так!
Да, я заставил принцессу пережить многое, но видеть, как её тошнит в переулке… это уже за гранью.
Оливия вздохнула и всё же мягко погладила её по спине.
Харриет подняла глаза — и, к моему удивлению, её дыхание стало ровнее.
— Не стоит недооценивать силу лидера Священного Ордена, — сказала Оливия.
— Это не твоя сила, а сила богов, — буркнула Харриет. — Не веди себя так, будто ты сама святая.
— Если эта сила проходит через меня, то почему она их, а не моя? — усмехнулась Оливия.
— Рейнхарт, — Харриет устало посмотрела на меня. — Боги, должно быть, сошли с ума. Вот так и появляется безумие.
— Прости… — вырвалось у меня машинально.
— Почему ты извиняешься?!
— Я… не знаю, — честно ответил я.
Кажется, боги действительно странные.
Потому что странный я.
Так или иначе, мы выбрались на улицу.
Мы надели мантии наизнанку, а Харриет наложила заклинание, чтобы прохожие не могли нас распознать.
Южный район Венстер — ближе к храму, чем к дворцу.
Мрачный, холодный, пропитанный запахом пепла.
— Не выпить ли нам чего-нибудь? — предложил я.
— М-м-м… — простонала Харриет.
Она едва держалась на ногах.
Я вздохнул и всё же купил ей бутылку воды, чтобы она могла прополоскать рот.
— …Чёрт, три серебряных монеты за воду? — пробормотал я. — Мир окончательно сошёл с ума.
Имперская столица… стала местом, где даже глоток чистой воды — роскошь.
Харриет, будто с чувством вины, прополоскала рот и вылила воду.
— Нам не нужно проверять другие цены, — тихо сказала она.
Оливия, похоже, поняла всю ситуацию лишь по этой бутылке, цокнула языком и огляделась.
Мы шли по улицам, мимо голодных лиц и измождённых прохожих.
Смерть на войне казалась понятной, но здесь она приходила в обличии голода.
Была зима.
К счастью, мы не видели этого своими глазами, но знали, что бездомные замерзали в переулках.
— Это ещё неплохое место, — сказала Оливия. — В районах для беженцев всё гораздо хуже.
Имперская столица больше не могла поддерживать чрезмерное население.
Но империя всё равно должна была содержать огромную армию.
Те, кто оказался между, просто погибали.
— Почему там толпа? Раздача еды?
— Нет… Расстановка.
Следуя за пальцем Оливии, мы увидели группу людей в углу площади.
Сначала подумали, что там раздают еду, но ошиблись.
— Это бюро по трудоустройству, — догадалась Харриет.
Сверху за толпой наблюдали охранники, а офицеры кричали приказы. Их голоса тонули в гуле людских голосов.
— В армии хотя бы не умрёшь с голоду, — горько усмехнулась Оливия.
Если уж суждено умереть, то лучше от руки монстра, чем от голода.
Это было не о героизме и не о долге перед человечеством — просто способ не умереть с пустым желудком.
Так пополнялись ряды расходных солдат — людей, которых бросали в бой без подготовки, в потрёпанных доспехах, с единственным копьём.
Они избегали голодной смерти, чтобы умереть на поле боя.
— Если мы сделаем всё правильно, война закончится раньше. И для них это тоже будет лучше, — сказала Оливия. — Не будем терять время и займёмся тем, ради чего пришли.
Её слова звучали спокойно, но за ними скрывалась пугающая холодность.
Такова была реальность.
— Сестричка… мне немного страшно.
— Если бы плач мог всё изменить, я бы плакала за весь мир. Но не может же, правда?
— …
Плакать было бесполезно.
Поэтому мы не плакали.
Как изменился я, как изменилась Лиана — так изменилась и Оливия.
——
Царский мавзолей хранил не только тела монархов, но и великих героев — тех, кто творил историю рядом с ними.
Перед отъездом Шарлотта рассказала нам всё, что знала.
Она понимала, что помогает осквернить усыпальницу собственных предков, и всё же согласилась.
Это было её личное, тяжёлое решение.
Мы перешли мост, соединявший южную и северную части столицы.
На севере, на холме, возвышался Императорский дворец, а на юге виднелся Храм.
Лагерей беженцев с этой стороны не было видно — и, возможно, это было к лучшему.
— Даже волшебный поезд не работает… значит, всё действительно плохо, — заметила Харриет.
— Похоже на то.
Ресурсы, включая магические камни, истощились.
Поезд, некогда служивший главным транспортом, теперь использовался только военными и чиновниками.
Мы шли пешком, наблюдая за мёртвым составом на станции — символом столицы, остановившейся вместе с ним.
Империя потратила все силы на строительство и обслуживание титанов.
Теперь даже сражения с монстрами, нападавшими на лагеря беженцев, казались им непосильными.
Оливия глянула на дальний замок и пробормотала:
— Даже у героев есть звания… хотя, наверное, это естественно.
Не каждый герой удостаивался покоя в царском мавзолее — только избранные.
Остальных хоронили на национальном кладбище в северной части столицы.
— Мы могли бы начать с кладбища, — предложила Харриет. — Проще, чем лезть в сам мавзолей.
— О чём ты? — усмехнулась Оливия. — Мы пойдём в оба места.
— Я так и думала, — вздохнула Харриет.
— Надо использовать всё, что можно. Кто знает, может, какой-нибудь герой действительно поднимется и поможет нам?
Пятеро спутников Героя:
Рейган Арториус, Рагдина Олфи, Сейхария, Мюллерун и Шейдин.
Их могилы находились в царском мавзолее.
— Конечно, если тела сохранились, — добавила Харриет.
— Попробуем, — сказала Оливия. — Даже если они не будут полезны, мы должны проверить.
Шарлотта уже выяснила: тело Рейгана Артуриуса отсутствует.
Он исчез вместе с Королём Демонов.
Ни его, ни самого Валиера не нашли.
Но останки остальных четверых сохранились — пусть частично, но были обнаружены.
Значит, есть шанс.
— Рейгана не вернуть, — сказала Оливия, — но остальных стоит попытаться поднять. Кто знает, может, именно они всё изменят.
Она посмотрела на меня — пристально, будто зная, что я думаю.
— Можно ли назвать это местью, Рейнхард?
Ведь мы собирались воскресить тех, кто способствовал смерти моего отца, превратить их в нежить и заставить сражаться.
— Если они помогут — значит, помогут. Если нет — неважно. Зачем лишние слова?
— Иногда мне кажется, что у тебя совсем нет эмоций. Особенно в этом вопросе.
Я пожал плечами. Он ведь не был моим настоящим отцом.
Если бы я был настоящим Валиером, я бы, возможно, ненавидел Эллен, и всё сложилось бы иначе.
Но я ничего не сказал.
Не было между нами ни привязанности, ни настоящих разговоров.
Только чувство вины.
Валиер хотел, чтобы инцидента у Врат не произошло.
Но из-за меня он всё-таки случился.
Его желание погибло — вместе с ним.
Наверное, это и было то чувство, которое я испытывал к нему: вина и ответственность.
Пусть и слабая, но реальная.