У Генриха было решительное выражение лица, а Луиза, казалось, потеряла душу.
Это было естественно. Причина всего этого хаоса и тот, кто заслужил ненависть всего мира, король демонов, тайно посетил её сына.
И сын никому об этом не сказал, даже ей самой.
Генрих объяснил все с самого начала.
Прежде чем он узнал, что он незаконнорожденный, он получил анонимное письмо, когда боролся с ненавистью своих братьев и неведением правды.
— В письме говорилось… что мои братья планировали убить меня.
— !
— Кажется, они знали… что я ублюдок. Не знаю, как они узнали…
Конечно, Генрих подумал, что письмо — розыгрыш, и не поверил. Однако позже он подтвердил правду о том, что он незаконнорожденный, устами своих братьев, которые на самом деле были его дядями.
— В тот день появился король демонов. Казалось, что он все это время откуда-то наблюдал за мной.
— Король демонов… приходил лично…?
— Да, он показал себя без сомнения.
Король демонов сделал предложение Генриху.
Если он хочет выжить, он должен следовать за ним.
Если он останется там, его либо убьют, либо у него не будет иного выбора, кроме как убить своих братьев.
— И… он сказал, что расскажет мне все, если я пойду за ним. Что произошло до сих пор. Что я могу сделать в будущем. Какова будет моя роль во всем этом…
Чем больше Луиза слушала, тем сильнее чувствовала, как волосы на её теле встают дыбом.
Король демонов получал информацию от союзных сил без её ведома, и он даже следил за её сыном.
Было ли это похоже на то, когда кровь вылили из твоего тела?
Но ей повезло.
Её сын не последовал за королем демонов, а был здесь, прямо перед ней.
— Король демонов пытался обмануть тебя.
— …
— Я так рада, действительно рада. Ты не последовал за королем демонов. Ты сделал мудрый выбор.
Три человека были обмануты хитрым языком короля демонов и последовали за ним.
Харриет де Сент-Ован.
Лиана де Гранц.
Оливия Ланце.
Хотя их было всего трое, все они были либо детьми выдающихся дворян, либо людьми, высоко ценившими будущее империи.
Никто не знал, что они делают и где находятся, но это уже было шокирующим событием.
Король демонов пытался воспользоваться страхом и замешательством Генриха.
Он сделал неотразимое предложение в ситуации, когда было бы странно, если бы Генрих его не принял.
Луиза была невероятно горда и тронута тем, что её сын отверг предложение короля демонов.
Он отверг предложение короля демонов в ситуации, когда отказ или сопротивление были невозможны.
Каким хитрым и ужасающим должен быть король демонов?
— Сестра, я не следовал за королем демонов, не потому что не доверяю ему.
Генрих строго посмотрел на Луизу.
— Что ты сказал?
Он не следовал за королем демонов.
Но когда она увидела, как её сын пытается произнести ужасные слова о том, что он верит в короля демонов, Луиза начала дрожать все больше и больше.
— Я знаю, о чем ты думаешь, сестра. Ты можешь подумать, что король демонов солгал, чтобы обмануть меня, или что я говорю это, потому что его ложь одурачила меня.
Генрих сглотнул и продолжил говорить.
— У меня нет намерения преследовать короля демонов, даже если он вернется, и я не намерен сотрудничать. Ты можешь быть уверена в этом вопросе. Однако, сколько бы я ни думал об этом… как бы я ни сомневался… не могу поверить, что король демонов… Рейнхард — злое существо.
— Младший мой, король демонов обманул всех. Разве он не обманул всех своей нежной и мягкой маскировкой? Разве ты не видел вблизи тех, кто следовал и помогал королю демонов, обманутых его маской?
Генрих не мог не потерять самообладание при этих словах, даже в такой ситуации.
Нежный и мягкий.
Это слова, которые не мог произнести ни один человек, видевший короля демонов во времена Темпла.
— …Сестра, король демонов был далеко не мягким и нежным. Если быть точным, он был сумасшедшим.
— Это… это так?
— Да, он был сумасшедшим, который доставлял всевозможные неприятности. Он делал все, что не должен был делать и везде совал свой нос.
Король демонов сделал слишком много вещей, которые не следовало бы делать, если бы его целью было проникновение и захват.
Однако Рейнхард подружился со многими людьми и наладил отношения. Но это было похоже на серию совпадений, а не на продуманный план короля демонов.
Если бы его истинной целью был захват, у короля демонов не было бы причин действовать таким образом.
Это слишком ориентировано на результат, чтобы говорить, что цель процесса была той же только потому, что результат оказался таким.
Король демонов прожил свою жизнь в Темпле как сумасшедший. На самом деле Генриха можно было даже считать жертвой его выходок.
Но все, что Луиза могла чувствовать, это страх, глядя на своего сына, говорящего о короле демонов.
Она не могла не бояться, что он уже попался на уловки или под влияние короля демонов.
— Сестра, тебе не кажется, что в какой-то момент наши коалиционные силы продвигались слишком легко?
Однако Генрих знал, что сказать сестре.
— …Ты не имеешь в виду.
— Несмотря на зиму, погода была слишком хорошей, и варп-врата маленьких городов были захвачены без какой-либо стратегии. Кроме того, разве ты не видела сцену в недавней битве за Серандию, как будто кто-то уже пронесся через нее однажды ?
Определенно странные обстоятельства.
Однако никто не сомневался в этих вещах.
— Ты не имеешь в виду, что… что…
— Несомненно, силы короля демонов помогают нам продвигаться вперед и сражаются впереди нас.
Секреты или стратегии, скрытые Империей.
Вот что она смутно подумала.
Но мысль о том, что вся эта помощь исходит от короля демонов, была чем-то, во что она не хотела верить, независимо от её вероятности.
— Зачем королю демонов это делать? После инцидента с вратами. С какой стати он должен помогать нам?
— Я не знаю. Почему король демонов помогает нам. Почему Империя держит это в секрете. Я не знаю, чего на самом деле хочет король демонов, но… одно можно сказать наверняка.
Король демонов вызвал инцидент с вратами, который привел к уничтожению человечества.
— С самого начала инцидента с вратами есть кое-что, о чем мы не знаем.
Генрих больше не верил в официальную версию.
–
Людвиг направлялся в церковь Тована.
Тот факт, что он мог что-то сделать, давал Людвигу небольшое утешение, но в падающем снегу он не мог не чувствовать себя разбитым.
А Людвиг слышал от Роуэн, что в её глазах рушащееся здание было большей проблемой, чем холод, вызванный снегом.
Людвиг мог видеть людей, счищающих снег с крыш, а также тех, кто находился на улицах.
Охранники и королевская семья были сосредоточены на уборке снега, и горожане также усердно работали, чтобы очистить его.
В результате впервые за долгое время после инцидента с вратами улицы имперской столицы были заполнены людьми.
Однако в лагере беженцев было немало тех, у кого не было сил для такой работы.
Очищение было важно, но имело ли оно смысл в данных обстоятельствах? Хотя самодельные хижины не могли должным образом защитить от холодного ветра, без них люди замерзали бы насмерть.
Повсюду в этой стране теперь было полно такой тоски.
И Роуэн, и Людвиг знали, что избавление от болезни — лишь временное решение.
То, что сейчас делала Роуэн, не имело ничего общего с надеждой. Это была всего лишь временная мера против отчаяния, не имеющая отношения к спасению мира или установлению мира.
Однако это было необходимо сделать, потому что они не могли этого не делать.
В эпоху, когда даже разговоры о маленькой надежде стали роскошью, единственное, что они могли сделать, — это бороться, чтобы заткнуть дыру в плотине отчаяния.
Причем Роуэн была не просто обычной жрицей, а архиепископом, а Людвиг, хоть и потерял руку, но сверхчеловеком.
Даже эти люди не могли делать ничего, кроме небольших задач в нынешней реальности. Там не было места для тех, кто еще меньше.
Великие дела были для великих существ.
Такие существа, как Эллен, Генрих и Луиза фон Шварц, которые в то утро завтракали вместе с Людвигом.
Люди с огромной силой или способностью командовать огромными армиями должны положить конец этому инциденту с вратами.
Обретение надежды было отведенной им ролью.
Когда все это закончится и наступит время, когда можно будет говорить даже о небольшой степени покоя, эти маленькие задачи обретут смысл.
В тот момент, когда выжившие каким-либо образом столкнутся с задачами мира и восстановления, то, что сейчас делают Людвиг и Роуэн, будет иметь значение для спасения бесчисленных жизней и обеспечения им будущего.
Вот почему Людвиг продолжал идти.
Принимая ожидание, что когда-нибудь все будет хорошо.
Вместо того, чтобы отчаиваться и сдаваться, он продолжал идти, потому что еще мог что-то сделать.
Людвиг не собирался сдаваться.
Пока он шел, он приблизился к церкви, где остановилась Роуэн.
— Где мы можем это продать?
— Должны быть дворяне, которым это может быть интересно, верно?
Людвиг видел, как по улицам бегают люди с лопатами.
Их было больше, чем один или два.
Группы, которые, казалось, были вместе, но не вместе, двигались вокруг, словно спасаясь бегством по двое и по трое.
— Черт, было бы здорово, если бы это было что-нибудь поесть.
— Это все давно разграблено. Нам повезло, что мы получили это.
— Но что за Церковь не имеющая ни малейшего намека на золото или серебро?
— Должно быть, они уже продали его. Нам повезло, что мы получили так много от такой бедной церкви.
— Уф, какое облегчение, что сгорела лишь часть волос.
— Нам лучше, чем тем, кто входит сейчас. Они все умрут.
Людвиг мог видеть дым, поднимающийся из-за переулка.
— Пожар!
— …!
Прежде чем он смог полностью понять слова, Людвиг уже бежал.
–
В проливном снегу Людвиг увидел столб белого дыма, словно перевернутую церковь, бросающую вызов небу и извергающую огненно-красное пламя.
Ку-ру-ру-ру
Бесчисленное количество людей собралось вокруг, тупо глядя на огромную форму пламени.
Церковь, в которой остановилась Роуэн, была охвачена огнем.
Треск!
Был слышен звук чего-то ломающегося и рушащегося.
— Вот-вот рухнет…
— Где охрана?
— Могут ли они его вообще потушить?
— Это божья кара. Наказание для тех, кто вступил в сговор с королем демонов.
— Какая ерунда! Это сделали негодяи-беженцы из трущоб, а не божья кара!
Людвиг наконец понял, что задумали те, кто только что прошел мимо.
Мародерство.
— Иногда есть люди, которые хотят поджечь.
И поджог.
Кто-то поджег церковь, а другие воспользовались хаосом, чтобы разграбить её сокровища.
— Роуэн!
Людвиг ворвался в церковь как одержимый.
Зрители, мимоходом наблюдавшие за горящей церковью, щелкнули языками, увидев, как Людвиг бросился в огонь.
Однако Людвиг не обращал внимания на их мысли или их саркастические комментарии об ордене Тована.
— Фу!
Пшшш.
Внутри задымленной церкви царил беспорядок. Все, что могло гореть, пылало, и трудно было разглядеть даже на дюйм вперед.
Скрип.
А со звуками ломающегося дерева и трескающихся стен казалось, что Церковь вот-вот рухнет.
Кто мог это сделать? Почему?
Так ли уж необходимо заходить так далеко, даже если кто-то презирает орден Тована?
Среди едкого дыма Людвиг вскоре увидел их.
‘Может быть…?’
Люди, одетые как священники, которых Людвиг не узнал, лежали в разных местах по всему молельному залу.
Хотя он не мог позволить себе роскошь внимательно рассмотреть их, Людвиг не мог не почувствовать, что все они мертвы.
Бум! Треск!
Поднимая горящие, рухнувшие столбы и поднимая упавшие каменные колонны, он кого-то искал.
Зная, что вдыхать дым опасно даже для сверхчеловека, он задержал дыхание на время поиска.
Он искал человека, который должен быть здесь.
Как долго он бродил по заполненному дымом, горящему молитвенному залу?
Вскоре Людвиг увидел, что кто-то сидит перед каменной статуей ордена Тована.
— !!!
Архиепископ Роуэн.
Там она была не в своем обычном сером выцветшем одеянии, а в белом святом одеянии.
Однако первоначально белая одежда теперь была окрашена в ярко-красный цвет.
— Роуэн…!
Не было слов, чтобы описать состояние Роуэн, кроме как — потрепанный.
Её тело было проткнуто несколько раз, и священная одежда, которая должна была быть белой, больше подходила для того, чтобы называться красным саваном.
Дрожа, с широко открытыми глазами, Людвиг опустился на колени перед безжизненным телом Роуэн.
— Жрица! Жрица! Проснись!
Но даже пока он говорил, Людвиг знал, что его зов не сможет вернуть Роуэн.
Глаза Роуэн, навсегда не видящие даже после смерти, лишились чего-то, что она никогда не сможет вернуть.
Схватив Роуэн за плечо, Людвиг лил слезы, которые не могли превратиться в рыдание, его глаза были широко открыты в обжигающем жаре огня.
— Почему… почему это произошло? Почему… почему?
Треск.
Церковь продолжала гореть.
Хрясь!
И со звуком ломающегося чего-то, что не должно было быть сломано.
Бабах!
Церковь рухнула.